Передружба недоотношения

Кот сидит напротив меня и стучит пальцами по столешнице. Дверь в комнату закрыта, включена только боковая подсветка над рабочей поверхностью, вместо центральной лампы. Если Маруся хотела создать нам романтическую атмосферу, то она совсем не спасает ситуацию. Богдан злится, я расстроена. Разговор будет трудным, а я  так устала, но откладывать его больше нельзя. Нам есть, что обсудить и что высказать.
Для начала неплохо бы просто успокоиться.
— Хочешь чай? — спрашиваю, избегая прямого взгляда на Богдана.
— Нет. Не хочу.
— Ты очень злишься?
— А как ты думаешь?!
— Маруся попросила не кричать, — шиплю я.
— Да. Хорошо. Наверное, чай — не плохая идея, — вздыхает Кот.
— С валерьянкой… — добавляю я, поднимаясь.
— С говнянкой, — рычит он.
Когда на столе появляются две чашки чая, нервные качели немного замедляются. Богдан уже не выглядит взбешенным котом, да и я остываю, успев спокойно поговорить с мамой и пожелать ей и папе спокойной ночи. Приключение закончилось. Эксперимент провалился, но теперь я точно знаю, что мне нужно и «вкусно», а что все-таки «воняет», хоть и нравится другим.
Занимаю свое место за столом и жду первого хода от Богдана. Он же хотел о чем-то поговорить, пусть и начинает.
— Бо, может теперь ты объяснишь, что это было вообще? Куда тебя понесло?
Начать оправдываться и молить прощения, чтобы скорее все забыть, или?..
— А тебя? Это ведь твоя компания, — лучшая защита — нападение, и здесь оно более чем оправдано.
— Сейчас речь не обо мне.
— Это еще почему? То есть то, что нормально для тебя, неприемлемо для меня? Так? Тебе можно, а мне нет? Как так, Кот? Я не понимаю.
— Мы с тобой разные, Бо. Я люблю такие движухи, ты — нет.
— Получается, я какая-то неправильная?
— Ты меня не слышишь… Никогда не слышишь, — Кот смотрит в пустоту и качает головой. — Ты зациклена на своих выдуманных комплексах, думаешь, что с тобой что-то не в порядке, но это неправда. Лисенок, послушай… Я знаю тебя с детства, мы росли вместе. Тебе не подходят эти тусовки, такие парни, как Кир, и…
Он прав, мне все это не подходит, но тогда я еще кое-что не понимаю.
— Что тогда рядом со мной делаешь ты? Тебе ведь все это подходит? Я не вписываюсь в твою жизнь, Кот. Не подхожу по социальному статусу. Зачем ты со мной общаешься?
— Да что ты несешь? А?!
— Тише ты, — шикаю я. 
— Я пытаюсь. Перестань говорить ерунду. Мы не обязаны быть с тобой близнецами, любить одно и то же, общаться с одними и теми же людьми, для того, чтобы дружить, чтобы быть вместе. Я такой, ты другая, но это не значит, что мы несовместимы.
— Твои друзья моральные уроды, — выплевываю довольно жестко.
Кот усмехается и опускает подбородок, а после смотрит мне в глаза. Я его задела. Вижу это, но… Я сказала именно то, что думаю.
— Ты знаешь, что люди ведут себя по-разному в зависимости от ситуации и окружения? Они не святые. Да, я в курсе. Они делают много глупостей, ругаются…
— Обижают девчонок, — подсказываю я.
— А у этих девчонок головы нет? — отражает удар Кот. — Мы пацаны, Бо. Мы берем все, что плохо лежит или само идет к нам в руки. Или что теперь, всем быть скучными паиньками? А жить когда?
— Всем быть людьми! Для тебя жизнь эти гулянки фиг пойми где и фиг пойми с кем?!
— Ш-ш-ш…
— Не шикай на меня!
— Говори тише… Сама же просила, — говорит Богдан полушепотом. — Бо, я знаю, о чем ты думаешь. Это не вся жизнь для меня, но ее часть. Почему нет? Мне там весело, и они тоже мои друзья. Нас многое связывает с пацанами. Я знаю их чуть больше года, но мы уже через многое прошли. Тебе и не снилось.
