Передружба недоотношения

— Ита-а-ак, — тянет Кот.
Мы шагаем по темному двору в сторону моего дома, плечом к плечу.
— Что?
— Значит… Свидание? С кем? Я его знаю?
Ого. Прямо, как папа. Столько вопросов, что я мгновенно теряюсь в этом лесу. Оксана, конечно, молодец, только вот легенду она не рассказала. Что мне теперь самой все придумывать?
— М-м-м, — жую нижнюю губу. — Да там… Ну… Короче, ничего серьезного.
— Ты и свидание? Это очень даже серьезно.
Чувствую на себе его взгляд, точно мелкие капли ледяного моросящего дождя. Ненавижу врать. И сейчас не хочу этого делать, но признаться во лжи еще хуже…
— Забей! Лучше расскажи, как там у тебя с Настенькой, — уворачиваюсь я, делая ответный бросок.
— Хорошо.
— И все?
— Тебе нужны подробности? У нее такие классные…
— Стоп-стоп! Все ее прелести можешь с Вадиком обсудить, — фыркаю я и, забывшись во вспышке нервозности, не очень удачно ставлю ногу на камень. — Ай! — теряю равновесие, но пара сильных рук спасает меня от падения.
— Осторожней, — тихо говорит Кот, сжимая мои плечи.
Поднимаю голову, мои ладони упираются в твердый живот. Сквозь тонкую ткань футболки чувствую мышцы и тепло его кожи. Сердце предательски вздрагивает под пристальным взглядом серых глаз.
Раньше такого не было. Ну, или не так сильно. Почему реакции обострились? Это все тот же Богдан. И я все та же. Мы могли вырубиться рядом на постели и проспать до утра, беситься и тягать друг друга по комнате. Прикосновения… Это всего лишь обычные касания, но почему-то теперь они такие… Словно бьющие током прямо по венам.
— Порядок, — произношу хрипло, отстраняясь. — Спасибо.
Блин! Надеюсь, он ничего не заметил. Продолжаем путь в неловком молчании. Едва сдерживаюсь, чтобы не перейти на бег и не скрыться за дверью подъезда, как можно скорее. Со мной что-то не так. Правда. Я раньше не палилась так сильно. И что теперь делать? Если он узнает… Вот так, то… Даже думать боюсь о последствиях.
— Бо, у тебя что-то случилось? — его голос жонглирующий взволнованными нотками искреннего беспокойства мгновенно вызывает аритмию.
— Нет. Все хорошо, — поспешно отвечаю, но сама не понимаю, насколько правдоподобно выходит.
— Я же вижу…
— Тебе кажется.
— Ты что-то скрываешь. Дерганая какая-то и злая. В чем дело?
— Да нормальная я! — выпаливаю резко.
— Ага. У меня аж уши заложило.
А-а-а… Это фиаско, братан…
— Все…
— Эй, Лисенок, — Кот хватает меня за руку, останавливая.
До спасительного укрытия осталось всего десять шагов. Ветер качает кроны старых лип, и шелест их листьев шепчет, что я идиотка.
— Ты на меня обижена? Я что-то тебе сделал? — спрашивает Богдан.
Не могу найти в себе достаточно смелости, чтобы посмотреть ему в глаза, поэтому таращусь на его пальцы, обернутые вокруг моего запястья.
— Нет. Я просто… Не знаю… Ты…
Каша, сваренная в голове, вылетает изо рта. Не могу собрать полноценное предложение, а хочется сказать так много. Но никак. Страшно. Неловко. И от этого даже немного больно.
Хочу признаться ему хотя бы в том, что скучала. Что рада его видеть. Поделиться переживаниями насчет десятого класса. Излить душу так же, как делала раньше, но… Не могу. Язык прилипает к небу. Ни слова. Впервые за столько лет у меня такое чувство, что Кот меня не поймет. Что он теперь какой-то другой. Не мой… друг. Не мой...
