Маленькие Радости и Горести Адвентина

14:53

   Немного поразмышляв о тщетности бытия, муха подлетела к старой склеенной вазе. Тонкие ниточки клея соединяли нежно-розовые осколки, похожие на длинные шрамы, которыми одаряет нас жизнь. Они напоминали паутину какого-нибудь паука-импрессиониста, фантазера, поклонника современного искусства, который, решив скреативить и выделиться среди толпы бездумных сородичей, сплёл этот шедевр, вдумываясь в каждый миллиметр необычного узора. От такой паутины мало толку, что уж сказать, совсем толку никакого, зато не как у всех! Зато необычно! Ведь он старался! А раз старался, то желательно по головке погладить, ведь без "по головке погладить" совсем нельзя, зачем же тогда стараться! В чём же смысл, если нет долгожданной награды, то бишь, восхищенных и одновременно завистливых взглядов соплеменников? Нет, без этого у нас не творят, без этого творить неинтересно, незачем, да и вообще неприятно!

   Такие непростые философские мысли посещали нашу неразлучную спутницу, задерживая её на этой старой, склеенной вазе с ярко пестревшими, недавно сорванными васильками. А может и не посещали, кто знает этих мух. Это те ещё особы, вроде летит себе, летит и вдруг - хоп! - и присела прямо на раскрытый журнал, и, кажется, так его внимательно и досконально изучает, что диву даешься: что за мухи любопытные пошли! А, может быть, они такими были всегда?

   Именно эта ваза стояла на подоконнике - только совсем новая и с нежными пионами вместо васильков - когда Питер влезал в комнату маленькой Темпл. Сердце мальчика билось где-то в горле как бешеное, а глаза горели лихорадочным огнем, выдавая его возбуждение. На большой кровати лежала девчушка с закрытыми глазами, явно о чем-то мечтавшая. Пока наш разбойник собирался духом и решал, лезть ему или все-таки не лезть в чужой дом, маленькая Элиза погрузилась в сладкую дремоту. Наконец-то Питеру выпал шанс хорошенько рассмотреть ее. Перед ним предстала девочка лет девяти-десяти с забинтованной головой. Длинные темные волосы были разбросаны по подушке, мечтательная улыбка бродила по пухлым розовым губам, а нежные детские руки обнимали подушку. Курносый носик время от времени сладко посапывал, а густые ресницы дрожали, норовя вот-вот раскрыться. Питер стоял, не в состоянии пошевелить и пальцем. Ему казалось, что эта девочка была феей из маминых сказок, ее окружал волшебный свет. Словно лучик солнца, Элиза сияла и излучала тепло в этой небольшой комнате. Мальчику казалось, что если бы вдруг солнце потухло и на всей земле поселилась ночь, то в этой комнате ничего ровным счетом не изменилось бы - сияние, исходившее от Элизы, осветило бы всю комнату.

   Мальчишка резко покачал головой. "Что за глупые мысли лезут в голову? Девчонка как девчонка, ничего особенного! А я тут распинаюсь, мол, какая красивая! Хватить сопли пускать! Стыдно как! И после этого я еще называю себя приемником Робин Гуда? Да за такое не то что глупые соседские мальчишки или родные сестры, да что я такое говорю, сам себя перестанешь уважать! Вздор!" Питер разочарованно вздохнул, в душе ругая самого себя.

   Элиза медленно открыла глаза. Услышав чей-то вздох, девчонка подумала, что в комнату зашла мама, но сейчас перед ней стоял  светловолосый мальчишка, в летней рубашке и потертых шортах. Серые глаза с тревогой уставились на Элизу, и хулиган поднес палец к губам, приказывая девочке молчать. Однако маленькая Элиза так испугалась этого нежданного гостя, что красивые карие глаза раскрылись в неподдельном изумлении, а пухлый ротик чуть приоткрылся, будто бы готовясь вот-вот выпустить испуганный крик. Питер, мигом сообразивший что к чему, одним прыжком настигнул Элизу, крепко закрыл ее рот своей вспотевшей от напряжения ладошкой и тихо прошептал:

- Прошу, только не кричи. Я ничего тебе не сделаю, честное слово! А если ты закричишь, то меня поймают, и тогда мне несдобровать. Я ничего плохого не замышляю, я просто пришел поговорить. Хорошо? - Питер заглянул в глаза Элизе. - Я сейчас отпущу тебя, а ты не будешь кричать. Договорились?

  Девочка, испугавшись еще больше, стала усердно кивать головой. Хулиган, как бы не доверяя этой маленькой бояке, внимательно вглядывался в ее глаза. Казалось, два маленьких огонька с мольбой уставились на нашего героя и просили о пощаде. 

- Не надо кричать. Я не обижу тебя, даю честное слово приемника Робин Гуда! - с мольбою в голосе выпалил Питер.

   Хотя для маленькой мисс Темпл эти слова едва что-то значили, после произнесенной клятвы девочка чуть притихла и уже спокойно и уверенно кивнула. Выждав еще с полминуты, Питер осторожно убрал руку и быстро отскочил обратно к окну, на случай если его новая знакомая не сдержит своего обещания. Однако Элиза не закричала и с любопытством оглядывала мальчика. 

"Мне кажется или я его уже видела? Странно. В нем чудится что-то знакомое, будто бы это он..."- В это мгновение ужасная догадка посетила Элизу. Это он! Это всё он! Этот мальчишка её обидел!

- Это ты, - выдохнула девочка, - это ты запустил в меня камнем!