— Ваши замуты…
— И они тоже. Я сейчас не это пытаюсь сказать. Как тебе объяснить? — Кот задумывается на несколько мгновений, напрягаясь. — Вот ты, например… Ты ведь знала, что Оксана полощет всех девчонок в школе за их спиной, ту же Марусю, но сама дружила с ней много лет. Почему? Потому что лично для тебя она была хорошей, а не для толпы вокруг. Мы все не идеальны, Бо, но это не значит, что мы плохие.
— Но потом я увидела, кто она на самом деле. Увидела и перестала с ней общаться.
— А до этого куда смотрела? Тебе было все равно, ведь все, что говорила Оксана не касалось лично тебя. 

Его слова бьют по больному, ведь они правдивы. Оксана высокомерна и заносчива, но я все равно дружила с ней и пропускала гадости, что она говорила о других, мимо ушей, пока не прилетело мне самой. А она ведь и о Богдане могла отзываться не очень лестно, и я молчала. Но ведь не все было так плохо. Точнее, не всегда. Она действительно была лучшей подругой для меня, какие-то моменты в любом случае были искренними.
Опускаю взгляд в чашку с чаем. Мысли водят шальной хоровод в голове. Люди, которые нас окружают, которые нам близки, не обязаны нравиться всем, и Богдан в чем-то прав. Наедине человек всегда открывается по-другому… Смысл дружбы в том, что ты принимаешь человека таким, какой он есть. Если это не выходит за рамки, конечно. Хотя, если верить телевизору, у маньяков и извращенцев тоже есть друзья, которые иногда даже не догадываются об их темных делах.
Есть поговорка: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Насколько она правдива? Можно ли взваливать на человека ответственность за действия его друзей? Или каждый отвечает сам за себя? И если поговорка верна… Богдан дружит со мной и со своими пацанами одновременно. С девочкой занудой и хулиганами. О чем это говорит? Может быть о том, что он дружит не с нашими общими характеристиками, а с нами, как с личностями и индивидуальностями?
— Ты ведь хотел, чтобы я влилась в твою компанию. Я попробовала. Чем ты недоволен? — задумчиво бурчу я.
— Если бы ты была рядом со мной, то я был бы максимально доволен, потому что тогда с тобой точно ничего не приключилось бы. Я бы не допустил. А ребята бы отнеслись к тебе, как к своей. Но ты выбрала Кирилла вместо меня… А все знают, чего стоят его девчонки.
— Но ты сам позвал Кирилла с нами в кино.
— Я же не думал, что ты на него поведешься. И не думал, что он попрет против меня с таким напором, но с этим мы еще разберемся… Почему, Бо? Что тебя в нем зацепило? Ты ведь умная девочка.
— Я не хочу обсуждать это с тобой. Проехали, — говорю я и запиваю горечь разочарования теплым чаем.
— Нет. Не проехали! Уже столько раз проезжали, что уехали фиг пойми куда. В тундру к полярным медведям.
— Я должна болтать с тобой о чувствах и отношениях?
— Раньше мы могли говорить обо всем, — печально произносит Кот. — Когда все изменилось?
Я знаю, когда, но не могу решиться произнести вслух. Переломный момент случился позапрошлой осенью. Тогда же дважды было разбито мое сердце. Неужели он сам не понимает?
— Наверное, когда ты начал встречаться с моей лучшей подругой… Теперь уже бывшей.
— В смысле? — переспрашивает Кот, и мне приходится поднять голову, чтобы увидеть чистое изумление на его лице.
— В коромысле, Кот!
— Да я начал с ней встречаться только потому что ты этого захотела!
Нокаут! От ослепляющей вспышки боли теряюсь в пространстве на несколько мгновений.
— Что ты сказал? — мой голос больше похож на шуршание тонкого ковра снега под кроссовками.
— Что слышала. Оксана мне тогда все рассказала. Я не хотел потерять тебя, вот и…
Сердце заходится в бешеном ритме, руки начинают дрожать. Шрамы ноют, возвращая меня в тот период времени. Один из самых жутких и эмоционально тяжелых. Я бы вообще его не вспоминала, но любопытство сожрет меня, если я не задам один важный вопрос.
