Картина 24
Здание картеля втыкалось в небеса огромным резным флюгером в виде головы ястреба, клюв его указывал верное направление ветра. Орфео стоял на другой стороне дороги, изображая заинтересованного шелком покупателя. Пухленькая продавщица крутилась вокруг с удивительной прыткостью. Он предполагал, что к моменту завершения плана его оставят без всего честно нажитого службой капитала.
Айне же стояла перед злосчастной дверью, будто перед пастью огромного противного существа. Некогда красивый белый камень, из которого выстроен этот трехэтажный гигант, облупился, покрылся мхом и грязью. Стены дома покрывали ползучие растения, только в отличие от безобидного винограда эта скотина была ядовитой. Любой прикоснувшийся незамедлительно испытывал жутчайшую боль, длится такая пытка приличное количество времени, хотя обычно хватает и минуты, чтобы охрана схватила нарушителя и подала Ларкину на ужин. В целом можно было спутать особняк с домом ужасов.
Айне глотнула побольше воздуха и толкнула дверь. Дефф ждал на крыше напротив, невроз дракона чувствовался в каждой жилке. Холл картеля пустовал. Одиноко подметала в углу маленькая девочка — обитательница улиц, которой, видимо, не хватало денег на существование и было наплевать на мрачность этого места.
Первый этаж походил на гостиницу или таверну: столики, бар, небольшая сцена для выступлений приглашенных артистов и скромная винтовая лестница в самом центре. Обычно ее охраняли, не давая мешать важным людям строить свою империю. Сейчас протертые места на деревянном полу, где обычно стоят охранники, пустовали. Тело Айне покрылось мурашками. Ларкин созвал Совет на заседание.
Она знала, что врываться туда нельзя, но, с другой стороны, к чему волнение, если живым он оттуда не выйдет? А зрители только ускорят процесс признания ее абсолютного господства. Айне глянула на дальнюю стену, где находились часы, выполненные из нескольких дюжин разнообразных клинков. Метательный ножик, служивший на них минутной стрелкой, указывал: без пяти девять. Предполагалось, что заседание закончится ровно в десять. С этого же момента картель перейдет в ее руки, и Орфео беспрепятственно станет полноправным членом банды. Айне ухмыльнулась. Ее собственная банда. Неплохо звучит.
Ассасин взлетела по шатающимся ступенькам наверх, едва задевая перила. Второй этаж предполагал большое количество комнат: где для пыток, где для переговоров, где для контрабанды. Ноги сами несли ее к нужной. Рядом стояла извечная пара охранников: Луи и Хамер. Отсутствие карьерного роста бесило обоих, но назад дороги нет.
Айне нацепила вид опасной влюбленной дурочки, соскучившейся по своему хозяину. Парни заулыбались. Капавшую с их губ слюну Айне предпочла проигнорировать.
— Доброе утро, мальчики! Я хочу увидеть Ларкина.
Луи скрестил руки на груди. Ясно, без боя не отстанут.
— Где же это пропадала наша красотка?
Хамер с гнилью улыбнулся. Желтые зубы его сверкнули, хотя к драгоценным металлам не имели никакого отношения. Айне опустила руки на талию, оглядывая красующихся перед собой идиотов. Эфесы небольших кинжалов поблескивали у нее на бедрах.
— Где же находится твой мозг, если сейчас главный орган мысли расположился между ног?
Обворожительная убийственная улыбка приклеилась к ее губам. Пусть насмехаются, положение у нее все равно выше. Парни тоже это знают, поэтому весь лоск исчезает из их глаз.
— Или вы жаждете отправиться на мое следующее задание?
Охламонов передернуло. Луи скривился, отойдя в сторону. Она прекрасно знала, что ему противно даже смотреть на нее. Бывало, приходилось возвращаться с задания вместе с головой убитого, иногда перепачканной в крови. Если для Ларкина такой ее вид был деликатесом, эти парни придерживали рот рукой, чтобы нечаянно не запачкать дорогой ковер. Хамер испытывал храбрость еще пару секунд, но чувство самосохранения победило — он отступил.