— Ну почему?!
Поднимаю голову вверх, услышав знакомый голос, и вижу, как мама оттягивает папу от окна. Шпионы, блин!
— Они уже все равно заметили. Богдан! Привет, сынок. Заходите к нам. Чего на улице стоите?
— Здравствуйте, дядь Леш. Да мне уже...
— Леша! — возмущается мама. — Отстань от детей.
— Ладно, — вздыхаю я, опуская подбородок и выкручиваю руку из цепкой хватки. — Я пойду. Спасибо, что проводил. Увидимся завтра в школе.
— Я тебе еще напишу, — говорит Кот уже мне в спину.
— О-кей, — бросаю я и скрываюсь за дверью.

Дома на удивление меня никто не трогает и не допрашивает. Папа, как всегда, сидит за компьютером, мама купает малышку сама, отправляя меня готовиться к завтрашнему учебному дню.
Прожорливый зверек самобичевания устраивается в животе и противно хихикает, кидаясь обзывательствами. Я все испортила. Не нужно лезть в бутылку, я там просто не помещаюсь. Мы с Богданом друзья, а мои чувства только мешают. Я ведь держала их под контролем столько лет. Почему сейчас? Зачем они попросились наружу? Еще и Окси со своим планом. Глупость какая… Невозможно заставить кого-то посмотреть на тебя другими глазами. Если Кот видел во мне пять лет Лисичку-сестричку, то так оно и останется.
И он не пишет. Хоть и обещал… Лежу в одиннадцать в своей кровати и кручу в руках телефон. Забыл? Может, разговаривает со своей Настей или вернулся на тусовку? В любом случае ему сейчас не до меня. Это как раз то, чего я больше всего боялась. Дистанции, которая в скором времени перерастет в пропасть.
Набираю сопливые сообщения Оксанке, но они остаются без ответа. Кручусь, путаясь в одеяле. Десять раз переворачиваю подушку и в скором времени забываюсь в беспокойном сне.
— Опаздываешь! — кричу, вскакивая со скамейки у фонтана.
— Прости… — ноет Окси. — Проспала.
А так и не скажешь. Она, как всегда, при полном параде. Черная юбка выше колена, молочного цвета легкая блузка. Волосы подобраны на висках, розовый блеск, персиковый румянец. Свежа и прекрасна, словно месяц отдыхала на морях и только вчера вернулась. Это просто дар какой-то. Я все вещи приготовила с вечера. Погладила рубашку и брюки. Утром успела принять душ и хорошенько позавтракать, но перед выходом из отражения на меня смотрела просто… Я.
Оксана берет меня под руку, и мы направляемся к школе, которая напоминает муравейник. Вливаемся в толпу страждущих, и нас подхватывает волна, несущая к порожкам учебного заведения.
— Прости, что не ответила вчера. Была в разведке. Я потом хотела тебе позвонить, но было уже поздно.
— В смысле в разведке?
— В прямом. Мне есть, что тебе рассказать. Очень-очень много всего интересного, — воодушевленно произносит подруга.
— Расскажи сейчас! — требую я.
— Это будет долгий разговор.
— Предлагаешь мне терпеть весь день? Сказала «а», говори «б».
Но Оксанка только хитренько улыбается. На ее лице буквально написано «джекпот». Поднимаемся на второй этаж и заходим в класс, где нас ждет сорок минут геометрии, после которой хочется убиться линейкой. Подруга никак не реагирует на мои мольбы хотя бы намекнуть на суть предстоящего разговора, но я не сдаюсь.
— Ну, Окси. Ты хочешь, чтобы я мучилась?
Плюхаюсь на свое место и расстегиваю сумку. Оксанка присаживается на край соседней парты, не особо переживая о приближении звонка на урок.
— Вообще-то ты заслужила. Сбежала вчера, как жалкая зайчишка-трусишка. Но зато Кот…
— Ш-ш-ш… Ты можешь потише?
