Ведомые войной

Что может быть прекраснее любви?
Ниала Кариад

К этому празднику готовились очень давно.
История Империи Кетании насчитывала несколько тысяч лет. И за это время так сложилось, что свадьба правящих императора или императрицы праздновалась по всей стране. Во многих городах Империи устраивали ярмарки, которые длились по несколько дней. Каждая провинция имела свои традиции ярмарок, но на всех них обязательно был один общий элемент. Правитель устраивал пир для для своих подданных.
На эти ярмарки постоянно подвозили бочонки с вином и пивом, возы с ароматной выпечкой и тушами разнообразной дичи, которые зажаривали прямо на месте на огромных кострах.
Праздничный день для императора становился праздничным и для Империи.
Однако в этот раз кроме пиршества император Тиам был вынужден озаботиться еще и охраной всех мест гуляний. Все еще шла война с Ревелией, и кроме того совсем недавно были обнаружены следы развернутой сети шпионов ревелийцев, опутавших Кетанию. Служащие императора распутывали эту сеть, безжалостно карая вражеских шпионов, но эта работа еще была не закончена. И потому император Тиам опасался, что ревелийцы обязательно что-то провернут. Не зря же в добытых службой разведки сведениях говорилось о планах покушения на императора. Трудно представить другой день, когда попытка убийства императора сильнее ударит по морали Кетании.
Опять же, на этот день у императора были возложены особые надежды. Праздник, объединяющий все земли Империи общим радостным событием, должен был сильно поднять боевой дух армии. В планах высшего военного управления Кетании было возобновить наступление на Ревелию сразу после празднования свадьбы императора. И потому нельзя было допустить, чтобы ревелийцы своей диверсией испортили боевой дух имперской армии. Ведь после победоносного окончания войны Кетанию ждет очередное торжество. А какой же воин не захочет порадовать себя отменными едой и выпивкой, да еще и не за свой счет? Это желание должно было дополнительно вдохновлять армию на победу.
В Скаторе, столице Кетании, к императорской свадьбе готовились особенно тщательно. Ведь именно здесь пройдет церемония заключения брака между императором Тиамом Силвайнедом и его избранницей, Аэлией ар Данар, дочерью миура Скольда Корсака ар Данара.
День свадьбы выдался очень солнечным и ярким. На небе над Скатором не было ни единого облачка, способного прикрыть столицу Империи от лучей летнего солнца. И все видели в этом добрый знак.
Пятый день второй декады месяца Койдена, День Середины Лета. Этот день был очень важным праздником для последователей Солнцеликого Тана, верховного бога Хартилона. Тан был самым почитаемым богом в Кетании, и традиционно все императоры были последователями Пути Солнцеликого. Потому свадьбу императора назначили именно на этот день. Потому люди особо радовались солнцу в этот день, считая внимание Тана благословением предстоящей свадьбы.
Свадьба должна была начаться в полдень в храме богини любви Аялы, который находился на Площади Богов.
На Площади Богов были отстроены самые большие и богатые храмы столицы. И хотя самым величественным выглядел Храм Двух Светил, посвященный Солнцеликому Тану и его сестре Луноликой Оэ, остальные храмы вызывали не меньшее восхищение. Паломники со всех концов Империи приезжали на Площадь Богов чтобы зайти в один из стоящих здесь храмов.
Многим паломникам казалось странным, что храм Проводника Душ Сутара стоит посреди города, а не около кладбища. И если кто-нибудь спрашивал про это, то каждый житель столицы мог ответить любопытному гостю. В подземельях под этим храмом находится усыпальница, в которой похоронены все императоры Кетании.
Для непривычного взгляда не менее странно на Площади Богов смотрелся игорный дом "Радужные кости". Но таковым был каприз Симфалы, Госпожи Удачи. Она не признавала храмы в свою честь в обычном их понимании. И потому роль храмов выполняли построенные ее жрецами разнообразные заведения, где можно было доверить себя удаче. "Радужные кости" были одним из немногих игорных домов, популярных среди аристократии.
Много чем можно было любоваться на Площади Богов, но в этот день все внимание людей было посвящено храму богини любви.
Чем ближе к полудню, тем больше людей приходило на Площадь. К храму Аялы подходили представители всех возрастов и сословий. Но не все из них могли подойти так близко, как хотели бы. Военные в парадных мундирах пристально следили, чтобы к самому храму могли подойти лишь те, кто имел личное приглашение.
Приглашения на свадьбу, подписанные императором и будущей императрицей, составлял лорд-церемониймейстер. Этот очень энергичный старик занимался организацией императорских торжеств еще при Краине Силвайнеде, отце императора Тиама. Говорят, что он знал на память все праздничные традиции всех провинций Кетании и пристально следил за их соблюдением. По этому поводу даже шутили, что бакенбарды лорда подстрижены по форме древнейших церемониймейстеров, а лысеть он начал строго в положенное традициями время.