Айне одарила обоих хищной ухмылкой, юркнув в кабинет. Предположения, как всегда, оказались верными: заседание подходило к концу. Об этом возвещала расположившаяся в центре комнаты бутылка старого идрешского аспро. В руке каждого присутствующего находился бокал. Жидкость в нем напоминала вязкую текстуру свежепролитой крови.
Интерьер выделялся отсутствием столов или шкафов. Ларкин сидел в самой дальней части, перед ним полукругом — участники заседания. За ними, как обычно, мишень, куда хозяин лениво отправляет маленькие ножи. К слову, мишень можно и поменять, если не выполнили порученного — ее легко заменит ваша голова. Какие-либо важные бумаги здесь находились в сейфе на дальней стене. Айне за все годы службы ни разу не удостоилась чести узнать, как его открыть.
Ларкин повернул дротик в сторону вошедшей, оружие вошло в дверь, задев ассасину мочку уха. Лезвие окрасилось в известный цвет.
— Я смотрю, ты растеряла все представления о вежливости, — в его пальцах закрутился еще один ножик.
— Думаю, мне понадобится новый инструктаж.
Ларкин заулыбался. Эта игра после вкуса пусть и мнимой, но свободы казалась ей чуждой. Все вокруг — чей-то странный кошмар, а она лишь жертва его объятий.
Айне напомнила рассудку, по какой причине они сейчас стоят здесь, и, вернув телу плавность, прошла вперед. Ларкин и не старался скрывать своих глаз, приклеившихся к ее покачивающимся бедрам. Ножи он, однако, не выпустил из рук.
Недовольные зрители сего спектакля старались смотреть куда угодно, кроме воссоединившихся любовников. К превеликому сожалению, кабинет для совещаний не походил на антикварную галерею совсем. Впрочем, любезность их была вызвана вовсе не хорошим воспитанием. Однажды Ларкин воткнул меч прямо в горло своему помощнику, когда тот позволил себе лизнуть взглядом тело Айне.
— Церковь довольна тобой? — голос его оставался низким, но с каждым ее шагом к нему хрипел все больше.
Айне забрала бокал прямо из руки управляющего тавернами. Мужчина подстроился, сделав вид, будто держал его только ради нее.
— В мои обязанности не входит удовлетворение церковных служителей.
Ей подумалось, что Орфео начал бы играть вместе с ней, подарив одну из своих любимых ухмылок. Мысль эту Айне запихнула в глубины своего сознания.
Она обошла кресло, в котором, закинув лодыжку на колено, сидел Ларкин. Рука ее нашла его плечо, аккуратно проведя по нему кончиками пальцев. Ногти загорелись, словно оно было отравлено. Айне наклонилась ближе, проводя носом по маячившей перед глазами мужской шее, в то же мгновение Ларкин, схватив ее за собранные в хвост волосы, дернул на себя. Ассасин чуть не рухнула носом аккурат между его ног.
— Прекрати юлить, моя дорогая. Я хочу знать, сунется ли церковь снова в мои дела? — его темные, почти черные глаза впились в губы Айне. — Бояться мне за тебя или нет?
Ассасин была уверена: боится он только за потраченные деньги в случае ее убийства. Может, еще немного его гложет отсутствие постельной игрушки. Остальное — лишь красивая пыль.
— Уверяю, — невесомыми нежными интонациями прошептала Айне, — тебе больше не о чем волноваться.
Айне бросила бокал на пол, выхватив кинжал, и воткнула его в темя повернутой к ней головы. На несколько секунд выражение его лица искривилось, показывая, что ему стало понятно, что она сделала, а затем мозг погиб, сопровождая остановку сердца. Глаза закатились наверх, челюсть упала, хватка в ее волосах ослабла. Айне выпрямилась и, легко толкнув, скинула тело с кресла.
Ошалевшие участники встречи дернулись в сторону выхода. Удачливее всех оказалась хозяйка борделей, со змеиной грацией скользнувшая между стульями в проход. Жаль, Айне не видела ее лица, когда открывшаяся дверь показала весьма сосредоточенное лицо Орфео, протирающего меч от крови Луи и Хамера. Убитые охранники валялись у его ног.
