Ведомые войной

Пора действовать. Лично. Наконец-то...

Дарриан

Первый день всеимперского празднования подходил к концу. Как бы долго летом солнце не держалось на небесном своде, но рано или поздно оно неумолимо пряталось за горизонтом, уступая место другому светилу.

Приближение ночи ни в коей мере не мешало продолжать праздновать свадьбу императора. На площадях разводили многочисленные костры, к стенам прилегающих домов крепили факела. Со времен основания Ковена Магов около трехсот лет назад главные площади и улицы в Скаторе освещались при помощи магии, и поэтому для продолжения празднования в столице Кетании даже не приходилось делать дополнительных усилий. В честь такого важного праздника в городе Ллир, давно конкурирующем в богатстве со столицей, так же озаботились весьма недешевым магическим освещением на время празднования.

И если никто не собирался прекращать празднование на улицах Империи, то в императорском дворце — и подавно. Во дворце довольно давно никто не следил за временем, поскольку все положенные регламентом и традициями действия уже завершились.

Каждый приглашенный во дворец мог лично поздравить правителей Кетании со свадьбой, произнести торжественную речь и преподнести свадебный подарок. Чтобы не превращать празднование в монотонную череду поздравлений, регламентом было введено ограничение одновременных поздравлений. После перемены блюд, нескольких выступлений артистов или бальных танцев, к молодоженам могли подойти не более четверых поздравителей. Лорд-церемониймейстер объявлял тех, кто получал право поздравить императора и императрицу, составив их очередность заранее. Если кто-то из гостей предварительно не сообщал о своем намерении сделать свадебный подарок, то такой гость получал возможность поздравления в самом конце торжества, когда лорд-церемониймейстер задавал гостям праздника соответствующий вопрос.

День уже подходил к концу, и все требуемые регламентом императорской свадьбы действия были завершены. Громкие поздравления отзвучали, подарки вручены, пожелания высказаны. Теперь всем оставалось лишь праздновать и веселиться. Если же у кого-то и возникнет желание следить за временем, то это можно сделать по регулярным повторяющимся действиям, которые выполняла прекрасно вышколенная прислуга.

Несмотря на затянувшееся празднование складывалось ощущение, что у гостей дворца никогда не закончатся силы. Беседы и танцы были такими же оживленными, как в самом начале, а каждое новое выступление артистов вызывало не меньшие восторг и апплодисменты. Не удивительно, что в этой суматохе никто не обратил внимания на то, что праздничный зал очень торопливо покинули глава Ковена Магов Данрох Аганезар и придворный маг Ульрих Шайлас.

Вернее было бы сказать, что на исчезновение волшебников обратил внимание только тот, кто ожидал этого. Дарриан весь день ждал, когда же это случится. Только чародеи могли передавать между собой вести на огромные расстояния и не тратить время на гонцов. При этом паладин не сомневался, что в скором времени в столицу начнут прибывать гонцы и почтовые птицы. Но это будет уже не его проблемой.

Дарриан выждал несколько минут и тоже покинул Зал Торжеств.

Паладин чувствовал, как его переполняют смешанные чувства. Радость от того, что он наконец-то начал действовать сам, а не только через своих подчиненных. Нетерпение, заставляющее сердце стучать быстрее, а кровь в жилах разогреваться. И — противоречивая смесь самоуверенности и опасения того, что все пойдет не так.

Прежде всего Дарриан всегда был воином. Да, ему пришлось научиться новому для себя ведению войны посредством дипломатии, заговоров и интриг. Но при этом никогда прежде паладину не доводилось принимать личное участие в диверсиях. Для этого у него всегда были более умелые люди.

Но сейчас Дарриан понимал, что никто не справится с задуманной им авантюрой лучше, чем он сам. Даже для братьев Литта это дело было бы не по плечу. Просто потому, что они были обычными людьми, хоть и необычайно талантливыми в своем деле. Но посылать их грабить придворного мага Империи было бы просто безумством, а Дарриан не был безумцем. Где-то на краешке сознания он понимал, что эта диверсия была не так уж нужна, хотя в случае удачи она действительно будет очень полезной. Но так же Дарриан понимал, что при худшем раскладе из всех Искателей только он сам останется цел и, вполне возможно, даже невредим. Хотя думать об этом паладину очень не хотелось.

