Глава 20
Дженни:
Лиса, нахмурив брови, время от времени бросала на меня обеспокоенные взгляды.
— Тебе точно не надо к доктору?
— Да все нормально со мной, правда! — сорвалась я, за что мне тут же стало стыдно.
Лиса всегда поддерживала меня. За прошедший год она так много для меня сделала, даже пошла против своего мужа.
— Прости. Я ужасно вымотана. — В носу все ещё стоял запах копоти и крови — как явственное напоминание о случившемся.
— Ничего. Тебе столько пришлось пережить,—мягко произнесла Лиса.
А я опять подумала о Тэхёне. Я очень надеялась, что он поправится. Хоть он и был крепким, но крови потерял слишком много.
Возможно, мне стоило согласиться на предложение Лисы отвезти меня в больницу, чтобы убедиться, что он в порядке. Я хотела держать его за руку, пока он был без сознания, и быть рядом, когда он очнётся. И ещё мне бы хотелось сказать ему, что я устала от этих игр, устала делать вид, что Тэхён мне безразличен, в то время как мое сердце уже давно принадлежит ему. Пытаться обмануть себя бесполезно.
Я знала, что люблю Тэхёна, все в нем, вплоть до его нахальной акульей ухмылки. Он не перестал быть плохим парнем, убийцей и бандитом, но я поняла сейчас, что и сама немногим лучше. Если бы меня воспитывали так же, как Тэхёна, а не ограждали от реалий жизни, как всех женщин нашего мира, я без сомнения стала бы такой же, как он.
Это жестокая реальность, которую я предпочла бы отрицать, но это правда, и пришло время признать ее наконец и принять ту жизнь, которая, очевидно, мне предначертана. Слова уже готовы были сорваться у меня с языка.
— Ты можешь по-быстрому принять душ, а потом я помогу тебе собраться.
— Да, конечно, — рассеянно пробормотала я.
Гордость всегда доставляла мне одни неприятности, даже сейчас, когда я знала, что она только вредит и мне, и моему мужу.
— Чонгук сдержит слово. Можешь не волноваться. Он никогда не нарушает своих обещаний. И знает, что и ему ни за что не прощу, если обманет. Ты будешь свободна.
Свободна? Чего стоит свобода, если она подразумевает отказ от того, что нужно моему сердцу?
— Я знаю.
— Ты не выглядишь счастливой.
А я и не испытывала никакой радости. Но почему?
На протяжении всех последних месяцев я только и мечтала освободиться от этого брака, этой жизни, этого мира, и теперь, когда наконец-то мое желание исполнилось, не чувствую ничего. Как получилось, что я так долго сама себя обманывала? И почему не могу в этом признаться, особенно окружающим? Откуда это чувство, будто признание, что я люблю Тэхёна, станет окончательной капитуляцией?
— Я еще не оправилась от аварии. Только и всего, — ответила я на автопилоте. И задалась вопросом, надолго ли сработает эта ложь.
Лиса не показалась мне убежденной, но давить не стала. Прислонив голову к окну, я закрыла глаза, продолжать разговор не было настроения. Мне нужно было как можно скорее разобраться в своих чувствах, но ужасная головная боль явно не облегчала мне задачу.
Наверное, я задремала, потому что очнулась от толчка Лисы, когда мы припарковались в подземном гараже. Она улыбнулась мне, подбадривая, и почему-то это заставило меня чувствовать себя ещё хуже. Не в силах вынести полный сочувствия взгляд Лисы, я выскочила из машины и бросилась к лифту, едва не споткнувшись пару раз. Сестра нагнала меня возле лифта и нажала кнопку вызова.
— Что за спешка? Не беспокойся, Тэхён не вернется домой, пока мы будем собирать вещи. Они оставят его в больнице как минимум на вою ночь. Он очень неважно выглядел.