Женщина медленно отступила назад, словно резкое движение было способно спровоцировать капитана, точно разъяренное дикое существо. Орфео же поднял на нее спокойный взгляд. Пояснения не были нужны, все участники снова сидели в креслах.
— Дамы и господа, — Айне поприветствовала присутствующих, — теперь, когда нам больше никто не мешает, мы можем начать.
Она обошла кресло, заняв место Ларкина. Ноги, скрестив, поставила на шею мертвого хозяина картеля. Он был ее трофеем, ее триумфом. И он мертв. Орфео понимающе ухмыльнулся такому жесту, но брошенный в его сторону взгляд был крайне ясным.
«Отстань».
На самом деле капитан и не собирался. Она выглядела королевой, святые его осудите, и заслуживала такого статуса. Дверь захлопнулась, отрезая их от возможных помех, присутствующие дернулись, осознавая масштаб ловушки.
— Итак, перейду сразу к сути, — голос ее больше не напоминал бархат. — Мне и моему спутнику требуется информация об оружейном складе, расположенном рядом с дворцом. Все схемы, чертежи, точки охраны и список хранимого.
Участники собрания переглянулись. Все понимали, что со смертью Ларкина придет и борьба за власть, но, судя по всему, сейчас их переглядки означали возможный бунт. Во всем подпольном и разбойном мире Эйспила Легкая Смерть считалась едва ли не опаснее самого хозяина, но долгое отсутствие сей персоны в здешних кругах положило начало играм памяти. Люди стали забывать об опасности, исходящей от одного изгиба ее губ. Айне была готова с радостью освежить их воспоминания.
Очевидно, участники совещания увидели эту воспаленную решимость в ее глазах, а может, их убедили пустые зрачки Ларкина, распластавшегося по полу под ее ногами.
Управляющий «Туманником» — формально говоря, простым наркопритоном — первым разорвал опустившуюся на комнату напряженную тишину:
— Такие сведения не кружатся рядом с простыми людьми.
Айне была удивлена самим фактом его присутствия здесь, поскольку такие задорные, непокорные улыбки были в числе нелюбимых у Ларкина. А их обладатели ежедневно пополняли стройные ряды могил на кладбищах. Эйспил был завален частными маленькими склепами, поскольку официальная часть города, отведенная под скорбь для умерших, никем не облагораживалась. Небольшие арки из молия — ярко-лазурного камня, — символизирующие путешествие человека из мира живых в мир звезд, зарастают сорняками и теряют блеск. Некоторые могилы обворовывают, а надгробия иногда и вовсе выкорчевывают, расширяя город. Казалось бы, кто купит такую землю, но уж лучше какой-никакой дом, чем твердый камень мостовой.
Орфео подошел к креслу Айне, вставая за ее спиной, будто телохранитель.
— Мы предполагали, что ваши полномочия несколько шире, нежели у простых людей.
Пунцовая морда управляющего скривилась в обиженную гримасу. Он откинулся на спинку, надеясь раствориться в пространстве. В его случае это не представляло проблемы: бордовые стены комнаты сливались с его коричневым кафтаном, а загоревшее лицо — с окрашенным в те же тона стулом. Орфео скрестил руки на груди.
— У тебя бывает даже королевский легион, — обратилась Айне к владелице борделей, — попроси девочек выяснить все, что нам нужно.
Женщина она была утонченная, но хваткая. Ассасин уверена: стоит отвернуться — и возрастет вероятность делить одну гробницу с Ларкином. Весь этот лоск тяжелых элегантных платьев только показывал уровень ее жизни и материальное состояние. Лицом она больше походила на разъяренного бульдога.
— Маловероятно, что обычные солдаты много вам расскажут, — встрял управляющий тавернами, из всей шайки он симпатизировал Айне больше всех.
