Глава XIII: Битва (Часть 4)
"Руна Лагус, дарующая исцеление, помоги моему наставнику," — прошептал поодаль детский голос.
От неожиданности Вернер обернулся и увидел Вилфреда, который своим новым кинжалом чертил в воздухе руну Лагуз. Вода заструилась по телу Ингвара — и тот открыл глаза.
"Поразительно," — проговорил руночей, закашлявшись. — "Вилфред, у тебя получилось. Впервые получилось. Но где Эйнар?"
"Без сознания," — ответил мальчик. — "Но не переживайте, мастер Ингвар. Я наложил на него защитные чары с помощью руны Альгиз."
"Руны Альгиз?!" — удивился Ингвар. — "Но как тебе удалось столь мощное заклятие?"
"Может, вы двое потом пообщаетесь?" — не выдержал берсерк. — "Ингвар, тебе нужно прийти в себя. Без твоей помощи мы проиграем эту битву — а за ней и всю войну."
В словах Вернера был резон.
"Хорошо," — спокойно ответил руночей. — "Вилфред, иди к Эйнару. Приведи его в чувство и защищай, пока он не придёт в себя. Потом уходите в лес — там относительно безопасно. Я сам найду вас после сражения."
"Но, Ингвар..." — начал было Вилфред, но его перебил громкий голос Вернера:
"Исполнять, щенок!" — взревел он. — "Приказам надо подчиняться!"
Вилфред взглянул на обезображенное гримасой лицо берсерка, после чего умчался прочь по направлению к брату.
"Хороший юнец," — сказал Вернер. — "Он очень вовремя подоспел. Ну, ты как, Ингвар? Приходи же в себя поскорее. Я приказал нашим ребятам отводить армию и не вступать в бой — но долго они не продержатся. Мы уже потеряли больше двух тысяч братьев."
Две тысячи братьев и сестёр... Две тысячи лучших воинов, друзей, матерей и отцов полегли на западной земле за какой-то час. И ещё неизвестно, сколько из них умрёт, если Ингвар не сможет защитить их заклинанием.
Внезапно руночею пришла в голову мысль, о которой он старался не думать. Но сейчас следовало задать этот вопрос.
"Вернер," — начал викинг. — "Кто держит командование? Где Магнус?"
"Я не знаю, Ингвар," — ответил берсерк. — "Я не видел Магнуса с того момента, как отовсюду начали вылезать эти руки. Он как сквозь землю провалился."
Это было ужасно и поразительно одновременно. Ингвар пытался не впускать в себя мысль, что его друг, с которым они с самого детства были вместе, проявил себя трусом в своём первом же бою. Это было совсем не похоже на Магнуса: прежний скорее бы умер, чем позволил бы запятнать своё имя малодушием. Но теперь факты говорили сами за себя. Ингвару ничего не оставалось, кроме как принять командование.
Он ощущал: сил на заклинание зачарования оружия почти не осталось. А если и хватит — то это будет его последнее заклинание в этой битве. А может — и в жизни.
Времени на размышления не было. Фоморы и дальше расправлялись с северянами— и если Ингвар не сделает этого сейчас, всё будет кончено.
Руночей поднялся на ноги, отряхнулся и посмотрел на Вернера.
"Наверное," — сказал он спокойно. — "Это заклинание будет моим последним сегодня. Я не знаю, что со мной будет, Вернер. Пожалуйста, позаботься обо мне, пока я буду без сознания."
"Хорошо, Ингвар," — также серьёзно ответил берсерк. — "Я сделаю всё, что в моих силах. Мальчики отнесут тебя в лес."
Ингвар порезал палец о засечку на мече, вскинул руку, собрал всё, что у него оставалось, и вложил в Солтрор. Кровь закапала на землю.
Он громко произнёс:
"Руна Ингуз, напитай оружие светом. Пусть каждый клинок станет границей между смертью и жизнью, между тьмой и нашим народом."
И только произнеся это, Ингвар повалился на землю. Массовое заклинание высосало из него все остатки сил, и руночей потерял сознание. В тот же миг мечи и секиры викингов вспыхнули тёмно-синим светом.
Воины в изумлении смотрели на своё оружие, пока Вернер не взревел:
"Ну, чего стоите, братья?! Пора показать этим тварям, из чего мы сделаны! К оружию! Теперь вы можете достать их!"
***
Бригитта, не отрывая взгляда от поля сражения, наблюдала за происходящим. Ни один из трёх невольных зрителей этой схватки не решился проронить ни слова.