***

— Теперь-то ты можешь мне сказать, что все это значит? — раздраженно спросил Данрох Аганезар, когда за ним и его спутником закрылись двери рабочего кабинета придворного мага.

— Я бесконечно извиняюсь, что отвлекаю вас от праздника, гвид Данрох. Но... — Ульрих Шайлас заметно нервничал, и это очень сильно бросалось в глаза. Данрох очень давно не видел, чтобы обычно сдержанный и представительный придворный маг вел себя таким образом. — Если только мое волшебное зеркало не пришло в негодность, то у меня есть слишком важные новости для императора. Это не терпит отлагательств, даже в такой день. И я молюсь всем Тринадцати, чтобы зеркало просто сломалось. Учитель, только вы сможете точно понять, что с ним.

Сбивчивая торопливая речь Ульриха заставляла Данроха хмуриться все больше. А когда в конце тот назвал его учителем, глава Ковена от удивления изогнул брови.

Да, когда-то давно Данрох действительно обучал придворного мага, и именно он в свое время рекомендовал Ульриха на эту должность. Но уже несколько десятилетий прошло с тех пор, как подающий надежды ученик мага не только закончил обучение, но и сам занимался обучением молодых волшебников. Данрох и Ульрих уже давно перестали быть учителем и учеником, они стали коллегами. Раз Ульрих обратился за помощью именно таким образом, то ситуация явно была из ряда вон выходящей.

— Кгм... Я, конечно, не специалист по артефактам... Ну да ладно, показывай свое зеркало.

Создание артефактов было очень сложным искусством, которое давалось далеко не каждому магу. Нет, конечно, сделать что-то простенькое (и почти всегда недолговечное) могли многие. Но мастера, способные создать нечто действительно могущественное, были чрезвычайно редкими.

Именно потому Данрох с неохотой взялся за это дело. Несмотря на весь свой опыт и умения, если бы артефакт был другого профиля, глава Ковена скорее предпочел бы позвать кого-то, кто лучше специализируется в данном вопросе. Но волшебное зеркало, о котором шла речь — артефакт для возможности непродолжительного общения на огромных расстояниях. Это зеркало работало на основе магии школ Разума и Тени, а Данрох Аганезар был сильнейшим магом Разума в Ковене.

Придворный маг торопливо подвел своего учителя к висящей возле камина картине-пейзажу. По взмаху руки Ульриха иллюзия развеялась и глазам волшебников предстало зеркало в древней деревянной раме. Зеркало отражало обстановку кабинета, но не показывало стоявших перед ним волшебников.

По всему краю рамы были вырезаны многочисленные узоры. Часть из них была предназначена исключительно для красоты, но знающий взгляд то тут, то там подмечал символику, которую использовали маги при сложных ритуалах. Казалось, что чем больше ты смотришь на эту раму, тем больше магических знаков видишь в переплетении кажущихся бессмысленными узоров. Данрох даже заметил руны гномьей начертательной магии. От этого глава Ковена еще больше проникся уважением к древнему мастеру, создавшему артефакт: мало кто не из числа гномов мог освоить и правильно применять эти особые начертания.

Данрох прежде уже работал с подобным зеркалом, стоявшим в Ковене. Хотя сам он предпочитал для личных нужд использовать зачарованную хрустальную сферу, а не зеркало. Зеркала получались эффективнее и надежнее сфер, но главе Ковена чем-то приглянулась именно сфера. Возможно, своей простотой.

За свою жизнь глава Ковена Магов обучил очень многих волшебников. Он обучал как совсем неопытных новичков, так и тех, кто под его руководством стремился постичь глубины магии Разума. И эти года, потраченные на преподавание, сформировали у Данроха очень полезный навык: при должной концентрации он беглым взглядом мог понять, правильно ли работает структура заклинания. Разобраться в чужой магии подробно было той еще задачей, так как каждый волшебник обладал уникальным магическим "почерком", и чтобы прочитать "написанное" нужно потратить много времени и сил. Но для опытных преподавателей не составляло труда разобраться в том, не нарушена ли сама по себе структура и гармония заклинания. Даже если при этом они сами не понимали, что именно это заклинание должно делать.