— Что она тебе рассказала?
— Правду.
— Какую правду? — сжимаю зубы так сильно, что кажется чувствую вкус крови во рту.
— Что из-за меня ты не можешь нормально общаться и знакомиться с парнями. Тебе не нравится, что я все время кручусь рядом. Что ты устала от меня. И Оксана передала мне твои слова, мол ты обрадовалась появлению у меня девушки, той из спортивного лагеря. Помнишь? Только она не была моей девушкой, просто попросила меня помочь позлить ее бывшего, а я решил разыграть тебя. Собирался сразу признаться, что это все шутка, но вмешалась Ромашова...
— И ты решил встречаться с ней?
— Нет. Она сама прилипла. А потом твоя речь о том, что ты жутко за нас рада, и тогда уже да, мы начали встречаться. Я хотел, как лучше. Видел твое облегчение. Пытался сделать все, чтобы удержать тебя. Хотя бы, как подругу.
Не могу выдавить и слова. Меня зашвыривает на полтора года назад. Какие мы идиоты. Оба были на крючке у Оксаны. Мне она пела про взаимную любовь с Котом, заставляя изображать счастье при виде их пары, а ему про то, что я сама их чуть ли не свожу, отталкивая Богдана.
Вот это просчет. Вот это манипулирование доверием, моей глупостью и дуростью Кота. Я бы поаплодировала Ромашовой, она отличный стратег, но лучше бы вмазала ей как следует. Так все провернуть и остаться сухонькой и чистенькой. Это талант. Я сама отдала ей Богдана, и он пошел добровольно, получив толчок в спину от меня. Шикарно! Просто шикарно!

Начинаю перебирать моменты в голове, выискивая нестыковки.
— За что ты ударил Вадика на конкурсе «Мисс Осень»?
Очередь Кота отводить взгляд. Он бьет пальцами по чашке и сжимает губы.
— Он меня выбесил.
— Это не ответ. Ты начал встречаться с девушкой, которая ему нравилась с первого класса. У него было больше оснований, чтобы втащить тебе.
— Вадик всегда знал, что Оксана для него — девочка с постера. Смотрю и нравится, но в реальности ничего быть не может. Он не питал никаких надежд.
— Но ему было больно.
— Мне тогда тоже было больно, — рычит Кот.
— Почему?
— Девушка, которая действительно нравилась мне, начала встречаться с другим.
Я уже ничего не понимаю. Запуталась в паутине прошлого. Она липнет к волосам, застилает взгляд, душит, царапая шею. Что происходит? Сколько еще дыр в нашем общении? Мы вообще были друзьями?
— Почему ты не переключился на нее? Почему продолжал встречаться с Оксаной? — пытаюсь хоть какую-то логическую цепочку выстроить.
— Шансов не было. Никаких…
— Ты же говорил, что не был влюблен, — вспоминаю наш недавний разговор, после кино.
— Я не знаю, что это было. Назвать это любовью… Слишком громко, наверное. Ничего ведь не было.
— Я ее знаю?
— Да…
Воздух превращается в плотное желе. Не могу сделать нормальный глубокий вдох. Поднимаю глаза и встречаюсь с прямым кошачьим взглядом. Холодные мурашки паники, жжение в груди. Это какой-то бред. Не может быть! Просто не может и все!
— И кто она?
— Ты…
Я все жду, что Богдан как-то дополнит свою фразу. Сердце стучит в ушах, и я слышу эхо его тихого голоса, будто он сказал через рупор прямо мне в ухо. 
Ты… Ты… Ты…
— Я тебе?.. — во рту так сухо, что не получается закончить вопрос.
— Да, — на выдохе произносит Кот, запрокидывая голову, словно ему предстоит поднять непосильный груз. — Мне нравилась ты. Разве это было не заметно?
Кажется, я сейчас отключусь. Сердце работает с такой скоростью, что колотит все тело.
— Нет. Это было вообще незаметно!
Выпиваю оставшийся чай залпом и со стуком ставлю чашку на стол.