Сейчас её глаза скользили по могучему викингу, взявшему на руки своего высокого друга, в котором девушка уже давно узнала Ингвара. Она узнала его гораздо раньше, чем он начал творить заклинания — по какому-то наитию, необъяснимому внутреннему чувству.
Это был тот момент, когда он только сошёл на берег со своего красно-белого драккара. Её сердце сделало кувырок, как только она увидела золотисто-пшеничные волосы, колыхающиеся на ветру, и сильную руку, опирающуюся на борт корабля в тот миг, когда руночей спрыгивал с него на берег.
Волшебница прекрасно знала, что сейчас Ингвар просто потерял сознание и ничего плохого с ним случиться не могло. Она отлично видела и то, что теперь оружие каждого викинга светится тёмно-синим тусклым светом, как будто отражает поздний сумеречный блеск луны в море.
"Что это, Бригитта?" — спросила Гвен, которая тоже, судя по всему, заметила этот непривычный и неизвестный отсвет оружия северян.
"Он пытается победить фоморов светом", — кратко ответила Бригитта, которой сейчас совсем не хотелось объяснять что-либо своей подруге. Но последняя всё не унималась:
"В каком это смысле — светом?" — не поняла молодая волшебница.
"Нет-нет, не в прямом смысле", — поправилась Бригитта, отвлекаясь от поля битвы. — "Я чувствую какую-то светлую магию, которая, как купол, накрыла викингов после того, как волшебник прочитал заклинание."
Бригитта почему-то совсем не хотела говорить этим двоим, что этот колдун — Ингвар. Она продолжила:
"Ты видишь этот синий свет, Гвен? Такой свет возникает, когда мы используем сложные заклинания забытой магии Кьёрна", — всё же решила пояснить подруге Бригитта. "Такие заклинания призваны служить лишь одной цели — борьбе с древним злом. Подобное свечение нельзя ни с чем спутать, ведь это свет луны. Луны, спирально заключённой в энергию заклинания."
"Спирально?" — продолжала удивляться Гвен. Бекфола тоже навострила уши.
"Да", — в этот раз не слишком довольно ответила Бригитта. — "Послушай, ну разве ты не знаешь, что существует много способов заключать энергию небесных тел в заклинание? И каждое из таких заклинаний требует определённого начертания, определённой фигуры. Геометрические фигуры определяют абсолютно всё в нашей жизни — они участвуют во всех её процессах с самого зарождения."
"И спираль", — серьёзно сказала Бригитта, как бы намекая Гвен на то, что надо было внимательнее слушать рассказы Хранительницы, — "самая важная фигура из всех. Спираль — это основа жизни. Разве ты не заметила, что именно начертал этот колдун, прежде чем оружие засияло темно-синим цветом?"
"Я не обратила внимания", — понуро ответила, немного пристыженная, Гвен.
"Ничего страшного", — попыталась утешить её Бригитта. — "Просто внимательно смотри за сражением. Всё только начинается."
"Как это начинается?!" — встряла в разговор молчавшая до этого Бекфола. — "Бригитта, ты сама посмотри внимательнее! После того как волшебник применил своё странное заклятие к оружию этих ребят, они погнали фоморов прочь с берега. Они уже перебили сотни!"
Бригитта хмыкнула.
"Неужели ты думаешь, что эти твари смогут что-то противопоставить такой мощной толпе?" — удивлённо спросила волшебницу ланнан ши.
"Фоморы?" — улыбнулась Бригитта, явно довольная тем, что два маленьких мальчугана только что оттащили её Ингвара в лес. — "Я так не думаю."
***
"Гоните их! Гоните их! Рубите им ноги и добивайте! Ноги — их слабое место!" — кричал разъярённый Вернер, призывая своих соратников поскорее разделаться с древними чудовищами.
После того как Ингвар зачаровал оружие, фоморы смогли убить или ранить лишь с полсотни викингов, и теперь в страхе отступали, пятясь от опасных воинов с большими, светящимися секирами. Они ничего не могли противопоставить грубой силе, подкреплённой правильным заклинанием, и в этом заключалась победа Ингвара и Вернера.
Теперь Вернер приказал унести бездыханного Ингвара в лес, подальше от поля боя. Он вытер пот со лба и с облегчением улыбнулся. Они побеждали. Ещё немного — и на берегу не останется ни единого фомора.
Вдруг его зрение стало расплываться. Викинг нахмурился и прищурился, пытаясь понять, что происходит. Осмотрев себя, он понял: с ним всё в порядке — дело было в странной светлой дымке, затянувшей поле. Он начал пробираться сквозь неё, размахивая руками, как мельница.
И тут Вернер замер. Он вдруг осознал: в этой белой пелене, как в воде, плавали тысячи лиц.