Передружба недоотношения

Я никогда не обманывала родителей, не считая мелких детских шалостей, но все бывает в первый раз. На душе очень неспокойно, несколько раз собираюсь поговорить с мамой, но мне так сильно хочется попасть на день рождения к Киру, что решаю все-таки придерживаться первоначального плана и прибегнуть к маленькой хитрости. Ну как маленькой… Скорее жирной такой обманке. Успокаиваю себя тем, что действительно не собираюсь делать ничего запрещенного, просто чуть подольше погулять. Я в одиннадцатом классе в конце концов! Мне уже скоро семнадцать, а следующей осенью я вообще уеду в другой город и буду жить одна. Во-о-от… Поэтому, я считаю, что ничего страшного не случится. Для родителей я всегда буду ребенком, но я уже достаточно взрослая. Наверное...
— Повеселитесь с Марусей, — говорит мама, провожая меня у двери. — У вас будет настоящий девичник. Это так здорово. Помню свои посиделки с подружками. Гадания на картах, обсуждение мальчиков. Эх… — вздыхает она, — где моя молодость?
Из спальни доносится громкий крик Ангелочка. Малышка не плачет, скорее визжит, заявляя, что уже проснулась и ей необходим личный носильщик.
— Вот она, мамуль, — киваю в сторону спальни.
— Ладно. Беги. Я буду звонить тебе, держи телефон рядом.
— Конечно, — улыбаюсь, натягивая шапку.
Мама коротко обнимает меня и ее пост занимает папа, вышедший из гостиной. Он все еще обижен. Вижу это по морщинкам на лбу и колкости взгляда. Он был против моей ночевки у Маруси, кричал, что у меня есть свой дом и нечего шляться по чужим, но на моей стороне была мама. Против лома нет приема. А против этого лома не поможет даже танк.
— Уже уходишь? — спрашивает он, словно надеется, что я передумаю.
— Ага…
Совесть бьет по вискам и кричит всеми бранными словами, что так нельзя, но я не хочу ее слушать и выпаливаю контраргумент. Ничего плохого не случится. Я просто погуляю до одиннадцати или двенадцати и действительно пойду с Маруськой домой. Да. Она идет со мной. У нас вообще чудо-план. Ее родители уехали на выходные на годовщину свадьбы к друзьям в другой город, вернутся только завтра ближе к вечеру. В нашем распоряжении целая ночь без присмотра. Остается, конечно, телефонный контроль, но если все сделать правильно, не тупить и не паниковать, никто даже не узнает, что мы немного нарушим родительские запреты. 
— Лисенок, может ты все-таки вернешься домой? Погости у подружки, сколько хочешь, а когда наболтаетесь, позвони, и я тебя заберу.
— Пап… Мы же договорились.
— Это вы с мамой договорились, а меня просто поставили перед фактом.
Нервно дергаю подбородком. Я не выдержу еще одно заседание суда, где судья просто стучит молотком и орет — не положено!
— Все. Я пошла. Если что, звоните, — бросаю напоследок и выхожу из квартиры, пока еще не слишком поздно.
Маруськина спальня похожа на магазин игрушек после разорвавшейся бомбы. Здесь есть все: куклы, плюшевые мишки, маленькие фигурки «Лего», даже коллекция машинок.
— Я точно могу пойти? — спрашивает подруга в десятый раз, разложив перед собой на кровати сокровища — косметику.
— Да точно. Точно! — смеюсь я, хотя саму немного потряхивает от напряжения.
Мы с Кириллом виделись пару дней назад, но недолго. Он встретил меня после школы и проводил домой. Пара улыбок, десяток комплиментов, в два раза больше моих саркастичных ответов и короткие объятия на прощание. В остальные дни я была занята учебой, а он… Непонятно чем, если честно. Но переписываемся мы с ним нон-стоп, даже сейчас он настрачивает мне о том, как рад, что я смогу прийти сегодня. А насчет Маруси вопрос решился быстро. Я сказала, что буду с подругой. Он сказал — нет проблем.
— А Богдан будет? — спрашивает Маруся, перебирая в руках тюбики цветных блесков.
— Не знаю… — отвечаю, ощущая, как отметка настроения стремительно падает вниз.
Мы всю неделю в контрах с Котом. Не открыто, но напряжение чувствуется довольно отчетливо. 
— Он все еще болеет?
