Путь в неизвестность
Дни их пути тянулись, словно длинная серебряная нить на фоне зыбкого, тревожного горизонта.
Отряд медленно продвигался сквозь злачные долины, застывшие деревни и редкие леса, где ветер пел в сухих кронах старых деревьев.
Поначалу дорога казалась почти праздной: крестьяне приветствовали их, дети махали вслед, поляны были полны золотистых трав и поздних цветов.
Но чем дальше они уходили от родных стен, тем чаще Адель ловила на себе колючие взгляды незнакомых людей, а ночи становились глухими и холодными.
Фридрих присоединился к отряду почти беззвучно. Его появление оставило за собой странное послевкусие — как лёгкую горечь на языке.
Он был темноволосый,с ярко карими иногда даже казалось алыми глазами, бледным лицом и холодным взглядом. Его шаги были бесшумны, его голос — осторожен. Даже когда он улыбался, в его облике оставалась какая-то тяжёлая скрытность.
— Меня направил мой брат Константин, — коротко сказал он Луезу. — Приказываю вам принять меня в обучение.
Судя по всему, сам Фридрих этого не желал. Его слова были выучены, словно он повторял чужую волю.
Вик, лучистый и тёплый, принял его как родного:
— Эй, парень, всё нормально! Вместе дойдём, вместе и научимся всему! — говорил он, хлопая Фридриха по плечу с лёгкой улыбкой.
Адель же молчала. В её голове настойчиво крутилась одна мысль:
Он странный... Чем-то он напоминает мне самого дьявола. Этот взгляд... мне не нравится...
Шли дни.
Они ночевали в опустевших деревнях, скрывались в тени густых лесов, вдыхали запах сырой земли и прелых листьев.
Адель начинала замечать всё больше странностей вокруг: угрюмых людей на трактирных дворах, тишину, которая прерывалась шорохами в кустах, грубые перешёптывания в темноте.
Вика же, напротив, словно не замечал затаившейся опасности.
Он беззаботно смеялся, подкалывал Адель и даже защищал Фридриха:
— Да брось ты! Он нормальный парень... Просто ему тоже тяжело. Все мы несём на себе своё прошлое.
Эти слова задели Адель сильнее, чем она ожидала. Она взглянула на Вика и впервые увидела, что за его золотыми кудрями и ясной улыбкой скрывается что-то тёмное — глубокая рана, которую он носил в душе молча.
Тем временем в родных стенах замка разыгрывалась другая история.
Константин, кронпринц, не терял надежды завоевать сердце Авроры.
В первую неделю он прислал приглашение на прогулку.
Аврора, вся в раздумьях, с тяжёлым сердцем отказала, ссылаясь на усталость.
Через несколько дней Константин явился лично, привёз огромный букет редчайших цветов и, не добившись встречи, оставил их у дверей её покоев, лишь тихо сказав:
— Я не отступлю, мадемуазель. Ваш свет — единственный, что ведёт меня вперёд.
Аврора смотрела на алые лепестки и чувствовала странную, тяжёлую вину, будто подвела кого-то, кого даже толком не знала.
И всё это время — дни дороги, ночи сомнений, крики в лесах и шёпоты в трактирах — незримо подкрадывалась беда.
То, что казалось простым обучением, весёлым странствием — всё это было только притворной завесой перед бурей.
Адель не знала, что её юные шаги ведут её прямо к бездне — к предательству, к потере, к войне, в которой никто уже не останется прежним.
И хотя сердце её ещё горело надеждой, первая холодная тень уже легла на её путь.