— Это зеркало в полном порядке, — довольно быстро заявил глава Ковена Магов. — Никаких нарушений или искажений, полная гармония.

Услышав это, Ульрих Шайлас грязно выругался.

— Никогда бы не подумал, что буду сожалеть о том, что оно работает, — слабым голосом сказал придворный маг. — В таком случае, гвид Данрох, мы в полном дерьме.

— То есть? — Данрох аж опешил от такого прямолинейного высказывания. Хотя ругань и была делом привычным, но при личном общении он давно не слышал подобных выражений. Обычно в его присутствии люди старались держать себя в руках.

— Я надеялся, что не правильно понял или услышал то, что мне говорили по зеркалу. Впрочем, лучше вы сами послушайте один раз, а остальное я перескажу.

С этими словами Ульрих подошел к зеркалу и замер в нерешительности.

— С Таймиром я так и не смог связаться... Вайлен вообще с учеником дрался, пусть пока отдохнет... О, точно. Намара расскажет, — забормотал Ульрих, стоя перед зеркалом.

Наконец придворный маг принял решение и протянул руку, коснувшись нижнего края зеркала. Стеклянная поверхность пошла мелкой рябью и пропустила пальцы волшебника. Ульрих так и стоял, словно удерживая раму зеркала через стекло.

Минуту ничего не происходило. Вторую. Лоб Ульриха уже покрылся испариной из-за прилагаемых им усилий, но с зеркалом упорно ничего не происходило. Данрох ничего не говорил, чтобы не нарушить концентрацию придворного мага, но его взгляд был пропитан раздражением и нетерпением.

— Ничего не понимаю, — наконец сказал Ульрих, бессильно опустив руку. — Никакой реакции, словно я в пустоту зову. Даже не было оставленного сигнала, что кабинет пуст. Намара никогда про него не забывала.

Так как обладатели магических зеркал далеко не все свое время проводили в помещении с зеркалом, то маги Ковена довольно давно разработали одно очень полезное заклинание. Оно накладывалось на зеркало и сообщало вызывающему, что в ближайшее время ему никто не ответит. Среди магов, работающих на центральные города провинций Империи, такое заклинание считалось вежливым жестом по отношению к коллеге, ведь использование зеркала чрезвычайно изматывало чародеев.

— Сейчас я попробую еще, — Ульрих восстановил дыхание и приготовился снова воспользоваться артефактом.

Однако никаких результатов это не принесло. Придворный маг раз за разом активировал волшебное зеркало, но так и не сумел дозваться ни до кого, как ни пытался.

Наконец на трясущихся от усталости ногах Ульрих Шайлас прошел от зеркала до своего стола и буквально рухнул в кресло. Слабый взмах руки мог трактоваться как предложения Данроху Аганезару занять пустующее место напротив.

— Император опасался, что сегодня Ревелия найдет какой-то способ испортить праздник Кетании, и потому я весь день дежурил у зеркала. На случай сообщений от магов из приграничных провинций, — Ульрих не стал затягивать и заговорил сразу, как только сел. Магическое истощение сказывалось на нем, так что придворный маг говорил медленно и время от времени делал паузы, чтобы отдышаться. — Сегодня днем и вечером со мной связывались городские маги всех северных провинций, кроме Фредита. А с Фредитом я так и не смог связаться за весь день. Морел, Фестрон, Сток, Ладир — из каждого города были почти одинаковые новости. Городские празднования как-то очень быстро превратились в массовые недовольства. Почти нигде не пьют алкоголь, но толпы собираются все больше и все все громче. И при этом ни городская стража, ни армия не делают ничего, чтобы утихомирить людей. Вайлен Барр, маг из Ладира, даже говорил, что его ученик преградил ему путь и попытался не дать связаться со мной. Вайлену пришлось сразиться с собственным учеником. Я просто не мог поверить во все это, и подумал, что маги Ревелии каким-то образом испортили мое зеркало. Потому и обратился к вам, гвид Данрох.