Приглашения были писаны серебряными или золотыми чернилами. Первые означали приглашение присутствовать у входа в храм и на праздничном банкете по окончанию свадьбы. Приглашения с золотыми чернилами позволяли кроме этого также находиться внутри храма во время заключения брака. Распределение мест в храме так же было обязанностью лорда-церемониймейстера, и оно в значительной мере демонстрировало влияние тех или иных особ и их значимость в глазах императорской четы. И хотя при распределении мест последнее слово оставалось за лордом-церемониймейстером, значительное влияние на это действо оказала недавно вернувшаяся в столицу Амия ди Коста, кузина императора.
Практически перед самим полуднем к храму Аялы подъехала императорская карета. Она остановилась возле входа в храм, где уже давно стоял почетный военный караул и духовой оркестр в военной парадной форме. Едва соскочившие с кареты лакеи открыли дверцу, оркестр заиграл торжественное приветствие.
Тиам Силвайнед вышел из кареты не прибегая к помощи лакеев. Его появление вызвало бурю эмоций у толпы, собравшейся на Площади Богов. Люди даже перекричали музыкантов, так что тех слышали только находящиеся в непосредственной близости другие военные и некоторые аристократы.
Разглядеть императора можно было с самого дальнего края площади. Он был одет в яркие красные штаны и тунику. Поверх был красный же, украшенный золотыми узорами приталенный камзол с широкими, не сшитыми по бокам рукавами колоколообразной формы. Голову императора украшал золотой венец с крупным алмазом.
Красный и золотой были фамильными цветами династии Силвайнедов.
Костюм императора был выкрашен очень дорогим красителем, добываемым в Диверхе из водорослей Красного Залива. Ни одна другая краска не дала бы такого же насыщенного оттенка.
Император Тиам взмахнул рукой, приветствуя собравшихся на площади. Затем он обернулся к карете и протянул руку, чтобы помочь выйти своей невесте.
Появление на публики Аэлии ар Данар вызвало череду восторженных приветственных криков. Будущая императрица облачилась в нежно-фиолетовое платье, у которого поверх обычных рукавов были пришиты такие же, как на камзоле Тиама Силвайнеда. По ее платью шли такие же золотые узоры, как и у ее будущего супруга. Волосы невесты были не покрыты, их украшали лишь вплетенные в локоны жемчужины.
Фиолетовый был любимым цветом Аялы. Должно быть, Аэлия выбрала именно его для своего свадебного платья чтобы высказать почтение к богине, которая покровительствует браку.
Тиам Силвайнед и Аэлия ар Данар теперь уже вместе поприветствовали жителей столицы, пришедших на их свадьбу.
Ровно в полдень дверь храма Аялы открылась. На пороге стояли Ниала Кариад, первосвященница Аялы, и Самана Урхаул, первосвященница Тана. За ними почетной свитой стояли жрецы и жрицы Аялы.
Заиграла новая мелодия. Император Тиам протянул Аэлии руку ладонью вверх. Будущая императрица положила свою ладонь на ладонь императора и они вместе пошли к храму богини любви, так и выставив вперед руки с лежащими друг на дружке ладонями. Следом за ними выстраивалась свита из тех, кто был приглашен присутствовать в храме.
У входа в храм император и его невеста остановились. Две первосвященницы взяли их за выставленные вперед руки и потянули на себя, вводя жениха и невесту в храм.
Тиам Силвайнед и Аэлия ар Данар следовали за жрицами, проходя вглубь храма. После них зашли остальные клирики, а за жрецами и жрицами в храм заходили удостоенные этой чести гости и  занимали места, указанные в их приглашениях. Последними в храм зашли музыканты.
Дальнюю стену храма украшал огромный витраж, подсвеченный с обратной стороны незатухающим волшебным светом. На витраже была изображена роза, к распустившемуся бутону которой подлетела фиолетовая бабочка.
Перед витражом стоял украшенный цветами алтарь. Первосвященницы зашли за алтарь и встали между ним и витражем. По бокам от них полукругом расположились клирики Аялы. Жених и невеста остались стоять по другую сторону от алтаря.
Ниала Кариад заговорила когда все заняли свои места. Первосвященница Аялы не сказала ничего особенного, ее речь была довольно обычной для служительницы богини любви. Ниала говорила о том, как важно любящим сердцам найти друг друга; как будущие муж и жена разделят между собой радости, приумножая их; как поддержат друг друга в горе, сокращая скорбь; как их любовь, благословенная Аялой, поможет обоим расцвести и раскрыть себя подобно цветочному бутону, а жизнь рядом с любимым человеком будет легким, словно полет бабочки.
