дурдом

Вечер был душный, будто кто-то поставил лето на максимум. В арку, где тусовалась «Бич Сучек» (Паштет, Полинка и Дянка-Мусор), заходят Сашка и Дашка. Девки сразу спалили, что новенькие — не просто мимо шли, а явно ищут движуху.

— Ну чё, знакомьтесь, это Сашка и Дашка, — сказал Девяностый, кивая на подруг. — Теперь в банде.
Паштет скептически посмотрела, но кивнула — мол, пусть пока будут, вдруг пригодятся.

Тем временем, на другой стороне двора, у лавочки Волохов и Марина уже устраивали концерт.
— Ты чё, охуел мне в сторис лайки не ставить? — визжала Марина.
— А ты чё, охуела с моим братом фотки постить? — отвечал Волохов.
В итоге он встал, хлопнул дверцей подъезда (хотя это была калитка) и громко заявил:
— Всё, свободна.

Не успел он отойти на три шага, как из-за угла вынырнула Попстар — та самая, у которой были мутки с Габориксом.
— Привет, Волохов… — томно сказала она, — мне кажется, нам есть что обсудить.
Марина зашипела как чайник, но Волохов уже стоял с Попстар и делал вид, что у них "деловой разговор".

А у Паштета в это время свой сериал — к ней начал подкатывать какой-то левый тип из соседнего двора.
— Ты ж не из наших, — отрезала Паштет, но он всё равно остался крутиться рядом, будто потерялся.

Дянка-Мусор кайфовала с Девяностым — они уже считались “парой”, фоткались на фоне ржавой трубы, держась за руки.
А Полинка внезапно начала встречаться с Будой — тот был из старых знакомых, спокойный, без понтов, но почему-то именно он зацепил Полинку.

К ночи весь двор собрался у ларька. Пиво, семки, треки с колонки. Новенькие Сашка и Дашка уже смеялись с Паштетом и Полинкой, будто сто лет знакомы.
Волохов с Попстар сидели чуть в стороне, Марина делала вид, что ей всё равно, хотя косилась каждые пять секунд.

И тут, когда казалось, что вечер будет мирный, в арку зашёл тот самый левый тип, что клеился к Паштету, но не один — а с толпой своих.
— Ну чё, «Бич Сучек», давайте познакомимся поближе, — ухмыльнулся он.

Никто тогда ещё не знал, что эта встреча изменит весь расклад во дворе.