— Мятеж? — недоверчиво спросил Данрох.

— А вы видите во всем этом что-то другое? — язвительно переспросил Ульрих.

— Боюсь, что нет... Пойдем, Ульрих, придется отвлечь императора от свадьбы.

Глава Ковена резко встал со своего кресла. Он подошел к Ульриху и помог тому встать.

— Простите, но сейчас я буду идти очень медленно, — с виноватым подобием улыбки на улице заметил придворный маг.

— Эх, молодежь... И чему вы только учились, — Данрох ворчливо покачал головой.

Старый волшебник беззвучно зашевелили губами и стал водить руками вокруг придворного мага. Ладони Данроха излучали яркий серебристый свет, а воздух вокруг них едва заметно зарябил. Прямо на глазах становилось видно, как выражение усталости и некой болезненности сходит с лица Ульриха Шайласа.

— Вот так-то, — довольно заметил глава Ковена. — Колдовать ближайшее время все равно не сможешь, но, по крайней мере, двигаться будешь нормально.

— Спасибо большое, гвид Данрох, — искренне поблагодарил Ульрих и слегка поклонился своему наставнику.

— Потом поблагодаришь, как время будет, — отмахнулся Данрох Аганезар. — А сейчас идем к императору.

***

"Ну наконец-то..."

Дарриан уже устал ждать, когда же волшебники наконец-то выйдут из рабочего кабинета придворного чародея. Паладин притаился за поворотом коридора и следил за дверью в отражении кирасы одного из старинных парадных доспехов, украшавших коридоры дворца. Дарриану не нужно было видеть подробностей, ему было достаточно убедиться, что из кабинета кто-то вышел, и крайне желательно — чтобы их было двое. С этим заданием начищенный металл кирасы вполне справлялся.

Судя по тому, как торопливо шли и даже почти бежали обычно весьма степенные старики, до них наконец дошли вести с северных провинций.

Невозможно было захватить городские администрации крупнейших городов так, чтобы маги не успели ничего сообщить во дворец или Ковен. Дарриан даже удивился тому, что здесь об этом узнали так поздно. Похоже, сами маги или администрация городов долгое время не считали, что на улицах происходит что-то действительно серьезное.

В целом, подобное отношение правящих вершин к тому, что происходит в более низких сословиях, во многом и стало причиной настолько масштабно вспыхнувшего мятежа. И, как и в ситуации с подготовкой самого восстания, такая реакция властей Империи только играла Дарриану на руку.

Дождавшись, когда волшебники скроются за ближайшим поворотом, последователь бога войны поторопился к кабинету мага. Ему нужно было закончить с делом до того, как император Тиам начнет действовать.

Недавняя история с Арвином ди Вайдом показала, что император оказался куда более мудрым правителем, чем до того считал паладин. Одни только слухи о мятеже заставят императора немедленно разбираться в проблеме. И, если слухи подтвердятся, Тиам Силвайнед без малейших сомнений отправит армию топить мятеж в крови. Так делали все предыдущие императоры, и обычно эта тактика срабатывала.

Но, как бы там ни было, император Тиам все еще был достаточно юн и мало опытен, так что он обязательно соберет свой Малый Совет перед началом подавления мятежа. А у Дарриана не было достаточно правдоподобных объяснений тому, как его служба умудрилась пропустить мятеж, но при этом гонялась за несуществующими шпионами Ревелии. Поэтому паладин собирался покинуть дворец до того, как император начнет его искать. И, само собой, покинуть Скатор до того, как его все же найдут.

По-хорошему Дарриану стоило бежать из дворца как только появилась возможность незаметно покинуть Зал Торжеств. Совсем не присутствовать на свадьбе он не мог, поскольку в столице до последнего должны были думать, что все идет своим чередом, а его отсутствие вызвало бы слишком много вопросов. И все же перед побегом паладин хотел прихватить с собой один предмет из дворца. Волшебное зеркало придворного мага будет очень полезным для Искателей.