При последних словах Ниалы Кариад к алтарю приблизились Корсак ар Данар, отец невесты, и Амия ди Коста, кузина жениха и его ближайшая кровная родственница. Они держали в руках по маленькой шкатулке. Корсак и Амия практически одновременно открыли свои шкатулки. В них лежали золотые браслеты, и на каждом красовалась искусно выложенная из аметистов половинка бабочки. Браслеты отличались лишь размером, но если приложить их один к другому, то аметистовая бабочка становилась идеально цельной.
Эти браслеты были свадебными символами. Каждая пара молодоженов сама выбирала, каким будет их символ брака. Это могло быть что угодно: кольца, браслеты, подвески, серьги и многое другое, что несло на себе любой из символов богини любви. Идея именно таких свадебных браслетов принадлежала Аэлии ар Данар, и император Тиам с готовностью поддержал выбор своей невесты.
Император первым отпустил руку своей невесты и подошел ближе к Амие, чтобы взять у нее браслет. Тиам Силвайнед аккуратно взялся за браслет двумя руками и бережно достал его из шкатулки. В это же время Аэлия ар Данар доставала браслет из шкатулки в руках отца.
Тиам и Аэлия сделали шаг навстречу.
— Да будет Аяла свидетельницей нашего брака и нашей любви, — торжественно проговорил жених.
— Да хранит Аяла нас и нашу любовь, — откликнулась невеста.
Призвав этими словами внимание богини, Тиам и Аэлия сложили браслеты так, чтобы аметистовая бабочка стала целой. Немного выждав, они надели браслеты друг дружке на руки.
— О Аяла! Освяти милостью своей союз этих сердец! — воскликнула Ниала Кариад, воздевая руки в молитвенном жесте. Вслед за первосвященницей эти призыв и жест эхом повторили и остальные клирики богини любви.
Из огромного витража за спинами клириков начал струиться мягкий свет, падая на жениха и невесту. Весь храм равномерно наполнился запахом роз. Две человеческие фигуры перед алтарем Аялы полностью накрылись светом витража. Казалось, что аметистовые половинки бабочек на свадебных браслетах засверкали еще ярче падающего на них света, и их стало видно во всех уголках храма.
Жених и невеста поцеловались, укрытые божественным светом. Когда свет потух, прекратился и поцелуй.
— Аяла благословляет ваш союз, любящие сердца. Отныне и впредь будьте же одним целым в глазах Любви, — медленно и торжественно проговорила Ниала Кариад.
Присутствующие в храме разразились громом аплодисментов, а оркестр немедленно заиграл. Музыку было слышно и на Площади Богов, откуда стали слышны радостные крики не расходящейся толпы.
Благословение богини любви было чрезвычайно важно для любого брака, а в особенности — для правителя страны. Обычно жрецы Аялы, которые проводили свадьбу, могли почувствовать, если что-то идет не так. Богиня любви была категорически против браков по принуждению, и при возникновении подозрений ее жрецы могли призвать силу богини для того, чтобы проверить чистоту намерений пары. Для благословения брака Аяле было достаточно, чтобы оба в паре пришли к алтарю без принуждения и испытывали друг к другу хотя бы какие-то теплые чувства. Тогда, согласно учению Аялы, со временем между молодоженами могла расцвести любовь.
В случае же свадьбы императора к благословению Аялы обращались для того, чтобы каждый знал и не сомневался: этот союз одобрен богами, а дети будут полноправными наследниками своих родителей.
Овации в храме затихли, и тогда вперед вышла Самана Урхаул, первосвященница Тана.
Сегодня Аэлия ар Данар не только становилась женой Тиама Силвайнеда. Отныне она — императрица Аэлия Силвайнед, и ее полагалось короновать. И для благословения новой правительницы людей никто не подходил лучше, чем жрица Солнцеликого Тана, правителя среди богов.
— Аэлия Силвайнед! Своей судьбой ты избрала нелегкий путь. Вместе со своим супругом ты будешь нести ответственность за судьбы всех жителей Империи.
Самана медленно подошла к молодоженам, пристально глядя в глаза новоиспеченной императрице. Жрица сделала призывный жест и откуда-то из дальних уголков храма, куда могли входить только священники, вышел молодой жрец Тана. Он нес на руках небольшую подушечку, на которой был выткан волк на красном фоне — герб Империи Кетании. На этом гербе лежал венец, практически полностью повторяющий тот, который был на голове у императора.
— Аэлия Силвайнед, готова ли ты возложить на себя ношу правления? Готова ли ты принять все блага и все тяжести, которые несет титул императрицы?
Пока священница задавала свои вопросы, молодой жрец подходил все ближе, неся венец для будущей императрицы.