Кручу головой, осматривая сонных одноклассников. Ленивцы в замедленной съемке. Все силы и энергия остались в жарких летних днях. Молодые организмы бастуют против нового режима.
— Да кому ты нужна? — усмехается подруга, но снижает громкость на пятьдесят процентов. — Зато Кот вчера бросился тебя провожать. А потом и еще кое-кого…
— Кого?
— Я начала следующую ступень плана по вашему сближению.
Нужно заканчивать уже с этим дурацким планом.
— Кстати, об этом… — сжимаю карандаш в руке.
— Доброе утро! — здоровается Маргарита Ивановна так громко, что звенит в ушах.
В класс залетает оставшаяся кучка учеников, среди которых и Кот, а за ними несется трель звонка. Оксанка спрыгивает с парты и мостит свою пятую точку на стул. Поворачиваюсь вправо. Мы сидим с ней через проход, но болтать нам это не поможет. Придется ждать перемены.
Кот занимает место рядом со мной и тут же роняет голову на сложенные на парте руки. Наверное, снова переписывался всю ночь с Настенькой.
— Ты спать не пробовал? Говорят, после этого чувствуешь себя бодрым, — говорю вместо приветствия.
— Сон для слабаков, — бубнит Кот.
— Вы, наверное, забыли, что я не терплю опоздунов, — говорит математичка. — Кошик! Сядь нормально! У нас здесь не курорт!
Богдану приходится покорно выпрямиться, и я усмехаюсь. Маргоша — женщина-тиран. Похлеще Ульянушки.
— Открываем тетради и учебники. Времени на раскачку у нас нет. Через два года вас ждут экзамены, и мы начинаем готовиться прямо сейчас.

По классу проносится хор вздохов и шелест бумажных листов. На мою тетрадь ложится маленький конвертик. Скашиваю взгляд, Окси подмигивает мне. Разворачиваю послание, стараясь не привлекать к себе внимание.
«Не хочу, чтобы ты страдала. Пляши, Бо. Твой Кот свободен. Нет у него никакой девушки»
Хлопаю ресницами, снова и снова перечитывая корявый почерк подруги. Что? Как? Почему? Смотрю на Богдана, пытаясь поймать волны его настроения. Он расстроен или нет? Непонятно…
— Что-то не так? — шепчет Кот, встречая мой пристальный взгляд.
— Э-э-э… Нет, — мотаю головой.
— Передай это Оксане, — Богдан протягивает мне скатанный в шарик кусочек бумажки.
Что?! На автомате выполняю просьбу, внимательно наблюдая за подругой и ее реакцией. Она разворачивает записку и тут же отвечает на нее, загадочно улыбаясь.
Не понимаю, что происходит. До конца урока работаю вынужденным почтальоном. У меня начинает адски дергаться глаз, все объяснения Маргоши проходят мимо ушей. Неизвестность давит бетонной плитой на голову.
О чем они разговаривают? Что обсуждают? Еще и так активно...
Богдан и Оксана никогда не общались близко и не проявляли интереса. Максимум могли переброситься парой фраз в школе или на общих нечастых гулянках. Я всегда тоже разделяла дружбу с одной и другим, не желая ставить их в некомфортные условия. Так что изменилось? Это все Оксанкин план? В этом дело? Она хочет втереться Коту в доверие, чтобы...
Мне все это не нравится. Совсем не нравится. Где-то в глубине души звучит тревожный звоночек, становится трудно дышать. Ощущаю себя так, словно меня выбросили за борт в холодный океан.
Я никогда, наверное, еще так не радовалась звонку об окончании урока. Нет сил больше ждать и терпеть. Я скоро просто взорвусь. Запихиваю вещи в сумку и, схватив за руку Окси, вытаскиваю ее в коридор. Из моих глаз, наверное, сыплются искры, а из-под ног вылетает пламя.
