Глава 11
Весь май я думал про экзамены, разбавляли мы c ребятами этот нудный учебный процесс неспешной репетицией песни «Separate Ways»*. В июне мы облегченно вздохнули и получили свои аттестаты за девятый класс, отметив это в пиццерии.
А вот в середине месяца меня ждал сюрприз от родителей: дядя Генрих смог записать нас в клинику Мюнхена на консультацию к психиатру, который работает с гендерными трансформациями. Как я понял, бабушка с дедушкой не особо посвящались в курс дела, обсуждалась только рядовая поездка в гости и якобы мое общее обследование. В конце июня мы втроем вылетели в Германию, пару дней мы провели за общением с родственниками. А потом поехали на прием к доктору.
Специалист тщательно проверил все документы, затем назначил прием у тех же врачей, которых я проходил в России. Две недели ушло на то, чтобы пройти курс обследования, затем психиатр выдал мне справку с подтвержденным диагнозом F64.0 – транссексуализм. Я прекрасно понимал, что родителям обходятся в крупную сумму мои осмотры и анализы. Затем меня ожидала комиссия в составе пяти врачей: психиатра, сексолога, клинического психолога, генетика и сам непосредственно руководитель клиники. Начались долгие беседы и тесты.
Мы находились с семьей в Германии почти целый месяц, нервы начинали сдавать, но поддержка родственников и друзей помогала. Когда настал день заключения комиссии о моем состоянии, я и родители жутко волновались. Нам отдали конверт, который мы вскрыли там же у регистратуры клиники, я вчитывался в буквы и не верил глазам: черным по белому было написано, что мне выдали официальное разрешение на проведение гормонотерапии и операций по смене пола. Я не смог сдержать эмоций, которые меня обуяли: я ревел, наверное, минут пять, не останавливаясь и осознавая, что закончились бесконечные обследования и разговоры с врачами.
Теперь перед нами стояла задача рассказать всё бабушке с дедушкой и обсудить с эндокринологом мое лечение. Они, разумеется, испытали шок от новости, но восприняли всё должным образом, не приняли возражений от моих родителей, когда предложили перекрыть часть расходов на обследование. Счет выставили огромный, часть погасилась за счет страховки, остальное поделили пополам между родственниками.
За три дня до отъезда в Россию мы посетили специалиста, который расписал мне курс приема гормонов на целый год, со сдачей анализов раз в три месяца. Родителей интересовал лишь один вопрос: насколько это безопасно для моего организма. Но врач их успокоил:
— Пока это просто гормонотерапия. Будет постепенное внешнее изменение тела: уменьшение оволосения, распределение мышечной и жировой массы по женскому типу фигуры, увеличение молочных желез, изменение либидо, психоэмоционального состояния. Данную терапию Райнер проходит под контролем врачей. У него будет период подумать над операцией, делать её или нет, попробовать настроиться на социальную роль девушки, возможно, ему будет достаточно только гормонального лечения. Если дисфория будет продолжаться, выберете тип операций, и всё, потом меняете документы на женский пол. Пока вы не совершили хирургического вмешательства на уровни физиологии, вы можете отменить лечение гормонами, но под наблюдением докторов, и восстановиться прежнюю норму в течение пару лет. Способность к зачатию тоже сохраняется. Вы можете даже сохранить биоматериал для будущих деток. Если всё же решитесь на операцию, прием гормонов сохраняется на всю жизнь, прекратите их принимать, будут последствия — это ухудшение физиологических процессов. Так что, я желаю вам удачного лечения, взвесьте всё «за» и «против». Я даю вам свои данные для связи, чтобы удаленно корректировать лечение, все рекомендации и справочный материал тоже прилагается. Желательно приехать на контрольное обследование в следующем году.
На этой положительной ноте мы распрощались с доктором и поехали домой, собирать чемоданы перед полетом. В Россию мы вернулись поздно вечером, я тут же отписался ребятам, что я дома и очень хочу с ними встретиться.
Глеб
Я пил чай с плюшками на кухне, когда пришло сообщение в общий чат от Райнера. Мне стало даже всё равно, что рядом сидят родители, я включил голосовое, не поднося к уху телефон:
— Привет, парни! Я прилетел домой с хорошими новостями, очень хочу вас всех увидеть, жутко соскучился. Напишите, как сможете ко мне приехать, знаю, что вы на подработках, но надо как-то собраться. Вы не против, если я Машу приглашу? Жду ответа, целую, обнимаю!
— А что все-таки с Райнером? Вероника так мне ничего и не сказала, лишь то, что они полетели в Германию какое-то обследование проходить, — поинтересовалась мама.
Я хотел написать ответ другу, но повременил, думая, что сказать ей.
— Я знаю только предполагаемый диагноз, если он сказал о хороших новостях, значит, возможно, он подтвердился и ему, наконец, назначили лечение. Это будет здорово.
— Его здоровью что-то угрожает? — настороженно спросил папа.
— Ну, если только психологическому. Так он абсолютно здоров. Не надо меня пытать, я сам ничего толком не знаю. Мы не обсуждали его обследование, оно было не из легких, да и настраиваться на лучшее не хотелось, чтобы потом не так обидно было огорчаться. К тому же, я не знаю, могу ли вообще об этом говорить. Вы общаетесь с его родителями, вам проще узнать всё от них. Ладно, я пошел к себе.
Придя в комнату, я отписался, что могу прийти к Райнеру в любое вечернее время, ребята тоже со мной согласились, в итоге было решено встретится через пару дней, дать другу время привыкнуть к местному часовому поясу и сделать кое-какие свои дела.
Райнер
Ребята пришли почти все одновременно, последним приехал Олег. Я каждого крепко обнял при встрече, усадил на диван и угостил чаем, парни поделились своими воспоминаниями о подработке, Маша — как съездила отдохнуть к бабушке. Мы, естественно, общались по телефону, когда я был в отъезде, но живое общение всегда было приятнее.
— Что мы всё о себе да о себе! Скажи лучше, как ты съездил, что сказали врачи? — спросила подруга, когда мы закончили пить чай.
— Ну... — я рассказал, как проходил обследование, чем интересовались врачи, что даже сделали генетический тест. Оказалось, что есть небольшое отклонение, которое, видимо, произошло во время внутриутробного развития и могло повлиять на мое половое формирование. В общем, после кучи психологических тестов мне выдали разрешение на гормонотерапию, и я могу на основании этого документа сделать операцию по смене пола в будущем.
— Типа, ты сейчас будешь пить какие-то таблетки? — уточнил Олег.
— Да, обычные женские гормоны. Из-за них начнет меняться моя внешность, телосложение, стану похожим на девушку, в интимном и эмоциональном плане поменяются ощущения.
— А это не вредно? — озадачилась Маша.
— Нет. Пока я не сделал операцию, я могу отказаться от терапии, тогда все мои мужские гормоны со временем придут в прежнюю норму.
— Но тебе ведь станет легче? — спросил Глеб.
— Не знаю. Для меня это будет как новый пубертат, эмоциональные качели и всё такое, по крайней мере, это всё придется на десятый класс. Будет спокойная учеба, и не придется есть себе мозг по поводу экзаменов и поступления в универ. Так что, прошу отнестись ко мне с пониманием и делать замечания, если я вдруг странно себя веду.
— Ясно, и когда ты начнешь лечение? — осведомилась Маша.
— Таблетки начну пить с понедельника. В школе буду вести себя как обычно, мне не нужны проблемы с одноклассниками и учителями. Дома буду свободнее. Пока в этом году я начну с таблеток, а там посмотрю на свое состояние.
*Исполн. Eva Under Fire