Глава XIV: Соулу (Часть 3)
Вопреки его ожиданиям, ничего не произошло. Руночей сильно удивился, так как он не пришёл в себя и продолжал вглядываться в тёмное ничто. Вместе с этим пропал и голос, с которым он всё это время разговаривал.
"Что происходит, чёрт возьми?" — не выдержал викинг и выругался вслух.
Как только руночей произнёс эти слова, он почувствовал, как его тело выкручивает наизнанку, от кончиков пальцев пропуская электричество в ноги. Ингвар задергался и закричал от боли. Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Его душу как будто разрывало на части, и любая телесная боль казалась ему теперь детскими играми по сравнению с этим.
Хоть викинг и не видел своего тела, он чувствовал, как изо рта хлещет кровь, не давая ему вдохнуть. Ингвар закашлялся, пытаясь её выплюнуть, но у него ничего не получалось.
Внезапно пытка закончилась, и все мучения остались позади. Ингвар открыл глаза и увидел перед собой прекрасный зелёный весенний лес, увидел кружащих вокруг крон деревьев птиц, быстро проплывающие облака, подчиняющиеся воле ветра, и удивлённые глаза своих учеников, склонившихся над ним.
"Вилф, Вилф!" — вскричал Эйнар. "Ты погляди, он проснулся! Наверняка помогла твоя настойка!"
"Мастер Ингвар!" — подбежал к викингу младший брат, тряся дрожащей рукой флягу, из которой струился отвратительный аромат. "Вот, выпейте ещё. Это поднимет вас на ноги!"
Внезапно Ингвар почувствовал прилив тёплых чувств к своим ученикам, которые, по всей видимости, долгое время пытались привести его в себя. Он с удивлением и радостью отметил, что, несмотря на то что он раскрыл свою душу Солтрору, он мог всё так же хорошо относиться к мальчикам и переживать за них.
Ингвар подумал о Бригитте, проверяя свои чувства. Он всё так же продолжал любить эту девушку, но кое-что было иначе. Теперь он как бы ощущал два чувства, не зависящих друг от друга. Та нежность, с которой он относился к девушке, сохранилась в нём, но теперь она перемежалась какой-то дикой страстью, в прежней жизни ему не свойственной.
Но, как бы то ни было, в остальном ничего не изменилось, и викинг ощущал себя так же, как прежде. Только теперь он чувствовал невероятное могущество и способность сотворить любую магию, о которой он только мог помыслить.
"Значит, меч не солгал," — подумал он довольно, но вслух сказал: "Вилфред, убери от меня эту гадость, дружище. Спасибо тебе за твои старания, но я всё равно не буду её пить. Сейчас я чувствую себя полностью отдохнувшим и полным сил."
"Что мы будем теперь делать, мастер Ингвар?" — спросил его Эйнар, не обращая внимания на немного расстроенного брата. "Ты не представляешь, на поле боя началась какая-то суматоха. Наши ребята бьются с какими-то несусветными тварями и проигрывают им. Ты должен им помочь, как можно быстрее!"
Несмотря на беспокойный и испуганный тон Эйнара, руночей ощущал полное предельное спокойствие. Он чувствовал, что может победить всю эту армию одним заклинанием.
"Не переоценивай себя," — сказал ему внутренний голос, в котором викинг узнал голос меча. "Иди на поле боя, но не трать сразу всю свою энергию. Дождись помощи. Она уже близко."
Ингвар быстро поднялся и отряхнулся от пыли и грязи. Он посмотрел на Вилфреда и Эйнара, размышляя, стоит ли брать их с собой. Руночей во что бы то ни стало хотел защитить этих детей, но теперь у него была полная уверенность в том, что им ничего не угрожает. Рядом с ним — уж точно.
"Ну что, дети," — весело сказал он, — "хотите посмотреть, как наша армия победит этих чудовищ?"
Вопреки его ожиданиям, никто из парней не завопил от радости. Они, похоже, были совсем не в восторге от того, что творилось на поле боя. С другой стороны, Ингвар не мог не оценить не по годам развитый разум этих двоих. По всей видимости, они адекватно оценивали силу противника и возможности своих сородичей. Всё же, Катарина была полностью права насчёт них.
"Не стоит переживать," — успокаивающе сказал он. "Ни вам, ни нашим братьям больше ничего не угрожает."
"Тогда пойдём!" — посветлел Эйнар и выдвинулся за Ингваром, который спешил по направлению к берегу. Вилфред осторожно, но с нескрываемым любопытством семенил за ними. Он всё ещё держал флягу со своим отваром в руке, но, чтобы не раздражать Ингвара, предусмотрительно закрыл её крышкой.