— Что это за прикол? Когда вы успели с Котом стать друзьями по переписке?
— Вчера, — отвечает Оксанка горделиво. — Я же говорила. Мне нужно влезть ему в голову, чтобы навести свой порядок.
— Ты можешь нормально объяснить, что происходит?
— Да, Бо. Выдыхай. Сейчас я тебе все расскажу.
Устраиваемся на подоконнике недалеко от кабинета истории, где у нас будет следующий урок. Сверлю подругу взглядом, всем своим нетерпеливым видом пытаясь показать, что уже на грани.
— У тебя пар из ушей валит, — хихикает Окси. — Ладно-ладно. Слушай. Я вчера поймала Кота, когда он возвращался от тебя. Нам практически в одну сторону, поэтому мы пошли вместе, и… — она делает театральную паузу.
Я ее стукну. Честное слово. Если она не перестанет изводить меня, отвешу «печеньку» прямо по этому гладкому спокойному лбу.
— Окси-и-и… — рычу я.
— Ну и разболтались. Он волнуется о тебе. Спрашивал, что случилось? Почему ты такая нервная? Интересовался о твоем свидании…
Острый коготь скребёт по грудной клетке.
— Надеюсь, ты сказала ему, что просто пошутила. Мне не хочется его обманывать…
— Ты с ума сошла? Это наш главный козырь. Потому что его именно это и задело. И то, как ты от него морозилась тоже. Это правильно. Вам нужно перестать быть друзьяшками-симпатяжками, чтобы все получилось.
— Что?! — ее заявление вышибает весь воздух из легких.
— Да-да. А как ты хотела?
— Стоп. Тормози, Оксан. Вот так я точно не хочу. Пофиг! Есть у него девушка или нет. Да пусть хоть гарем себе заведет. Он мой друг, и я не хочу его потерять.
— Кстати, насчет Настеньки. Это все подстава.
— В каком смысле?
— Они не встречаются. Она просто попросила его сделать пару фоток, чтобы позлить своего бывшего.
— Но зачем тогда он мне сказал, что нашел себе девушку?
— Может, за тем же, что и мы выдумали тебе свидание? — Оксанка выгибает бровь, ввергая меня в полное недоумение.
Это какой-то бред. Чушь!
Сердце колотится, как после марафона. Сжимается из-за чувства тревоги и… Ревности? Почему меня бесит сам факт того, что Богдан соврал мне, но рассказал правду Оксане. Он же знает, что мы с ней подруги. Понимает, что я могу хранить их секреты, но они… Оксана рассказала бы мне все в любом случае. Так в чем смысл? Почему он поделился этим с ней, а не со мной?
— О, нет… — Оксанка качает головой, пока я высматриваю в толпе школьников Кота. — Нет-нет, Бо. Я обещала ему, что ничего не скажу тебе. Не сдавай меня. Ты только все испортишь. Все уже на мази.

— О чем вы переписывались на геометрии?
— Да ни о чем. Так… Всякая ерунда. Да ты не парься. Нужно ведь, чтобы он видел во мне свою.
Смотрю в светлые глаза подруги. В них столько уверенности и силы. Может быть, она права? И мне стоит довериться ей, ведь Окси знает, что делает. Громкий заразительный смех, включает во мне все рецепторы приятных чувств. Вижу Богдана, а рядом скачущего Вадика. На второго мне плевать, а вот первый… Он ловит мой взгляд и широко улыбается, только вот… уже не мне. Окси кокетливо ведет плечом и отворачивается. Такое чувство, что у них только что произошел немой диалог, в котором я была лишней.
— Пару недель, Бо. Вот увидишь. Он будет твоим.
Он и был моим… Другом. А теперь происходит что-то непонятное.