— Ему уже лучше.
— Вы общались сегодня?
— Ага. Утром. Снова поскублись. Опять пытался отговорить меня идти к Киру.
— Ревнует, — произносит Маруся, улыбаясь.
— Да где там ревность? У них с моим отцом будто один мозг на двоих. Нельзя, Богдана. Ты еще маленькая. Сиди дома и учи уроки. Нечего тебе развлекаться. Не доросла еще, — копирую мужской бас.
— Да-а-а… Понимаю. Мои родители тоже все время причитают… Вот вырастешь, будешь делать, что хочешь. Но мне хочется сейчас! Не, об этом никто не подумал?
— Вот именно! Когда еще? Через пять лет мы уже будет старыми клячами, которые будут мечтать только о сериалах по каналу Россия, а не о тусовках с друзьями.
— Надеюсь, у твоего Кирилла есть симпатичные друзья, — загадочно произносит Маруся и определившись, наконец, с блеском, мажет на губы бледно розовые сопли.
— А как же твой принц? — удивляюсь.
— Да пошел он! На х-х-хутор бабочек ловить! 
— Что-то случилось?
— Ай! Не хочу об этом! Мы сегодня тусим. Веселье-веселье! — Маруся хлопает в ладоши, пародируя одного знаменитого русского актера.
Надеюсь, действительно будет весело. Ох, как надеюсь…
Таксист везет нас с Марусей по назначенному адресу. Волнение бурлит в душе, густое варево из сомнений и противоречий. Что-то мне страшновато. Практически незнакомая компания, какой-то дом на окраине. Напоминает начало какого-то ужастика, где в конце в лучшем случае выживает кто-то один.
Маруся залипает в телефоне, гневно сдувая светлые кудряшки со лба. Она сегодня принарядилась. Я бы дала ей все двадцать лет, вместо семнадцати. Яркий макияж, темные джинсы и бледно розовая кофточка под черным пальто.
— Что? — спрашивает она, заметив мой взгляд.
— Ты сегодня очень красивая, — говорю от души. — Я бы тебя не узнала, если бы мы не собирались вместе.
— Лисецкая, — лыбится Маруся. — Ты тоже круто выглядишь. 
— Как всегда, — смеюсь я, потому что даже сегодня не изменила себе: синие джинсы, фиолетовая толстовка, кроссовки, чистые волосы и причесанные брови — все!
— Уверена, что не хочешь накрасить губы. Я взяла с собой фиолетовую помаду. Подходит к твоей кофте.
— Не-а, — качаю головой.
Одежда и косметика, это всего лишь способы повысить уверенность. Мне и так нормально. Точнее… Из-за этого всего я буду чувствовать себя еще более зажатой. Не хочу привлекать лишнее внимание. Боюсь выглядеть глупо.
— Сама кричишь, что хочешь быть молодой и свободной, а боишься обычной помады.
— Мне не пойдет.
— Ты даже не пробовала, Бо. Откуда ты знаешь, что пойдет тебе, а что нет?
— Не сегодня, Марусь. 
— Ну как хочешь…
— Приехали, девушки-красавицы, — озвучивает водитель, останавливая автомобиль перед зеленым забором.
Кир открывает калитку, выбежав на улицу в одной футболке.
— Заходите скорее. Холодно же-е-есть.
— Привет, — говорит Маруся, забегая во двор.
Перехватываю взгляд Кирилла и следую за подругой. Поднимаемся на крыльцо и заходим в маленькую теплую комнату. На полу уже больше десяти пар обуви, в основном мужской. Кирилл помогает мне снять куртку и показывает Марусе, где повесить пальто.
— Ну-у-у… — всплескиваю руками и достаю из заднего кармана маленький конверт. — С днем рождения, что ли.
Кир сразу предупредил, что никаких подарков не нужно. Что ребята просто скидываются деньгами на продукты и напитки, и от меня ничего не нужно, но мы с Марусей решили все-таки внести свою лепту.
— Богдана, я же просил… — цокает языком Кирилл.
— Бери, — пихаю конверт ему в руку.
— Она всегда такая? — спрашивает он у Маруси.
— Да, — хохочет она.
— Я, кстати, Кирилл. Приятно познакомиться.
— Маруся. Рада знакомству.
— А я Богдана, — выпалила я, встряхивая головой. — Мы так и будем стоять возле двери? 