До этого момента после свадебного поцелуя молодожены держались за руки. Сейчас же импреатор на долю секунды сжал ладонь своей жены, после чего отпустил ее и сделал шаг в сторону. В отличии от всего предыдущего, это действо не было предусмотрено традицией. Оно было сознательным желанием императора Тиама. Хотя коронация императрицы и была частью свадебной церемонии, эта часть принадлежала лишь ей, а не им обоим. Именно потому Тиам отошел в сторону, оставив супругу лицом к лицу со жрицей Тана.
Похоже, Аэлия Силвайнед по достоинству оценила поступок своего мужа. На ее лице расцвела гордая улыбка, а и без того прямая осанка словно приобрела еще более величественный вид.
— Да услышат боги мои слова! Я готова посвятить себя нашему народу и буду с гордостью носить титул императрицы. Пусть  присутствующие станут свидетелями моей клятвы верности Империи! И да хранят нас всех боги.
— Да будет так! — провозгласила Самана Урхаул. — Преклони же колено в последний раз, чтобы встать императрицей!
Плавным движением Аэлия Силвайнед опустилась на одно колено и склонила голову.
Первосвященница Тана крепко взялась за венец, который поднес ей молодой жрец. Самана подняла венец высоко над головой, чтобы его могли рассмотреть все присутствующие в храме.
— О Солнцеликий! Именем твоим благословляю я Империю и правительницу ее. Отныне да правит она под неусыпным взором твоим!
Священники Тана всегда благословляли правление императоров и императриц, но, как правило, они не короновали их. Они делали это лишь в том случае, если предыдущий правитель умирал до коронации своего преемника. Обычно же венец правителя перенимали от действующих императоров, будь это родители, супруги, братья или сестры.
Вот и сейчас император Тиам принял венец из рук первосвященницы и держал его на вытянутых руках над головой своей жены.
— Встань с колен, императрица Аэлия, — громко и отчетливо проговорил император. — Твой народ ждет твоего появления.
Императрица поднялась, и венец правителя лег на ее голову. Свидетели церемонии вновь разразились аплодисментами, а музыканты заиграли новую мелодию, сообщая всем на площади о коронации императрицы.
— Помните, возлюбленные дети богов. Кем бы вы ни были в глазах прочих, для себя вы — пара любящих сердец, — обратилась к молодоженам первосвященница Аялы когда аплодисменты утихли. — Храните вашу любовь и позвольте ей расцвести.
— Мы никогда это не забудем, — ответила жрице императрица.
— Мы всегда будем помнить, кто мы, — добавил император.
После этого молодожены вновь взялись за руки и последовали к выходу из храма. Следом за ними потянулись жрецы и гости, практически в том же порядке, как они заходили в храм.
Едва новобрачные появились на пороге храма, как толпа на площади разразилась криками, свистом и аплодисментами.
У дверей храма выстроились две цепочки военных офицеров в парадной форме лицом друг к дружке. Каждый из этих офицеров принадлежал к некоему богатому и уважаемому роду Империи. Для каждого из них было огромной честью стоять в этом торжественном карауле.
За спинами офицеров стояли совсем молодые девушки с символикой богини любви и плетеными корзинками в руках. Это были либо недавно посвященные жрицы, либо и вовсе послушницы.
При виде императора и императрицы военные как по команде одновременно достали мечи из ножен и вскинули их вверх и вперед, касаясь кончиками клинка клинок стоящего напротив офицера. Их мечи образовали сверкающий на солнце коридор-арку, тянущийся до самой императорской кареты.
Чета императоров пошла по устроенному для них коридору. Молодые служительницы Аялы посыпали проходящих мимо них молодожен лепестками роз и фиалок. Когда правители Империи проходили под клинками очередной пары офицеров, те рассоединяли свои мечи, делали ими круговое движение и опускались на одно колено перед своими сюзеренами, упирая клинки в землю.
Дойдя до кареты, молодожены чуть задержались и вновь поприветствовали собравшихся в их честь жителей столицы. На этот раз уже не как жених и невеста, но как муж и жена.
Наконец молодожены сели в карету. После них по каретам расселись и прочие гости, которые были приглашены на празднование во дворце.
Аристократы уехали во дворец, однако и остальных ждало продолжение праздника. На Площади Богов возле храма Покровителя Искусств Кэлфира начали собираться артисты, призванные развлекать толпу. Певцы и музыканты, танцоры, акробаты и гимнасты, укротители огня и даже театр теней. Такие же группы артистов собирались и на других крупных площадях Скатора. Ходили слухи, что среди приглашенных во дворец артистов были даже ученики магов огня и теней, и зрителям предлагали угадывать, кто выступал перед ними — волшебник или искусный артист.
Столица, как и вся Империя Кетания, готовилась пышно и долго праздновать свадьбу императора. Этот праздник объединял все провинции и, казалось, ничто не в силах его омрачить.