Что сказать? Сбылась мечта идиотки. Два моих лучших друга стали… Друзьями? Наверное, так. Мы частенько тусим втроем. В школе, после нее, даже собираемся на выходных устроить вечер кино дома у Оксанки, потому что ее родители уходят на день рождения к кому-то из родственников. И все должно быть круто. Я, по идее, должна прыгать от счастья, но… Меня тянет на дно. С каждым из них по отдельности мне комфортно. Я могу быть собой и ничего не стесняться, но вот так, когда мы втроем… Не знаю, что происходит. Я просто закрываюсь. Больше молчу и туплю в телефон, не влезая в их разговоры.
Окси все твердит, что мы на верном пути. Говорит, что скоро все изменится и она видит прогресс, но я вижу только обратное явление. Мы с Котом практически не общаемся, хоть и видимся каждый день. Между нами появилась какая-то адская неловкость. Откуда вообще это взялось? Богдан все меньше мне пишет, да и я сама не пытаюсь все наладить и выровнять. Неведомой природы страх каждый раз заставляет стирать сообщения, которые я набираю по полчаса.
Кот так и не признался мне, что Настя не была его девушкой, просто сказал, что они расстались. Окси заставляет меня продолжать врать о парне, которого нет и в помине. Утверждает, что так нужно. Но это все разрушает нашу связь. Я буквально чувствую, как она рвется. И опять же, Оксанка говорит, что это должно помочь нам создать новые отношения.
Но я не знаю... Не уверенна...
Зачем рубить канат, который сближает души? Разве нужно отказываться от дружбы, чтобы усовершенствовать отношения? Любовь ведь тоже канат. И два каната лучше, чем один? Почему нельзя просто связать нас еще одним, не разрубая предыдущий?
Я запуталась...
Субботний вечер кажется по-настоящему осенним. Или это просто в моей душе идет холодный дождь. Я уже нацепила спортивный костюм, а Оксанка пока еще обходится укороченной джинсовой курткой и юбкой. Тащим из ближайшего к дому Окси магазина два больших пакета с чипсами и газировкой. Какое же кино без вредняшек?
— Кот сказал, что придет с Вадиком, — говорит подруга.
— Терпеть этого дегенерата весь вечер?
— Брось, Бо. Вадик нормальный парень.
— Только с тобой, потому что…
— Не начинай, — отмахивается она.
Вадик еще с детского сада без ума от Оксаны. Делает все, что она попросит. В начальной школе он постоянно таскал ей конфеты, в пятом классе цветные ручки и брелки, но… Купить чувства Ромашовой ему так и не удалось, и он остался верным по сей день поклонником, который очень неумело скрывает свою симпатию. По крайней мере, я ее вижу четко и ясно. Поэтому, наверное, мы с ним и грыземся.
У Оксанки большая двухкомнатная квартира. Спальня, огромная гостиная, кухня и длинная застекленная лоджия. Так как подруга единственный и, естественно, любимый ребенок в семье, то гостиная уже давно превратилась в ее личную комнату. Зеленый широкий диван, компьютерный стол, телек, как два моих, невероятных размеров шкаф и стеллаж, полки которого завалены игрушками, косметикой, журналами и прочей ерундой. Есть даже отдельная для медведей, которых ей дарили бывшие парни. Прямо чемпионские награды.
— Тебя отпустили с ночевкой? — спрашивает подруга, выгружая газировку в холодильник.
— Нет. Отпустили до двенадцати. Папа меня заберет.
Открываю шкафчик с посудой и достаю большую миску, чтобы высыпать чипсы. Я была здесь миллион раз, знаю этот дом, как свой собственный. И даже с ночевкой оставалась довольно часто, правда, потом папа почему-то взбунтовался. И теперь каждый раз, когда я пытаюсь уговорить его отпустить меня на ночь к подруге, он заводит шарманку: «У тебя есть свой дом и кровать. Нечего подкидываться. Вот будет тебе восемнадцать, хоть на вокзале ночуй».
Такие дела...