В дальнейших планах Дарриана было обустройство малых баз Искателей во всех крупных городах Хартилона, и без артефактов поддерживать связь среди всех Искателей будет невозможно. Пока что среди Искателей не было волшебников кроме Шайры, но это вопрос времени. Даже если не получится больше никого завербовать, то со временем Школа, которой хочет заниматься Шайра, подготовит чародеев. И рано или поздно среди них найдется тот, кто сумеет скопировать артефакт по образцу.

К тому же, если придворный маг лишится своего зеркала, это ухудшит связь и замедлит скорость реакции столицы на происходящее на севере. Для успеха повстанцев это было очень важно. И раз уж Дарриан планировал их поддерживать хотя бы в первое время, эта причина тоже повлияла на решение о похищении артефакта.

Возле двери паладин задержался чтобы надеть такое же кольцо, как в свое время он дал братьям Литта. Дарриан не заметил, чтобы кто-то из волшебников колдовал над дверью, но подстраховаться не мешало. Кольцо стало еле теплым, значит, совсем рядом с ним не было ничего волшебного.

Даррин торопливо зашел в кабинет и тут же закрыл за собой дверь. Едва он сделал пару шагов вперед, чтобы как следует осмотреться, как кольцо сразу же принялось стремительно нагреваться.

— Логично... — пробормотал паладин и спрятал ставшее бесполезным кольцо.

К счастью, поиски зеркала совсем не отняли времени: в кабинете оно было только одно. Дарриан не умел чувствовать волшебство, так как не был магом. Но его знаний было достаточно, чтобы узнать некоторые символы на резной раме.

Дарриан протянул было руки, чтобы снять зеркало со стены, но в последний миг отдернул их. Затем он снова протянул руки. Его выставленные вперед ладони были сведены вместе возле вершины зеркала.

— Именем Гвайда накладываю печать. Да будешь ты сковано, пока силы Войны вновь не призовут тебя, — размеренно проговаривал паладин, разведя ладони и водя ими вдоль рамы зеркала, вновь сомкнув вместе в самом низу.

Со стороны могло показаться, что ничего не произошло. Но любой свидетель произошедшего почувствовал бы, как воздух кабинета словно зазвенел и уплотнился от насыщающей его божественной силы.

Обезопасив себя, паладин снял зеркало со стены. Он точно не знал, на что способен этот артефакт, и не хотел давать шанс выследить себя с его помощью. Потом, в безопасном месте и при благоприятных обстоятельствах, он снимет с зеркала печать, чтобы волшебники Искателей могли с ним поработать.

Поставив зеркало на пол, Дарриан принялся доставать из внутренних карманов и поясной сумки многочисленные плотные тканевые ленты. Плотно обвязав ими зеркало, паладин убедился, что ленты не смогут случайно что-то повредить в старом артефакте. Затем Дарриан соорудил лямки, позволяющие нести зеркало на спине. Артефакт был довольно громоздким и неудобным, нести его в руках одному человеку было практически невозможно. Да и нежелательно, ведь паладин хотел сохранить руки свободными.

Паладин накинул зеркало себе на спину и недовольно поморщился. Кое-как он закинул две ленты крест-накрест и более плотно привязал к себе артефакт. Ему было все так же неудобно, но теперь хотя бы можно было идти и не бояться, что зеркало случайно упадет.

Уже на выходе из кабинета мага Дарриан представил, как странно он должен выглядеть со стороны. Если повезет, то его примут за одного из артистов, снующих по дворцу.

К огромному сожалению паладина, ближайший путь к выходу из дворца проходил слишком близко к Залу Торжеств. "Придется обходить", — раздосадованно подумал Дарриан. Пока он привязывал к себе артефакт, волшебники должны были успеть дойти до императора и рассказать ему последние новости. Дарриана наверняка начнут искать с минуты на минуту, если уже не начали.

Паладин старался идти по дворцу так аккуратно, как только возможно. Несколько раз ему приходилось срочно искать место, где можно спрятаться, так как Дарриан слишком поздно услышал приближающихся людей. Мягкие ковры, устилающие коридоры дворца, скрадывали звуки шагов, и услышать можно было только голоса слуг и гостей или звон оружия у стражи. Из-за этого приходилось спешно полагаться на удачу и открывать первые попавшиеся двери, за которыми можно было дождаться, пока пройдут люди.