Я устало привалилась к холодной стенке лифта. Лиса и вправду считает, что тем самым воодушевия меня? Неужели я превратилась в настолько отвратительную стерву, что окружающие считают, будто я буду радоваться, если кого-то серьезно ранят?
Конечно, так и есть. Чонгук подумал, что если пообещает мне билет на свободу, я только тогда не позволю его брату умереть. По его мнению, я бессердечная эгоистичная сука. И, судя по словам Лисы, она с ним согласна.
Горло сжалось. Что, если они правы?
— Я не беспокоюсь, — спокойно ответила я.
Проще отыграть ту роль, которую все они ожидают от меня. Лиса кивнула, не сводя с меня взгляда. Мы наклонились друг к другу, и я увидела свое отражение позади нее в зеркале. Мы были совершенно разными.
Лиса, с ее миловидным личиком, ангельскими волосами, фарфоровой кожей и светло-голубыми глазами, — олицетворение чистоты.
И я, выглядевшая так, будто восстала из ада: с всклокоченными рыжими волосами, с кровавыми разводами на коже, в покрытой кровью одежде и с залегшими под глазами темными кругами. Едва мы зашли в апартаменты, в которых мы жили с Тэхёном со дня нашей свадьбы, я поспешила в главную спальню, а оттуда в ванную, примыкающую к ней. Может, наскоро принятый душ поможет мне взять под контроль собственное сердце?
Предложение Чонгука было моим последним шансом, я это понимала. Если бы вместо разума прислушалась к своему сердцу и осталась с Тэхёном, то это было бы навсегда. Я должна принять это решение, руководствуясь головой.
Я достала чистую одежду и натянула ее на себя, прежде чем лечь поверх одеяла. До слуха ещё донеслось, как Лиса закрывала дверь, а потом я провалилась в тишину.
Когда проснулась, уже рассвело. В спальне я была одна. Я поспешно соскочила с кровати и покинула комнату, отчасти надеясь обнаружить Тэхёна на кухне. Но его там не было.
Вместо него за столом сидела Лиса. Она что-то допечатала в телефоне, а затем подвинула мне чашку кофе.
— Как ты себя чувствуешь?
— Где Тэхён? Он в порядке? Он все еще в больнице?
— Тэхён в порядке. Он в пентхаусе, отсыпается с сотрясением мозга.
— Ах да. Он у вас дома. Это разумно.
— Дженни, тебе необязательно уезжать, ты ведь это понимаешь? Ты можешь остаться с Тэхёном, в этом нет ничего страшного.
Я пристально посмотрела на нее. Ничего страшного, да? Любить такого, как он, мужчину, принять образ жизни в мафии.
Звякнул лифт, возвестив о его прибытии, и на пороге появился Чонгук, устремив на меня свой ледяной взгляд. Мне пришлось подавить дрожь. Именно так выглядит ненависть, и я думаю, что у него есть все основания ненавидеть меня. Сандро шел за ним по пятам, как выдрессированный пес.
— Надеюсь, ты все собрала. Я хочу, чтобы ты убралась отсюда как можно поскорее.
— Чонгук, — прошептала Лиса. — Это несправедливо.
На это раз ей не удалось растопить лёд в его сердце.
— Нет. Эта сучка должна быть как можно дальше от моего брата. Я видеть ее не хочу. Она и так слишком долго портила ему жизнь.
Я сердито уставилась на него, но глубоко внутри задалась вопросом: а вдруг он прав? Конечно, я в жизни этого не признаю.
— Знаю, ты считаешь, что Тэхён заслуживает лучшего, нежели я. Но позволь и мне кое-что тебе сказать. Лиса тоже заслуживает лучшего. Она слишком хорошая, чистая и добрая для тебя. Ты не стоишь даже грязи под ее ногами. Она слишком любящая и милая, чтобы это понять, но меня не проведешь. Считаешь, я испортила Тэхёну жизнь, но у меня никогда не было выбора. Я не хотела выходить за него замуж. В то время как ты сам сделал выбор и женился на Лисе. Ты выбрал разрушить ее жизнь своей тьмой. Так что спускайся с небес на землю, ублюдок. Ты ее не заслуживаешь и никогда не заслужишь.