— И почему дядя Леша меня так не любит?
— Нет! Ничего подобного. Он просто… — вообще-то папа действительно относится к Оксанке немного предвзято, но не говорить же ей об этом. — Забей! Это же папа…
— Тебе нужно научиться ставить его на место, а то он до старости все будет решать за тебя.

Ну, если уж быть честной, то у Ромашовых в семье главные далеко не родители. Здесь всем рулит Окси. Это немного странно, но безмерная любовь к дочери действительно сделала из родителей чуть ли не ее рабов. Я, конечно, преувеличиваю. Хотя… Может и не совсем.
— Так! — Окси хлопает холодильником. — Пошли готовиться к приходу мальчиков.
— А разве мы не готовы? — отвечаю с полным ртом кукурузных палочек, которые нашла в одном из шкафчиков.
— Бо-о-о… — вздыхает подруга.
Проглатываю любимое лакомство, но чувствую горечь вместо сладости. Нужно сказать ей. Я устала. Я не хочу больше играть в эту дурацкую игру и привлекать внимание. Пусть все станет, как раньше. Мне этого будет достаточно. Я за эту неделю убила столько нервных клеток, что скоро могу просто свихнуться.
— Оксан, давай закончим операцию по завоеванию. Ничего не выходит. Я уже смирилась. Ну не видит он во мне девушку. Даже если я в бальном платье начну крутить перед ним сальто, все останется по-прежнему. Я закрываю эту тему.
— Правда? — она хлопает длинными прямыми ресницами.
— Да… Я… Наверное, у всего есть срок годности. И у чувств тоже. Мне уже все равно. Честно. Мы с Котом просто друзья, и пусть так и остается.
Ложь печет язык и горло. Кровь приливает к голове и гудит в ушах. Мне надоело все это. Я хочу остаться один на один со своими чувствами и больше никому не позволять ковыряться в них. Даже Оксане. Тем более мне уже давно стало ясно, что ее план не работает и никакое время и старания тут не помогут.
— Ты уверена? — осторожно спрашивает она.
— Да, — твердо киваю.
Окси подходит ко мне и крепко обнимает. Собираю волю в кулак, чтобы не разныться. Я решила, значит решила. Хватит мне уже страдать. Сколько можно?
— Хочешь, я скажу Коту, что сегодня все отменяется? Устроим девичник.
— Нет. Все нормально.
— Уверена?
— Конечно. Ты же со мной.
Я не очень понимаю, как это происходит, но… Первое, мы все единогласно выбираем для просмотра ужастик, а второе, усаживаемся на диване рядком: Вадик, Кот, Оксана и я. Мы с Богданом часто смотрим вместе триллеры и ужасы и наш главный прикол, пугать друг друга в самые нагнетающие моменты еще до того, как что-нибудь выпрыгнет, но сейчас мне до него даже не дотянуться. 
— Лисецкая, ты точно не хочешь пиво?
— Вадик, отстань от нее, — осаживает его Кот, и легкая улыбка благодарности касается моих губ.
— Может, уже начнем? — предлагает Окси, ерзая на месте, и направляет пульт в телевизор.
— Оксан, ты уверена? Ты же не очень любишь такие фильмы. Мы могли бы…
— Да брось! Мы же не одни. Есть за кого прятаться, — перебивает она меня, а на экране уже медленно появляются кроваво-красные буквы на черном фоне.
Фильм на самом деле жутковатый, но благодаря комментариям Кота и Вадика, мы больше смеемся, чем трясемся от страха. Окси, как и полагается, пищит каждый раз, завидев трупака, Вадик ее очень забавно пародирует. На самом деле, это первый раз, когда меня не сильно бесит его присутствие. Да что там? Я даже рада, что он здесь, потому что наедине с Богданом и Оксаной я бы снова чувствовала себя отщепенцем. Стремное чувство.