Развязанный галстук, мятые штаны на пару размеров больше нужного, заляпанная чем-то рубаха и распахнутый китель, стащенный с какого-то пьяного идиота. Глаз его украшал вечный синяк, добытый в какой-то драке еще в быту молодости, за это его теперь и называют Синяком. Может, он и был довольно строг со всеми рабочими, но, по крайней мере, не марал руки в крови.
Орфео покачал головой, признавая, что также об этом думал. Ассасин бросила на него нахмуренный взгляд.
— Уверенность в том, что никто не узнает лишнего, наступает, когда информация оказывается запечатанной в склепе ее владельца.
Синяк махнул рукой, подтверждая высказывание капитана.
— Считаете, нет способа что-либо выяснить без непосредственной разведки?
Затягивающийся водоворот молчания грозился смыть все надежды на спасение Ефлена.
— Отправлять людей внутрь здания без самых незначительных крупиц информации нет смысла, можете сразу заказывать гроб, — проворчала владелица борделей.
Айне силилась вспомнить ее имя.
— Может, и не придется, — отозвался Синяк, взгляды всех присутствующих врезались в его грудь. — Знал я как-то техника, руководящего строительствами королевских объектов. Он и фамильный склеп им переделывал, и конюшню обустраивал.
— Как его найти? — качнула головой Айне.
Мужчина ухмыльнулся.
— Найти — не проблема. В тюрьме он головной. А вот как вы до него доберетесь — уже интереснее.
Орфео скрипнул зубами. Ничего не скажешь. Влипли.
Дверь комнаты резко открылась. Айне схватилась за кинжал, осознав, что со стороны Ларкина было умно всегда иметь наготове метательный нож. Впервые она посмотрела на это не как на развлечение, а как на хитрость. Матерь, стоит поучиться у этого ублюдка.
В проходе возникла сначала растянутая до ушей улыбка, буквально состоящая из раскрошенной звезды. Так называлась специальная мазь для губ, которую Фарлей лелеял. Одежда его, как всегда, пестрела самыми разнообразными и абсолютно несочетающимися оттенками, но на поясе все также красовался маленький кожаный футляр, из которого выпирала пара листочков для записи. Над ухом в волосах цвета подгоревшей карамели неведанной темной силой держалось перо, нарушающее любую логику, поскольку являлось почти в два раза длиннее его головы. Писать им также было неудобно: пушистый кончик щекотал нос и становился похожим на одуванчик — однако рифмоплет все равно был готов принести себя в жертву за это недоразумение.
— О-о нет! — простонала Айне, ударяя по лицу ладонью.
Кто его знает? Может, если не смотреть, оно исчезнет?
— О-о да! — взвизгнул Фарлей, замирая в проходе.
Он хлопнул в ладоши, едва не подпрыгнув на месте. Ей не было точно известно, сколько ему лет, но вел он себя как пятилетний — это факт.
Затем его глаза скосились к трупу Ларкина.
— Во-о-о-ой! И-и-и-у... — он прижал растопыренные пальцы к груди. — Ты же в курсе, что это негигиенично?
Остолбеневший было Орфео теперь изучал повадки этого щенка и реакцию подруги. Хотелось спросить, как такой опасный ассасин, как Айне, оказалась знакома, да еще и близко, судя по тону разговора, с таким человеком.
— Да, Фай, я знаю.
Он хмыкнул, пожав плечами. Едва тот заметил, кто находится у нее под каблуком, его щеки открыли ямочки.
— Семейная жизнь дерьмом оказалась?
— Полагаю, теперь это уже не имеет значения.
— Отлично, — шальные глаза пробежались по напряженной атмосфере комнаты, разгоняя оную, и вернулись к подруге. — А че это вы тут киснете? Праздник же!
Присутствие трупа в комнате совершенно его не волновало. Он был из тех невероятных личностей, что предпочитали не замечать ненужное. «Если задуматься — можно расстроиться», — говорил Фарлей и, танцуя, отправлялся по своим делам. Наверное, поэтому они и смогли найти общий язык. Там, где появляется Фарлей, следует и радость.
Сейчас его тарабарщина подвела Айне к гениальной идее.
— А ведь и правда праздник.