Но один раз, буквально в двух поворотах от выхода из дворца, паладин не успел никуда спрятаться. Завернув за угол коридора он почти лоб в лоб столкнулся с тремя вооруженными алебардами дворцовыми стражниками в форменных мундирах. Только охране позволялось носить древковое оружие во дворце, что давало им неплохое преимущество, если вдруг приходилось применить силу.

— Гвид Дарриан! Мы вас по всему дворцу ищем! — тут же обрадовался один из стражников. — Вас срочно хочет видеть император. Прошу, пройдемте, мы вас проводим.

— Ох, что это у вас? — удивился другой охранник дворца, показывая на привязанное к спине паладина перетянутое зеркало.

— Не важно! — грубо ответил второму Дарриан. — Я занят вопросом государственной важности. Скажите императору, что я приду к нему через полчаса.

— Но, гвид Дарриан, это же приказ императора. Он вас уже ждет, — удивленно возразил первый стражник.

— Я понимаю. Но мое дело очень срочное. Я сам все объясню императору, когда приду к нему. А сейчас не задерживайте меня!

— Простите, гвид Дарриан, — заговорил до того молчавший третий стражник. — Но у нас приказ. Император разослал людей на ваши поиски, а Ландер ар Зилар добавил к этому приказу, что вас нужно непременно привести. Хотите вы того или нет.

В качестве доказательств серьезности своих намерений стражник приподнял в воздухе алебарду, словно демонстрируя свое оружие как аргумент в разговоре.

Губы Дарриана плотно сжались. Ландер ар Зилар многим казался довольно простым и слишком наивным как для главнокомандующего армией Империи. Но Дарриан знал, что это было совсем не так. Старый вояка не зря выбился на вершину среди множества конкурентов, желающих занять его место и готовых ради этого пойти не просто на подкуп, но и на убийство. Однако несмотря на все это прожженный офицер и интриган удерживался на верхушке военной карьеры.

— Как скажете, — пожал плечами паладин.

Стражники радостно переглянулись. На их лицах читалось облегчение. Им явно не хотелось применять силу даже несмотря на полученный приказ.

В это время Дарриан сделал глубокий вдох. На пару секунд он закрыл глаза и резко выдохнул. Веки паладина открылись, но его глаз не было видно. Вместо них в глазницах паладина словно появились два маленьких красных озера, испускающих мягкое сияние.

Дарриан протянул руку в повелительном жесте и алебарда ближайшего охранника сменила владельца. Стражник только и успел, что удивленно охнуть, как тут же был разрублен собственным оружием.

Движения паладина были нечеловечески быстрыми, сильными и точными. И смертоносными. Второй стражник успел разорвать дистанцию и встать в защитную стойку, но удар Дарриана буквально впечатал бедолагу в стену, разрубая и его самого, и выставленную на защиту алебарду.

Третий стражник попытался поднять тревогу, и, наверно, его даже кто-то услышал. Но крик захлебнулся, стоило только паладину, вытянув свое оружие далеко вперед и вниз, подсечь стражника за лодыжку, повалить на пол и раздробить горло каблуком сапога.

Громоздкое зеркало на спине мешало паладину двигаться с привычной легкостью, но этого было мало, чтобы три обычных бойца стали какой-то заметной преградой на пути избранника Воплощения Войны.

Паладин поспешил к выходу. Около него стояли двое дежурных стражников. Дарриан понимал, что они получили такие же приказы, как и те трое. Эти стражники не могли не услышать предсмертных криков третьего стражника, да еще и вид забрызганного кровью паладина точно должен им не понравиться.

Поэтому Дарриан даже не стал заводить разговоры, а напал на них сходу. Еще два стражника были убиты до того, как успели толком разобраться с происходящим и сделать хоть что-то. В охрану дворца отбирали хороших воинов, но этим пятерым сегодня просто не повезло столкнуться с тем, против кого у них не было ни единого шанса.