— Ты еще не поцеловала именинника, — Кирилл наклоняется вперед, чтобы я могла дотянуться до его лица. — Это проходной билет на тусовку.
Замечаю краем глаза, что Маруся проскальзывает в следующую комнату за спиной у Кирилла, а после смотрю в глаза этому самому наглому имениннику, который ждет свой поцелуй. Ну уж нет! Клюю его в щеку и быстро отстраняюсь.
— И за подружку тоже. И можно нежнее, ты мне чуть челюсть не вывихнула.
Я ему сейчас ее не просто вывихну, а выбью нафиг. Кир поворачивает голову, подставляя вторую щеку. У меня есть секунда, чтобы подумать. Может быть немного сбавить обороты и напор враждебности. Он позвал меня на день рождения, даже разрешил взять подругу. Он пишет мне каждый день «доброе утро» и желает «спокойной ночи». Он спрашивает «как мои дела» и интересуется моей жизнью. 
Я нравлюсь ему, а он… 
Медленно приподнимаюсь на носочки и касаюсь губами гладкой теплой щеки. 
— С днем рождения, Кир, — произношу с теплой улыбкой.
— Спасибо. Я так рад, что ты здесь. Идем.
Кирилл берет меня за руку, а я расправляю плечи, сбрасывая неловкость. Я здесь не лишняя. Меня ждали. Меня хотели видеть. Плевать на все. Я сегодня отрываюсь.
Вы когда-нибудь жевали стекло? Нет? Я вот тоже, но примерно представляю себе, каково это. Надежды и мечты похожи на цветные стеклышки, из которых мы собираем красивые картинки, но если сделать это не выходит, то ты просто кладешь эти кусочки в рот и жуешь, глотаешь осколки, пропуская через себя обиду и разочарование.
И с чего я решила, что мне будет весело? Если это нравится всем, то обязательно зайдет и мне… Нет. Я так старалась всегда вырваться из инкубатора и отстоять свою личность. Так какой черт принес меня сюда?
Это дом кого-то из родственников Кирилла, я так предполагаю, что бабушкин. Судя по старой мебели, количеству вязаных салфеток на всевозможных поверхностях и специфическому запаху старины, который быстро вытесняется сигаретным дымом и удушающими парами алкогольных дыханий. Народу куча. До неприличия шумно. 
Не запоминаю имен, а спустя полчаса уверена, что никто не помнит и моего. Музыка, грубые пошлые шутки и дикий ржач неандертальцев. Все именно так, как я и думала. Это не моя атмосфера и не моя компания, но рядом Кир и Маруся. Правда, вторая куда-то испаряется через время с двумя девчонками, которых, как оказывается, знает. Зато первый не выпускает моей руки. Да. Это немного сглаживает острый угол моего непринятия ситуации, но лишь немного.
Кир превращается именно в ту версию себя, которую я помню по вечеринке у Оксаны. Развязный и наглый, много шутит и подкалывает других, что-то кричит и постоянно просит наполнить его стакан. Я рядом с ним похожа на чемодан без ручки, и носить неудобно, и выкинуть жалко.
— Тебе скучно? — спрашивает Кир в разгар вечера. — Может быть поднять тебе настроение? — протягивает мне свой стакан.
— Нет. Спасибо.
— Да брось, Богдана. Пара глотков. Ничего не будет. Ты немного расслабишься и вольешься в компанию.
— Кто сказал, что я хочу в нее вливаться? — мне приходится напрягать голос, чтобы перекричать музыку, стадо бабуинов и макак.
— О-о-о… И снова колючки. Что ж ты такая?.. — кривит губы и мотыляет башкой из стороны в сторону.
— Какая? — с вызовом спрашиваю я.
— Сложная! — вздыхает Кир.
В этот момент из коридора доносятся голоса. Слышу вскрики: «Кот! Кот!». Сердце оживает, а взгляд устремляется к двери.
— Пришел все-таки наш друг, — выдавливает Кирилл. — Ну пошли поздороваемся, — крепко сжимает мою руку.
Богдан смотрит сначала на меня, потом на Кирилла, обходя парочку ребят. Он шагает к нам уверенно, его лицо спокойно, но я вижу по глазам, что он злится. И непонятно, на кого именно. На меня или на Кира.
— Привет, — говорит Богдан и протягивает руку. — С днюхой, Кир!