— Слушай, Бо... Не психуй. Ладно? Это было давно. Это ничего не меняет. Мы друзья. Я все понимаю.
— Ни черта ты не понимаешь, Кот, — не получается сдержать горьких слез, пара крупных капель падает с ресниц.
Это ненормальная реакция. Я знаю. Но как только подумаю обо всем. О ситуации в целом. Становится так больно. Так тошно. Предательство Оксаны проносится сквозь время. Снова этот нож в сердце. Даже не нож… Топор! Огромный, как у фентезийных орков или великанов.
— Лисенок… 
Замешательство в его голосе, короткий порыв придвинуться ближе. Не могу успокоиться и закрываю ладонями глаза.
— Бо, — произносит Кот и опускается на рядом стоящий стул. — Ну чего ты? Я так сильно бешу тебя?
Склоняю голову и упираюсь виском в его плечо. Богдан обнимает меня одной рукой за плечи, а второй гладит по голове. Прямо как в детстве, когда я расстраивалась из-за плохой оценки, считая, что скорее учитель ошибся, чем я сама.
— Да, — всхлипываю. — Ты бесишь меня. Всегда бесишь. А сейчас особенно, потому что…
Только бы у меня хватило сил сказать. Признаться уже. Ком в горле размером с семейство ежей, слезы уже льются водопадом. Столько времени сдерживать этот поток… Плотина прорвана до последнего бревнышка, но самое главное все еще не озвучено.
— Бо, все в прошлом. Сейчас мы только друзья. Я не буду мешать тебе… Кир не в счет, он дебил, который тебя не достоин. Вадик тем более!
Истерический смешок срывается с моих соленых губ.
— Я любила тебя с пятого класса, Кот… Если это можно так назвать. Все это время. Ты был для меня больше, чем друг, — признание причиняет боль, вновь раскалывая сердце, ведь я понимаю, что уже поздно. — И Оксана это знала. Знала, как никто другой. Когда у тебя появилась девушка. Ну, вот та первая, фальшивая… Мне было так плохо и Оксана придумала план, чтобы мы с тобой… — воздуха в легких не хватает, рыдания вытесняют его. — Чтобы я…
Богдан обнимает меня крепче, и я обхватываю его торс, выжимая мокрую щеку в его толстовку.

— Она все знала, понимаешь? Она просто… Развела нас обоих, как малышей…
— Тише, Лисенок, — ласково шепчет Богдан. — Не плачь, пожалуйста.
— Я поссорилась с тобой. Мы не общались несколько месяцев! А все из-за этой стервы.
— Почему ты просто не сказала мне?
— А почему ты не сказал?! — взрываюсь я и бью его по спине.
— Потому что дебил…
— Два дебила — это сила…
И тут мне внезапно становится легче… Как будто с меня слетает панцирь весом в сто килограммов. Груз, который лежал на душе, больше не тяготит. Дыхание выравнивается, половина слез высыхает, а другая впитывается в толстовку Кота.
И остается один вопрос… Что теперь? Мы оба признались, но оба в прошедшем времени. Столько всего уже произошло. Столько изменилось, как и мы сами. Где теперь эти чувства? Чем они стали? Во что превратились?
— Мы ведь все еще друзья? — спрашивает Кот.
— Конечно, — отвечаю, закрывая глаза, так не хочу его отпускать, но чувствую, как хватка становится слабее. — Конечно друзья. Кот и Лисенок — не разлей вода.
— Отлично, потому что мне нужна твоя помощь, как от лучшей подруги.
Отстраняюсь и вытираю пальцами щеки, которые уже стянуло от соленой воды. Наверное, я сейчас похожа на бомжонка с темными кругами под глазами.
— Валяй, — говорю я и тянусь за второй, еще недопитой, чашкой чая.
— Я хочу признать одной девушке, но… Я ведь луфарь в этих делах, ты же знаешь.
Чуть было не давлюсь чаем. Единственное, что хочется сделать, так это разбить чашку о голову Кота и вытолкать его вон, но… Я не могу это сделать. Не могу злиться на него. Мы в равных условиях. Мне было больно. Ему тоже. Мы все это пережили и уже давно решили идти дальше. И мы друзья. Были ими и остаемся. А друзья помогают друг другу, во что бы то ни стало.