Мы кое-как доживаем до финала. И вот вроде бы двое выживших должны уже спастись из этого страшного места, но… Не тут-то было.
— А-а-а-а! — кричит Окси. 
Невольно поворачиваю голову и вижу перед собой картинку, пострашнее, чем на экране. Самую страшную на свете. Кот гладит Оксану по волосам, чуть приобняв и повернув голову в ее сторону. Она упирается лбом в его плечо, а он что-то шепчет ей, прикрыв глаза. Наверное, успокаивает, но я не могу расслышать точно. Уши закладывает колючей ватой. Становится трудно дышать из-за острого лезвия, которое резко проходит между ребер и попадает точно в цель.
Пытаюсь вернуть все внимание телевизору, но натыкаюсь на свое отражение. Точнее, на печальный взгляд Вадика, который только что тоже понял, что фильмы ужасов снимают идиоты, которые не понимают, чего на самом деле боятся люди. Шевчук смотрит на меня, и я стараюсь собраться, но не потому что мне стыдно или неловко. Не перед ним. Сейчас мы в одной лодке, и нас нагло выпихивают в неспокойные воды горной реки, зная, что впереди стокилометровый водопад.
— Кто хочет кофе? — произношу достаточно уверенно, вкладывая максимум усилий, чтобы голос звучал так же, как и всегда.
— Я! — Вадик вскакивает на ноги, точно у него под пятой точкой материализовывается ежик, который кричит: «жопка! жопка, где ты?».
— А я бы сходил на перекур, — говорит Кот.

Слышу его, но не вижу. Нарочно избегаю взгляда.
— Можно на лестничной клетке. Я провожу, — Оксана включает заботливую хозяюшку.
Ухожу на кухню. Включаю чайник. Пальцы ничего не чувствуют. Ни-че-го. Вадик садится за стол. Оба молчим. Просто не можем выдавить даже одного коротенького слова. А если бы и могли, то вряд ли они были бы приличными. Ставлю перед одноклассником чашку, и занимаю стул напротив. Тишина закручивается вокруг нас плотной непроглядной воронкой, но никак не избавляет от боли. Оксана знает, как я отношусь к Коту. Богдан сто процентов тоже в курсе, что чувствует Вадик к Окси. Так почему они?.. Почему?
— Уступаю даме, — оживает Вадик. — Можешь уйти первой.
— Спасибо, — тихо отвечаю.
А он все-таки не такой уж и придурок, как оказалось. И как я раньше этого не замечала? Наверное, потому что смотрела всегда только в одну сторону.
— Только придумай что-нибудь правдоподобное. Эти двое раскусят тебя в две секунды.
— Хорошо. А ты как?
— Я могу сказать, что… — Вадик делает глоток кофе, а потом ухмыляется. — Что у меня от твоего кофе скрутило живот, потому что ты туда плюнула.
Тихо смеюсь, активно кивая.
— Это будет максимально правдоподобно.
Хлопает дверь, и мы оба вздрагиваем. То маленькое чувство безопасности и веселья, что удалось воскресить тут же прячется под стол. Вытаскиваю из кармана телефон и прижимаю его к уху, имитируя звонок.
— Да, мамуль, — говорю я громко. — Ну, что поделать? Хорошо. Конечно. Скоро буду.
— Что такое? — спрашивает Оксана, появляясь в дверном проеме. 
Кот стоит у нее за спиной. Вижу только его силуэт, глядя только на подругу. Быстро прячу мобильник, словно он может меня выдать.
— Мама звонила. Они с папой уходят по каким-то делам, мне нужно с мелкой посидеть.
— Да? Как жалко. Мы бы успели посмотреть еще один фильм, — расстроено говорит Окси, сморщив губы.
— Вы и успеете, — бодро говорю я и встаю из-за стола. — Ладненько. Побегу. Просили побыстрее.
— Я могу пойти с тобой, — предлагает Богдан.