Костяшки на кулачках Лисы побелели от того, как сильно она схватила Чонгука за запястье. Он мог бы с лёгкостью оттолкнуть ее, но даже пальцем не пошевелил.
— Я знаю. — В его голосе послышались стальные нотки. — Но разница между нами в том, что я стараюсь стать лучше ради нее. А ты никогда даже не пыталась. Ты всегда упивалась своим образом стервы.
— Чонгук, пожалуйста, — охнула Лиса.
— Нет, он, конечно же, прав. Я та ещё стерва, а теперь мне пора. Попрощайся за меня с Тэхёном.
Вау, выступила, как самая настоящая стерва.
Слишком поздно забирать свои слова обратно, к тому же я знала, что так или иначе излишняя гордость мне этого не позволит. Я подхватила две сумки, которые Лиса спустила вниз, пока я спала, и направилась к Сандро.
Он взял остальной мой багаж и двинулся вслед за мной к лифту. Я шагнула внутрь и повернулась лицом к Лисе и её мужу, высоко подняв голову. Взгляд Чона был полон неприкрытой ненависти, но Лиса плакала.
В ее глазах было столько мольбы, что в конце концов, я не могла больше этого вынести и отвела взгляд. Двери закрылись, и лифт начал движение. Сандро не пытался завести разговор, лишь время от времени бросал на меня неодобрительные взгляды. А я задавалась вопросом: смог бы Чонгук убить меня, не будь рядом Лисы?
~
Сандро отвез меня в отель, где я должна была оставаться до тех пор, пока для меня не найдется жилье.
Я даже не была уверена, останусь ли в Нью-Йорке. Но о том, чтобы вернуться в Чикаго, не могло быть и речи.
Я была бы мертва в течение недели.
— Держи. Здесь пять тысяч долларов. В ближайшее время Чонгук свяжется с тобой, — сказал Сандро после того, как припарковался перед отелем.
Швейцар открыл мне дверь. Сандро не вышел вслед за мной из машины, только передал ему информацию о бронировании. Когда швейцар достал мои вещи из багажника, Сандро уехал, оставив меня одну.
Я смотрела вслед отъезжающей машине. Теперь за мной никто не следил. Я стала свободна.
Тогда почему я чувствовала так, словно снова попала в клетку?
Тэхён:
— Я не уверен, что это хорошая идея, — ворчал
Чон, пока плелся за мной в мои апартаменты.
— Это мой дом. А я не инвалид. Не собираюсь проводить ещё одну ночь у тебя, — отрезал я.
Мне не хотелось признаваться Чонгуку в том, что у меня все еще было гребаное головокружение. Я зашел в свою спальню, Чон следовал за мной по пятам.
Если он в ближайшее время не перестанет, я надеру ему зад.
Я остановился посреди комнаты. Ящики остались приоткрытым. Мне не было необходимости заглядывать в них, чтобы понять, что они пусты.
— Она съехала сегодня утром, — кивнул Чон.
— Я знаю.
Я чувствовал на себе его взгляд.
— Лучше бы тебе остаться со мной и Лисой. Рождество на носу. Хочешь все праздники хандрить?
— Да насрать мне на Рождество. И я не хандрю. Мне показан покой, помнишь? — Я показал на свою голову и, подойдя к кровати, улёгся на нее.
— И я не хочу, чтобы ты пялился на меня, пока я сплю.
— Ты поужинаешь сегодня вечером с нами. Даже если придется тащить тебя в мой пентхаус, мне все равно, ты должен быть там.
Я кивнул.
— Дай мне поспать.
Он наконец-то убрался отсюда. Конечно, заснуть я не смог. Мой взгляд метнулся к пустым полкам гардеробной комнаты. Джианна действительно ушла, и на этот раз я не собирался ее преследовать.