— А я прямо спец, — кривлюсь, возвращая чашку на стол.
— Ну, ты же девчонка…
— Да уж не пацан. Как тонко ты подметил. Линзы что ли надел?
— Ты поможешь или будешь выделываться?
— Кот… — тяжело вздыхаю. — Тут нет рецепта. Я не могу написать тебе речь. Если нужно именно это, то Гугл в помощь. Но тогда все будет наиграно, пластмассово, сказанное или написанное кем-то другим. Слова должны быть просто искренними, а не красивыми или супер-правильными. 
— Ладно, — Кот разворачивает корпус и садится лицом ко мне. — Мне нужна репетиция. Я попробую, а ты скажешь, что не так.
А можно меня сразу пристрелить? Повеселилась Богдана. Шикарный вечер и ночь пятницы, которые я запомню надолго. Вот лучше бы сидели с Марусей дома, смотрели телик и ели конфеты.
— О-кей, — самостоятельно выхожу к стене, лицом к дулу пистолета.
Богдан берет мои ладони в свои и смотрит в глаза. Отчетливо вижу, как он изменился за последние полгода. Это уже не пацан, а парень, которому скоро восемнадцать. Из глаз пропали детские смешинки, но осталось кошачье лукавство. Черты лица заострились, прическа стала еще короче.
— Бо, мне нужно сказать тебе кое-что… Давно пора. Ты удивительная. Самая веселая и классная девчонка из всех, что я знаю. Я люблю твои ужасные шутки и вечное недовольство всем миром. Обожаю твои непослушные рыжие волосы и веснушки. Ты понимаешь меня и поддерживаешь, как никто другой. Рядом с тобой мне спокойно, как дома, даже если мы оба сидим на ящике динамита и играем с зажигалкой. Если это не любовь, то я не знаю, что это такое.
В голове свистит ветер. Его слова вгоняют меня в состояние транса, и только теплые руки удерживают еще в этой комнате.
— Кот, — хриплю я, возвращая голос. — Очень круто, конечно, но лучше порепетируй признание той, которой действительно хочешь, а не мне.
— Когда ты так отупела, Лисецкая? — усмехается Богдан. — Я признался той, которой и хотел.
— Что? — в истерике задыхаюсь я.
— Я люблю тебя, Лисенок. Больше, чем друга. Так понятно? Я не знаю, что мне еще сделать или сказать, чтобы до тебя наконец дошло. Я не хочу больше это скрывать. Не могу. Я пытался… Пытался быть тебе просто другом, но… 
— Богдан, — перебиваю, — ты больше чем друг. И я… — судорожно подбираю слова, которые не видны и не слышны из-за фейерверка в моей голове.
— Надоело, — Кот берет мое лицо в ладони и наклоняется вперед, — я хочу поцеловать тебя уже года три, наверное.
Замираю, распахивая глаза. Страх первого поцелуя очень противный. А вдруг Кот поймет, что я еще не целовалась? Что делать, если стукнемся зубами? Куда деть язык? Сомкнуть губы или открыть рот? 

А-а-а-а! — бешеная курица с выпученными глазами бегает по кругу внутри моей головы.
— Расслабься, Бо, — мягко произносит Кот. — Это не больно, — усмехается он.
— Ты стебать меня будешь или поцелуешь уже?!
Стоило открыть рот, как его тут же закрывает поцелуй. Напористый и внезапный. Опускаю веки, не понимая, что творится, и ощущаю нежные губы Богдана и его дыхание. Хорошо, что я не воспользовалась помадой, а вот Коту гигиеничка не помешала бы. Еще пара движений невпопад, но потом… До меня доходит. Это похоже на танец. Доверься партнеру, и все будет хорошо.
И я верю Богдану. Верю в нас обоих.
Волнение отходит на задний план, а в первую линию шагает воодушевление и наслаждение. Все не так уж и плохо. Я не захлебываюсь слюной, не бьюсь зубами и не прикусываю язык Кота, который так аккуратненько и ненавязчиво проникает в мой рот.