У выхода из дворца Дарриан бросил трофейную алебарду. Сейчас он позволил себе ослабить концентрацию боевого транса, и его глаза вновь стали прежними. Теперь он хотя бы не будет так заметен в темноте наступившей ночи из-за красного свечения.

На пороге Дарриан замешкался. Он повернулся назад и молча почтил память погибших стражников. Это были воины, которые погибли, исполняя свой долг. Паладин бога войны просто не мог не помолиться за то, чтобы чтобы их Последний Путь прошел легко.

Паладин бежал по ночным улицам Скатора и не мог не порадоваться, что Управление разведки находилось так близко к дворцу.

В Управлении, там, где обычно собирались гонцы, его ждал небольшой отряд в шесть человек: двое из сотрудников Управления и четверо офицеров. Последние в столице оставшиеся до последнего Искатели, которые вместе с паладином покинут город и направятся в Убежище.

Для Дарриана и для каждого из них были приготовлены верховые лошади, еще двух лошадей навьючили поклажей. Наконец-то паладин мог избавиться от своей ноши и привязать артефакт к лошади.

— Все готовы? — спросил Дарриан как только привязал зеркало.

— Да. Следы по возможности замели. Все документы и карты, до которых смогли дотянуться, забрали или уничтожили, — ответил ему один из офицеров. — Уже час вас ждем.

— Прекрасно. Тогда поторопимся. Мне пришлось прорываться с кровью, так что лучше нам выехать из города как можно быстрее, — приказал Дарриан.

— По коням! — немедленно отозвался офицер.

За что Дарриан очень любил военных, так это за то, что они редко задают лишние вопросы. Особенно когда это было бы очень не вовремя. Вот и сейчас никто не стал терять времени. Конный отряд выехал из столицы Кетании до того, как страже у ворот успели приказать никого не выпускать из города.

***

— Пять трупов?!

За последние полчаса император, казалось, уже протоптал дорожки в каменном полу тронного зала. Он нервно расхаживал, отчаянно обдумывая слова мага о новостях с северных провинций. А тут еще и пропал Дарриан, который просто обязан был что-то знать. Ведь у него же были осведомители по всей Империи.

Когда в тронный зал вошел глава дворцовой стражи и, трусливо глядя куда-то в потолок, отчитался об убитых стражниках и пропавшем паладине, Тиам Силвайнед просто рассвирепел. С диким рычанием он со всей силы ударил кулаками по ближайшей стене, да так и замер.

Свидетели такого бурного проявления эмоций тактично сделали вид, что ничего не случилось. Они давали императору время и возможность прийти в себя. Одна лишь императрица подошла и молча прижалась к нему, положив ладони на плечи своего мужа. Постепенно рычание затихало, пока наконец не смолкло.

— Спасибо, — прошептал император Тиам через минуту.

— Рада, что ты пришел в себя, — улыбнулась императрица Аэлия и добавила таким же шепотом: — От тебя ждут решений. Я верю в тебя.

Тиам резко кивнул. Император взял себя в руки и направился к своему трону. Он сел, крепко, до побелевших пальцев, обхватив ладонями подлокотники. Второй трон для императрицы установить еще не успели, и потому Аэлия Силвайнед осталась стоять со всеми остальными.

— У нас есть подозрение про огромный мятеж, начальник разведки где-то пропал, и одновременно с этим были убиты пять стражников. Я ничего не пропустил? — император подвел итог услышанного за сегодня.

— Осмелюсь добавить, мой император, что у каждого стражника только одна рана и абсолютно чистое оружие, — вставил начальник дворцовой стражи. — Ни один их них не оказал сопротивление тем, кто их убил. Или тому...

— Это Дарриан, я уверен! — заявил Ландер ар Зилар. — Мой император, когда вы послали людей на его поиски, я добавил к этому приказу, чтобы в случае необходимости они привели его силой. Похоже, они попытались выполнить этот приказ.

Император метнул на главнокомандующего многозначительный взгляд. В нем одновременно читалось неодобрение вмешательством в императорский приказ, но и одобрение разумности этого шага. При этом Тиам Силвайнед решил пока ничего не говорить про это вмешательство.