   Питер пристыженно опустил глаза. Он надеялся, что Элиза его не разглядела и не узнает, но было уже поздно. Если она сейчас закричит, то придется на свой страх и риск спрыгнуть из окна, а там будь что будет. Мальчик уже просчитывал, когда настанет подходящий момент, чтобы удрать, однако Элиза все молчала и молчала, даже и не пытаясь что-либо предпринять. 

- Прости, я так, не специально, в общем. Камень случайно сорвался, я совсем не собирался в тебя его кидать. Просто так получалось, я совсем не ожидал. Мы просто кида... - тут Питер невольно запнулся. То, что они кидали камнями в ее дом, представлялось мало привлекательным, и признаваться было неприятно, поэтому мальчишка еще больше смутился и прикусил губу, коря себя за глупость. Элиза смотрела на него с удивлением, казалось, пытаясь, что-то понять.

- А кричали вы что? Я не расслышала, но вы что-то громко выкрикивали, и моя мама очень разозлилась. Что вы кричали?

   Питер еще больше смутился. Хулиган не знал, что и сказать. Признаваться в том, что они обзывали ее прилизой, а кота гурманом, он не хотел - мальчишке было совестно об этом сказать, - но врать этой несчастной девочке ему совершенно не хотелось. Поэтому Питер, потупив глаза и внимательно разглядывая свои босые ноги, пробурчал что-то невнятное и так и остался стоять, боясь как бы Элиза не начала ругать его. 

   Но девочка, заметив смущение своего нежданного гостя и так ничего и не поняв, вспомнила наставления своей матери: гость, каков он бы ни был, должен быть радушно встречен и его нужно развлечь. Элиза нахмурилась. 

"Что-то у меня с радушием как-то не получается. Да и как мне с ним говорить? Он же влез ко мне в окно! А мама ничего не говорила про такие случаи, что же мне теперь делать?" 

   Так они застыли на несколько минут: у окна Питер в напряженной позе рассматривает свои босые ноги, в любой момент готовый выскочить наружу; и Элиза, сидящая на кровати, с повязкой на голове, исподлобья рассматривает мальчишку. 

   Решив, что долго так не может продолжаться, и собравшись с мыслями, Питер поднял глаза на Элизу, осторожно подошел к ней, будто бы боясь спугнуть свою новую знакомую, и протянул руку.

- Меня зовут Питер, если что. Я - приемник Робин Гуда, заступника слабых и обиженных! - гордо вскинув голову сказал наш хулиган.

- Очень приятно. Элиза, - пролепетала девчонка, протянув руку в ответ. Для маленькой Темпл ситуация была крайне необычной: с ней еще никогда никто так не знакомился, тем более какой-то мальчишка! - Я...я...я просто Элиза. 

- Будем друзьями? - с надеждой в голосе спросил Питер.

- Будем! - радостно вскрикнула Элиза. 

"У меня будет друг! - живо мелькнула мысль. - Ура! Можно будет рисовать, болтать и даже мечтать вместе! Конечно, жаль, что он мальчишка, но что поделаешь! Выбирать не приходится! К тому же, он наверняка хороший! Хотя мама скорее всего не одобрит. И ведь это из-за него у меня теперь болит голова..."

   Эти мысли как вихрь пронеслись в голове нашей маленькой знакомой, и все сомнения отобразились на ее милом детском личике. Больше всего наша маленькая героиня боялась, что ее маменьке что-нибудь да не понравится, и она с укором посмотрит на свою дочку. Ох уж те ужасные моменты, когда девочка уже чувствовала, как ее мать разочарованно вскидывает на нее глаза, увидев промоченные дождем банты. А в это самое время Анна Темпл торопливо раздевала дочку, боясь, как бы та не простыла, и ругая себя за то, что не смогла встретить дочку со школы. Каждую секунду девочка ждала, что мать ее заругает, накажет или, того хуже, поставит в угол, но нет, миссис Темпл все так же хлопотала вокруг своей дочурки, бурча под нос что-то не членораздельное. Может показаться, что бедного ребенка так запугали, что он стоит не не может шевельнуться, многие подумают о том, как не повезло Элизе, но на самом деле, Элизу никогда не наказывала, бывало ругали, когда она разрисовывала стены родительской комнаты, и однажды даже поставили в угол, за то, что она залезла на крышу дома и скинула оттуда пару лампочек. Это были лишь маленькие страхи, которые порой полностью завладевали разумом Элизы.  

   Питер, смекнув из-за чего произошла такая быстрая перемена, выдал:

- Элиза, прости меня, пожалуйста, я больше так никогда не буду. - И порывисто вдохнул. Эти слова он слова знал наизусть и читал как скороговорку, потому что его отец, достопочтенный мистер Соффет, однажды заставил его пятьдесят один раз повторять "Рози, прости меня, пожалуйста, я больше так не буду", после того как Питер ее больно ущипнул за то, что годовалая кроха выдрала целый клок светлых волос своего брата. И каждый раз, когда мальчишка запинался, ему добавлялось еще пять штрафных очков, то есть плюс пять повторений. Несмотря на кажущуюся мягкость, мистер Соффет был очень строгим отцом, и если уж так случилось, и Питера на чем-то поймали, то мальчишка знал, что ему несдобровать. Помнится, когда он однажды хлопнул дверью, отец его заставил сто раз ее бесшумно закрывать. Поначалу казалось легко, но ближе к середине рука мальчика начала ныть, а к восьмидесятому закрытию и открытию двери Питер уже практически не чувствовал руки. Это был хороший урок - с тех пор, двери в доме захлопывались только из-за сквозняка. 

   Не успела девочка раскрыть рта, как на лестнице послышались легкие шаги миссис Темпл. Мальчик и девочка с ужасом посмотрели друг на друга.