Позволяю Богдану вести, следуя за ним. Повторяю движения и чувствую одобрение, когда он поглаживает мои щеки и шею.
Через какое-то время отлепляемся друг от друга. Не знаю, на сколько мы выпали из реальности, но губы пекут так, будто я поцеловала раскаленную сковороду.
— Лучше, чем я думал, — говорит Кот, протягивая руку, чтобы коснуться большим пальцем моей нижней губы.
— Пошел ты! — бью его по ладони. — Дурак… — опускаю голову, скрывая смущение.
— Бо, мы уже не дети, а ты ведешь себя…
— Ми узе не дети… Бе-бе-бе… — кривляюсь я, потому что к одной курице в голове присоединилась еще парочка.
Кот смеется и вновь тянется ближе, чтобы оставить еще один легкий поцелуй.
— Тебе нужно поспать. Уже и так слишком много веселья для одной ночи, — говорит он уже серьезно.
— Ага, весело... Оборжаться. Запишусь на конкурс стендаперов. Народ тоже повеселим.
— Не забудь имена поменять и сказать, что все совпадения случайны. 
— Нет в мире больших дураков…
— Я бы поспорил.
— Ладно. Вали уже.
— Так ты провожаешь своего парня?
— Своего… Кого-о-о-о?
— Парня, Лисенок. Привыкай к этой мысли, — Кот щелкает меня по носу. — Идем, закроешь за мной дверь.
Мы пара? Серьезно? Нужно срочно выглянуть в окно. Может быть начался Апокалипсис или мы попали в параллельную реальность? Иначе как еще можно объяснить то, что происходит?
Вхожу в спальню Маруси и тихонько закрываю за собой дверь. Подруга сидит на широкой кровати с телефоном в руках и что-то яростно печатает. Ее кудряшки уже похожи на легкие волны, от яркого макияжа нет и следа, а вместо нарядной одежды простая футболка и спортивные штаны.
— Посуда цела? — спрашивает она, не поднимая головы.
— Да…
— Вы притихли минут на двадцать, я уж было подумала, что один из вас прибил второго. Скажи честно, на кухне труп? Если да, то нам нужно литров пять кислоты...
— Все живы. Богдан ушел на своих двоих.
— М-м-м… — Маруся хмурит брови, заканчивая сообщение, а после поднимает на меня взгляд. — Тогда что вы делали целых?.. Не может быть! — вскрикивает она, вылупившись во все глаза.
— Не вопи так, — усмехаюсь я, все еще отходя от эйфории первого настоящего поцелуя.
— Вы там что? Целовались?
— Не-е-ет, — качаю головой. — Ты что? Я с ним? П-ф-ф-ф…
— Не чеши мне тут, Лисецкая. Ты свои губы видела? Ну надо же… Неужели вы — два дурака, наконец-то, перестали страдать ерундой?
— О чем это ты?
— Ваша симпатия никогда не была просто дружеской… Это было и ежу понятно.
— Фигово, что я не еж, — бурчу недовольно и плюхаюсь на постель, ощущая, как усталость толкает в спину.
— И что теперь? Вы встречаетесь?
— Не знаю… Наверное…
— А где радость? Разве ты не этого хотела?
Вопрос точно в цель. Хотела ли я встречаться с Богданом? Да. Конечно. Но это было… Полтора - два года назад. Я мечтала об этом, но никогда не думала, как наши отношения будут выглядеть, если мы перейдем из разряда друзей детства к определению — пара? Все ведь изменится. Что мы будем с этим делать? Получится ли у нас? А если нет? Что тогда? 

Бойтесь своих желаний. Они могут сбыться, а вы даже не будете знать, что с ними делать.
— Все привыкли видеть нас друзьями. Мы с пятого класса доказывали всем вокруг, что не влюблены, что просто дружим, а тут… — меня пугают собственные размышления.
— А тебе не все равно, Бо? — вздыхает Маруся. — Ты для кого живешь? Для себя или для людей вокруг?
— Для себя, конечно, — отвечаю не раздумывая.
— Вот и живи!