— Предатель... — прошипел император. — А ведь я так ему верил...

— Он всегда подчинялся лишь Гвайду, мой император, но никак не вам, — заявила Самана Урхаул. — Я вам об этом сказала сразу, как только паладин начал вести с вами дела. Его интересует только миссия бога.

— Плевать! Он приносил мне клятву верности и предал! Какой бы ни была причина, он все так же предатель.

— Может, я немного не вовремя, но у нас там в Зале Торжеств заперты сотни гостей, — вставила Амия ди Коста, прерывая начавшийся было спор о беглом паладине. — Они уже услышали про убийства во дворце. Нужно будет как-то им все объяснить, и желательно побыстрее. Иначе они от страха и неизвестности такого напридумывают, что мы от слухов никогда не отмоемся.

— Я выступлю перед людьми, — тут же отозвалась молодая императрица. — Скажу им, что это происки наемников Ревелии, и мы уже делаем все, чтобы их поймать и покарать.

— Прекрасно, — одобрил ее решение император. — На первое время этого достаточно, дальше придумаем что-то еще. Амия, поможешь императрице сдержать толпу изнывающих от любопытства чудовищ, которых мы почему-то называем придворными?

— Конечно, — легко согласилась кузина императора.

Две самые влиятельные женщины Империи молча поклонились остающимся в тронном зале и вышли.

Император обвел тяжелым взглядом собравшихся в тронном зале. Кроме командира дворцовой стражи здесь были придворный маг Ульрих Шайлас, глава Ковена Магов Данрох Аганезар, миур Скатора Пайлим Стамар, первосвященница Тана Самана Урхаул и главнокомандующий Ландер ар Зилар.

— Гвида Самана, я попрошу вас выслать церковных курьеров в северные провинции. Мне нужны новости оттуда. Если там действительно мятеж, только у церковных курьеров есть шанс на безопасный путь.

— Хорошо, — немного поколебавшись согласилась жрица. — Это можно в какой-то мере считать вопросом религии, так как мятежники пошли против законов Империи, а это может не понравиться Тану. Но, мой император, я лишь один раз расскажу вам о том, что узнаю. Не забывайте, что жрецы лишь наставляют в путях богов, но не вмешиваются в дела мирские.

Все присутствующие одновременно крайне скептически посмотрели на священницу, но та сделала вид, что ничего не заметила. Правильнее было бы сказать, что священники не вмешиваются в мирские дела напрямую. Очень многие клирики имели огромное влияние, и Самана Урхаул была тому ярчайшим примером. Но спорить об этом сейчас не было никакого смысла.

— Благодарю, — кивнул жрице император. — Гвид Ландер, завтра с утра будем разрабатывать план по перераспределению армии, чтобы отправить свежие силы на север. Буду ждать от вас предложения.

— Да, мой император, — отсалютовал главнокомандующий Кетании.

— Гвид Пайлим, закройте выезда из города. Скорее всего Дарриан уже покинул Скатор, но у него могли остаться сподвижники. Выпускать из города только после тщательной проверки. Ищите все, что может быть хоть как-то связано с этим предателем.

— Да, мой император, — покорно кивнул миур Скатора. — Но должен заметить, что это вызовет недовольство среди людей.

— А бездействие вызовет мое недовольство! — закричал император. — Для вас оно куда хуже!

— Конечно-конечно, мой император, — Пайлим Стамар буквально втянул голову в плечи. — Простите меня.

— Вы уже решили, кто займет место Дарриана в разведке и Совете? — спросил Данрох Аганезар.

— Еще нет, — покачал головой император. — Но скоро обязательно решу.

— Понимаю, — согласился волшебник. — Это сложное решение, не торопитесь с ним.

— Я бы и рад вовсе его не принимать! Этот Дарриан... Он мне обязательно поплатится. Паладин он или нет, но для меня он — предатель. Любой, кто сможет его поймать или убить получит от меня особую награду. Даже если боги благосклонны к нему, рано или поздно их покровительство закончится. И если он все же мне попадется — значит, боги встали на мою сторону. И тогда... Тогда я отомщу.