Спустя час трое внезапно пропавших с поля боя путников наконец вышли на берег. Сперва Ингвар совсем ничего не видел — его взгляд размывался при виде призраков, коих на поле были тысячи, если не десятки тысяч. Это не был первый раз, когда викинг лицезрел нематериальных существ — он раньше имел дело с такой формой жизни.
Поэтому сейчас, при виде этой плавающей в воздухе тьмы, он, не колеблясь ни секунды, достал Солтрор. Меч лёг в руку уверенно, и в этот раз он почувствовал настоящее единение с клинком. Не было больше никаких столкновений, просьб и увещеваний, никакого внутреннего диалога. Ингвар знал, что он и меч — это одно целое, хорошо это или плохо.
Энергия Солтрора, которая теперь наполняла его душу, подсказывала ему, какое заклинание лучше всего использовать против привидений, хотя руночей и сам прекрасно это знал. Теперь ему даже не надо было пропускать сквозь клинок свою кровь. Он поднял руку вверх, и острие клинка загорелось оранжевым пламенем.
"Дагаз, светом рассвета развей ложную плоть," — спокойно сказал викинг, и десятки тысяч призраков исчезли с поля боя с невероятной скоростью. Их не всосало в землю, не рассеяло воздухом по ветру, не сожгло огнём. Они просто испарились — будто их никогда и не существовало вовсе.
Удивлённые викинги, которые до этого ничего не могли противопоставить армии призраков, безмолвно обернулись в ту сторону, откуда последовало заклинание. Едва завидев Ингвара, они зашлись радостными криками, вскидывая руки в приветствии.
"Мастер Ингвар, — не веря своим глазам, спросил Вилфред, — что это было за колдовство?"
"Видишь ли, мальчик, — пояснил ему руночей, потрепав по голове, — когда я рассказывал вам с Эйнаром в прошлый раз о рунах, я упоминал, что существует только одна руна, которой не подчиняется ни одна из стихий. Это руна времени — Дагаз. Привидение нельзя победить ни грубой силой, ни одним из известных заклинаний. Они нематериальны, их не берёт ни одна стихия. Понимаешь?"
"Да, — кивнул мальчик."
"Но время... — продолжил руночей, — именно времени они боятся больше всего на свете. Потому что время — это самый страшный и безжалостный убийца, которому подчинено всё в этом мире. Время уничтожает любую энергию, постепенно рассеивая её. Именно это я и сотворил с призраками, ускорив время, текущее в них во множество раз. Они все сгинули в небытии."
Оба мальчика молчали. Видимо, сказанное Ингваром произвело на них сильное впечатление, но, возможно, дело было просто в том, что никто из них пока ещё не понимал всей силы такого серьёзного явления, как время.
Викинги, приободрённые победой одного из своих лидеров над призраками, начали формировать строй. Как бы то ни было, помимо фантомов, поле битвы было заполнено существами куда более опасными — с большинством из них руночей прежде даже не сталкивался.
Самое сильное впечатление на него произвели элементали стихий, переливавшиеся всеми цветами расписной палитры. Обычное вооружение викингов, даже если бы Ингвар заколдовал их щиты, не могло остановить ярко-оранжевых существ, чьи тела горели нестерпимым пламенем. Одно прикосновение — и всё, к чему они прикасались, обращалось в пепел. Щиты викингов вспыхивали за считанные секунды, разлетаясь по ветру тлеющими клочьями.
Руночей попытался призвать силу воды, чтобы защитить своих сородичей, но заклятие оказалось тщетным: в бой тут же включились тёмно-голубые элементали воды, сливавшиеся со щитом и сводившие магию Ингвара на нет.
Тёмно-серые элементали воздуха стремительно проносились туда-сюда, превращая строй датчан в хаос — их ураганные вихри разметали людей, словно соломинки. Когда же Ингвар попытался возвести стену из камня, на помощь воздуху пришли элементали земли — огромные коричневые големы, одним ударом рушившие любую преграду.
Вдохновлённый в начале боя соединением с Солтрором и ободрённый победой над призраками, Ингвар теперь терял присутствие духа. Он вновь и вновь использовал силу перемещения, отводя раненых с поля боя и спасая их от окончательной гибели.
Вилфред и Эйнар наблюдали за его попытками в безмолвии. Они не находили слов и лишь следили за происходящим с затаённым ужасом.