Кириллу приходится отпустить меня, чтобы ответить на рукопожатие, и Кот не торопится заканчивать его, глядя прямо в глаза своего друга с нескрываемой враждебностью.
— Спасибо, братан. Рад тебя видеть. Заходи. Синьки вагон. Любка здесь. Спрашивала про тебя.
Кот хлестко бьет меня взглядом и снова возвращается к лицу Кирилла.
— Сначала мне нужно поговорить с Бо.
— Говори, — тут же отвечает Кирилл, не давая мне рта раскрыть.
— Наедине.
— Воу, братан! — усмешка Синькова не пышет юмором, скорее презрением. — Девочка со мной. Она моя почетная гостья. Я не хочу ее отпускать.
— А у девочки что, нет права голоса? — в тон ему отвечает Богдан.
— Есть! — показываю свой голос во всей красе. — Мы вроде бы на дне рождения, так может будем праздновать? 
У меня нет никакого желания выслушивать нотации Кота, ведь он, черт возьми, был прав. Нечего мне здесь делать, но гордость не позволяет признаться в этом.
— Малышка Бо дело говорит, Кот. Веселись! — Кирилл собирается вновь утянуть меня за собой в этот зоопарк, но Кот хватает меня за вторую руку.
— Лисенок, нам нужно поговорить.
— Руки убрал от моей девчонки! — взрывается Синьков.
— А она уже твоя? — рычит Богдан.
— Я вообще-то здесь, — мотаю головой глядя, то на одну разъяренную морду, то на другую.
На меня никто не обращает внимание. Это двое уже готовы броситься бить морды друг другу, а я даже не знаю, что делать.
— Мы же с тобой договорились, Кот. Разве нет? Она сама решит. И она здесь, потому что пришла по своему желанию. Не лезь!
— Мы договорились только о том, что я не трогаю тебя, пока Богдана не попросит. Я тебя и не трогаю.
— Так! — повышаю голос, впитывая в себя злость и с одной и с другой стороны. — Закончили шоу! Кот, — поворачиваюсь к Богдану и что-то в глубине души ломается, не то чувства выбивают железную дверь, не то благоразумие проламывает стену головой, — мы поговорим с тобой, но не сейчас.
На лице Богдана появляется каменная маска, но я успеваю заметить скользнувшее в глазах разочарование. 
— Кир, — смотрю на этого доминанта недоделанного, — я не собачка. Не надо надевать на меня поводок и пытаться дергать. Ясно?
Выдыхаю и чувствую в кармане вибрацию мобильного телефона. Это, наверное, мама…
— Есть здесь комната, где тихо? Мне нужно поговорить по телефону.
— Да. Пошли покажу, — говорит Кирилл.
— Вернусь и поговорим, — оборачиваюсь к Богдану, но он смотрит не на меня, а на Синькова. Нехорошо смотрит. Ой как нехорошо.
В дальней части дома действительно тише. Меня бесит сложившаяся ситуация, но сначала нужно отыграть спектакль «приличная дочь», а потом уже вправить мозги двум идиотам и свалить отсюда, пока еще точно ничего не случилось.
— Я сама, — не позволяю Кириллу зайти за мной следом в комнату.
— О-кей. Здесь подожду.
Чувствую себя заключенным под конвоем, но сейчас некогда возмущаться. Закрываю дверь и вижу свое спасение, потому что шум музыки все еще просачивается через множество стен. Телевизор, накрытый вязаной крючком салфеткой, а рядом пульт в целлофановой упаковке. Включаю первый попавшийся канал, и по счастливой случайности успеваю принять звонок, вероятнее всего на последнем гудке. Еще пара секунд, и случилась бы ж-ж-ж...утчайшая катастрофа.
— Алло, — бодренько произношу, подходя к окну, и вглядываюсь в темный двор.
— Лисенок, ну как вы там? — спрашивает мама.
— Все хорошо. Смотрим фильм. 
— Ты долго не брала трубку, я еле успела отца у двери поймать.
Вот об этом я и говорю… Папа ломанется на мои поиски, дай только повод.
— Да я забыла телефон на кухне, когда мы заваривали чай… Пока добежала… — отмазки в стрессовой ситуации рождаются сами собой, а за ними с огромным топором в руках шагает чувство вины.