Его слова падают кирпичом на дно желудка. Не хочу. Нет… Не сейчас.
Я не готова. 
Я могу наговорить глупостей. 
Я боюсь.
— Нет, — улыбаюсь и машу рукой. — Оставайся. Я справлюсь. 
Прохожу мимо них и бросаюсь к своим кедам, что валяются рядом со спасительным выходом. Чуть подрагивающими пальцами завязываю шнурки, чувствую, как в носу начинает нестерпимо щипать. Ой-ой… Скоро начнется ливень.
— Ну, пока, — натягиваю улыбку и выпрямляюсь.
— Бо, все в порядке? — тихо говорит Окси, подходя ко мне, чтобы обнять.
— Да. Конечно в порядке.
— Точно?
Каждая клеточка моей души кричит «нет!», но губы произносят совсем другое:
— Да. 
— Напиши мне, как дойдешь домой.
— Ага.
Все-таки вскользь задеваю пронзительный взгляд серых глаз, прежде чем выскочить за дверь. Только бы он не догадался. Это будет такой позор. На третьем лестничном пролете слезы омывают горящие огнем щеки. И я впервые в своей жизни задумываюсь о значении слова предательство.
Блуждаю в сумерках по знакомым с детства дворам. Домой, конечно же, нельзя. У меня есть примерно час, чтобы прийти в себя. Если вернусь в десять, то родители не будут ругать. Скажу, что Богдан меня проводил.
Меня окружает в последнее время одна только ложь. Докатилась… Вру родителям. Оксане. Богдану. Себе!
Что это было? Почему так произошло? Я пытаюсь понять. Пытаюсь, но такое чувство, что ем стекло. Больно, но продолжаю жевать.
Гугл говорит, что предательство это нарушение верности. Верности кому? Мне? А в чем заключается эта верность? Богдан не мой парень. Он даже не знает, что нравится мне. Как друг, он не отказывался от меня, это я залезла в свою ракушку из выдумок Окси и отталкивала его при каждом случае. Оксана… Она ведь хотела помочь мне, но не получилось. Она старалась до последнего. И я сама сказала, что собираюсь отказаться от своих романтических чувств к Коту. Так есть ли где-то здесь предательство? Разум в тумане сомнений, а вот душа… Душа болит. Слышу ее крики. Она не может найти себе места, словно воздушный шарик, который потерял ниточку и теперь летает в непонятном направлении, чтобы в один момент упасть сдувшимся куском резины.

Я не знаю, что делать. Мне обидно. Ненавистна вся эта ситуация, но… Я ведь люблю их обоих, как родных и дорогих сердцу людей. И я не хочу терять никого из них. Как я вообще буду жить, если их не станет рядом? Я буду видеть их каждый день через толстенное стекло отрешенности?
Нет! Ни за что!
Это невыносимо!
Может, мне просто показалось? Да, Окси и Кот стали общаться лучше, но это еще не значит, что… Не могу даже мысленно это воспроизвести. Возможно, они просто нормально общаются по-дружески, а я просто перепсиховала? Заревновала? Ведь Кот всегда дружил из девчонок только со мной. Я привыкла быть для него единственной в этом плане. А тут Окси. Она ведь замечательная. И я могу понять его. С ней весело, она заводная и интересная. 
Да… 
Вот так уже лучше.
Ничего страшного не случилось.
Мы привыкнем и все будет хорошо. Будем дружить все вместе. Даже Вадика примем в нашу компанию, если будет себя хорошо вести. Дышу глубоко, а после вытираю мокрое лицо рукавом спортивной куртки. Вечерний ветерок заканчивает операцию по сокрытию следов нытья.
Завтра я поговорю с Оксаной и спрошу ее напрямую. У нас никогда не было секретов друг от друга. Уверена, она просто посмеется и скажет, что я дурочка, а потом подтвердит мое умозаключение. Да. Так и будет.