Такая жизнеутверждающая фраза, что трудно не согласиться. Жить нужно в первую очередь для себя и пробовать то, что хочется, иначе… Сожаления сожрут тебя, а ты и не заметишь. Так и останешься в безопасности собственных страхов, завернутый в кокон из грустных мыслей о несбыточных мечтах.
— Спасибо, — улыбаюсь подруге.
Маруся подмигивает в ответ, но, как только ее телефон жужжит, оповещая о новом сообщении, она раздраженно цокает. Мобильник мигает, сыпятся сообщения. Маруся хватает его, читает послания и бросает телефон обратно на кровать.
— Кто там? Пры-ы-ынц? — тяну я противным голоском.
— Его конь! Фырчит и копытами машет!
— Все так плохо? — вот теперь спрашиваю уже серьезно, потому что вижу, что Маруся не просто злится, а еще и расстраивается.
— Послушай мой совет, Богдана… Никогда. Никогда! Не продолжай отношения с парнем, если видишь, что ты для него не просто не на первом месте, а вообще где-то в хвосте двадцатки… Он может говорить тебе раз за разом, что любит и ценит, но все равно выбирать не тебя, а друзей, знакомых, какие-то дела, о которых тебе не нужно знать, и еще кучу всего. Только не тебя! Это худшее, что может быть. Влюбиться в эгоиста...
— Так брось его, Марусь. Зачем он тогда тебе нужен? Ты все время грустишь из-за него. Это ненормально.
— Легко сказать, Лисецкая… Парни хитрые. Сначала они все такие хорошие. Куча внимания, пишут каждые пять минут, звонят, зовут на свидания. Проникают тебе под кожу, заставляют привыкнуть к этому ощущению невесомости, а потом… Ты становишься наркоманом, а доза-то у него. И начинается веселая игра в манипуляции. Он становится кукловодом, а ты куклой, которая и танцует и поет под его дудку.
Ого… Не думала, что Маруся так шарит в отношениях, да еще и умеет так красиво изъясняться. Но одно дело говорить, и совсем другое — действовать.
— Если ты все это понимаешь, тогда почему?..
— Да потому что, когда я его вижу, в голове появляется та самая обезьяна с тарелками… — выплевывает она. — Стоит ему извиниться и раскинуть руки, как хочется броситься на шею за новой дозой счастья. Это жесть какая-то. Вот когда его нет, я все понимаю, но как только он нарисовался на горизонте...  — печально опускает подбородок подруга.
— Марусь… — касаюсь ее плеча, чтобы хоть как-то поддержать. — Хочешь, я попрошу Кота, он со своими отморозками поговорит с твоим принцем и…
— Нет. Нет! Ты что?! Это последнее дело. Все в норме… Давай лучше спать. Я так замучилась, что сейчас отрублюсь за две секунды.
— Да… Хорошая идея… — зеваю я.
— Иди только умойся, а то ты похожа на рыжую панду. И губы намажь увлажняющей помадой. 
— Ой… Отстань!
Долго не могу заснуть, прокручивая в мыслях события сегодняшнего вечера и слова Маруси. Когда мы мечтаем об отношениях, даже не зная, что это толком такое, то конечно же, не задумываемся о проблемах, которые могут возникнуть. Фантазия чиста. Любовь, которую мы видим в фильмах и книгах абсолютна и всесильна. Она преодолевает расстояния и рушит барьеры. Влюбленный человек никогда не причинит вреда своей половинке, все только во благо, и счастье любимого, конечно же, превыше всего.
А так ли это в реальной жизни?
Маруся любит своего принца. По ее словам, он тоже влюблен. Так почему она все время ходит расстроенная? Почему он заставляет свою девушку грустить? Мое мнение субъективно и однобоко, но по тому, что я вижу — он реально конь педальный, а не принц. 
Любовь — это счастье и радость, бабочки и мурашки. А что если этого всего нет? Если остаются только тревоги, стресс, слезы? Значит, это не любовь?  А она была вообще? Как отличить иллюзию и навязчивое желание, привычку и страх одиночества от настоящего прекрасного чувства? Как не обжечься в самый первый раз?