Голову с пле-е-еч! — вопит оно голосом Красной королевы (прим.автора: персонаж фильма «Алиса в стране Чудес»).
— Где Маруська? Дай я хоть поздороваюсь с ней.
— Она… — паника бьет в живот. — Мам, она в туалете. Давай я перезвоню тебе, как она выйдет?
— А она там что? Надолго? Ей плохо?
Вот я попала… И ведь даже не подумала, что Маруся будет нужна рядом. 
— Нет...
— Богдана, что вы пили? Скажи мне, а я скажу, что нужно сделать…
— Мам! Только чай. Все в порядке. Честно. Просто у нее что-то живот побаливал, вот я и думаю, что она может задержаться в кабинете…
Если честно, мне хочется стукнуться головой о стекло. Так ужасно я себя еще не чувствовала. И зачем? Ради чего? Ради Кирилла? Веселья? К черту все это!
— Ох… Ну ладно. Просто тогда передашь ей привет, как выйдет. Если вдруг станет хуже, сразу позвони мне, — успокаивается мама, и я беззвучно выдыхаю.
— Конечно.
— Я наберу тебе еще, как Ангелочек заснет.
— Да, мамуль. Хорошо.
Убираю телефон от лица и опираюсь ладонями о подоконник. Напряжение отпускает, силы покидают тело. Что я делаю? Мне вообще не весело. Мне не нравится Кирилл. Это очевидно. Мне приятно его внимание, и я повелась… Осознаю так отчетливо свой промах, что хочется завыть, хоть на небе и не видно луны. Какая же я идиотка. Кому я хотела что-то доказать? Коту? Оксане? Всем вокруг, что я не хуже, чем остальные. Дура! Самая настоящая дура. Загнать себя в ловушку собственного презрения. Так отчаянно стараться быть собой, но все равно подстраиваться под ожидания других. 
Знаю, что должна сделать. Разворачиваюсь и выхожу из комнаты. За дверью стоит Кир, глядя в телефон с хитренькой улыбкой на губах. Переписывается с кем-то? Так это или нет, мне все равно.
— Я ухожу.
— Что? Почему? Ты же сказала, побудешь до двенадцати.
— Передумала.
— Я тебя не отпускаю, малышка, — произносит Кирилл, убирая телефон в карман джинсов и шагая на меня.
— А я и не спрашиваю.
Собираюсь обойти его, но парень резко прижимает меня к двери всем телом. Вздох срывается с губ, пытаюсь отпихнуть его от себя, но Кир перехватывает мои руки и до боли сжимает запястья, продолжая давить на меня грудью.
— Пусти, — рычу я.
— Не-е-ет, — в мое лицо ударяет смрадное дыхание. — Я, ***, больше недели за тобой бегаю. Ты кем себя возомнила, а?
— Я не просила тебя…
— Не просила? Коне-е-е-ечно. Ты же у нас «мадам никому не дам», так не переживай, я сам возьму то, что мне нужно.
Он тянется к моему лицу, а я отворачиваю голову, не переставая брыкаться.
— Кир, тебя ждут друзья! — пытаюсь хоть чем-то отвлечь его. 
— Подождут. Мы недолго. 
Его слюнявый рот на моей щеке. Мерзкие мурашки отвращения разбегаются по коже.
— Отвали от меня! — вскрикиваю громче.
— Да хватит уже, Богдана. Не строй из себя недотрогу. Ты хотела оказаться здесь. Все хотят.
— Я — не все! — злобно шиплю я и сгибаю ногу в колене.
Не уверена, что попадаю в нужную точку, но эффект есть. Кирилл отшатывается назад, прижимая руки к паху. По идее он должен корчиться пару минут, но парень оживает куда быстрее и уже снова собирается броситься на меня, но на его пути вырастает преграда.
Кот толкает Кира к противоположной стене, закрывая меня спиной. Как же я рада, что он здесь.
— Оп-па… Герой-любовник нарисовался, — ржет Синьков. — Пришел спасать свою маленькую подружку?
— Я тебя предупреждал…
— О чем? Что она фригидная психичка? Нет. А стоило бы. Что же ты за друг такой?
Кот уже заносит руку, готовясь выбросить вперед кулак, но я перехватываю ее, останавливая эту бессмысленную потасовку. Применение силы ничего не решит, а вот слова иногда могут быть куда действеннее кулаков.
— Твоя самооценка не знает границ, Синьков. Прикинь, ты не нравишься всем на свете. Нормальным девушкам, например. 
— Но тебе я нравлюсь, Богдана. Признайся. Ты не пришла бы сюда просто так, не отвечала бы на мои сообщения. Но ты здесь! Как моя девушка!
— Кто-о-о?! Что было у тебя в стакане? Какая девушка, Кир? Не было такого разговора. Я просто хотела посмотреть, что в тебе все находят. Загадка века! Кирилл Синьков! Вот и пришла. И знаешь, что увидела? Ты просто пустышка, сыплющая комплименты направо и налево. Если какие-то девушки на это клюют, то у них большие проблемы с психикой.
— А твоя самооценка, Богдана, побольше моей будет. Думаешь, что такая классная? Непохожая на других? Да ты просто трусиха, забитая в угол своими крутыми друзьями! Спустись с небес на землю! В тебе нет ничего особенного! Девка, как девка. Мне тоже было очень интересно, почему Кот тебя еще не расчехлил, а теперь все ясно… Кому нужна такая зануда, больше похожая на пацана, чем на девушку?
— Заткнись! — гремит Кот.
— А то что? Втащишь мне? Да че ты ее защищаешь все время? Надеешься, что когда-нибудь из гусеницы появится бабочка? Если она сейчас тебе не дает, то и потом не даст.
Кот дергается вперед и бьет Синькову прямо в нос, а я просто смотрю на это, не пытаясь вмешаться. Вряд ли это делает меня хорошим человеком, но… Кирилл заслужил. Его слова отзываются болезненной пульсацией в районе сердца. 
Трусиха! Зануда! Забитая крутыми друзьями девочка!
Кот резко хватает меня за руку. Вижу, как Кирилл сползает по стене вниз, закрывая ладонью нос. Он смотрит мне в глаза, и я читаю в его взгляде только одно — мы оба знаем, что он прав насчет меня.
— Мы уходим, — заявляет Богдан, и я не смею сопротивляться.
— Маруся… Нужно и ее забрать, — все, что получается выдавить.
В гостиной народу набилось уже столько, что трудно дышать. Нахожу глазами светлую голову и бледно-розовое пятно. 
— Марусь! Валим отсюда! 
— Ну слава Богу! — облегченно вздыхает подруга.
В такси едем молча. Кот сидит рядом с водителем, но я даже на заднем сидении чувствую его клокочущую ярость. Чувство вины уже не помещается во мне, и стекает слезами по щекам. Это я виновата. Думала, что самая умная. Еще бы! Просто гений с рыжей башкой.
Соврала родителям. Вытащила подругу на сомнительную тусовку. Заставила Кота волноваться и влезть в драку.
Молодец, Богдана! Десять баллов!
Единственное, в чем я реально убедилась, что не всем подходит жизнь большинства. Мы все время заглядываемся на кого-то еще, анализируем и осуждаем их действия и поступки, но рано или поздно наступает момент, когда хочется попробовать эту же фигню. Что-то вроде… Если десять человек перед тобой пару недель будут есть ложкой дерьмо, то через время ты тоже решишь положить в рот такую ложку. Им ведь вкусно. Вон улыбаются и причмокивают. И все это происходит из любопытства, по глупости, просто потому что ты… Обычный человек, которому необходимо находиться в толпе единомышленников, чтобы не сойти с ума. Никто не хочет быть психом одиночкой. 
Так что лучше? Есть дерьмо или быть «фригидной психичкой»?
Таксист высаживает нас возле дома Маруси. Богдан не торопится уходить, и я пытаюсь собрать мысли, чтобы сказать что-то правильное, что-то нужное, после всей фигни, которую натворила.
— Кот, ты хотел поговорить, — выходит еще большая фигня.
— Да! — взрывается он. — Хотел! И мы поговорим! Только на этот раз ты меня слушаешь, а не кричишь свою любимую фразу — «я взрослая и знаю все сама».
— Хорошо, — опускаю голову, потому что понимаю причину его злости. — Марусь, я попозже зайду, ладно?
— Да пойдемте все вместе. Холодина такая. Посидите на кухне, поговорите. Только соседей не разбудите, а то будет моя жопа завтра битая.
Во взгляде Богдана мерцает усмешка, намекая, что ему нравится эта идея, только вот не в адрес Маруси.