Глава 22 "Разбор полётов"

Небольшой частный самолёт мягко и беззвучно коснулся посадочной полосы аэропорта Валенсии, точно не хотел тревожить и беспокоить никого и нечего вокруг. Поднялась только пыль, которую быстро унёс ветер. Вокруг было пусто, уныло и сухо.

Через пять минут опустили трап, и к самолёту подкатил чёрный мерседес с двумя флажками на капоте. Вивьен здесь ждали, как и везде, готовы были принять по высшему разряду, как жаль, что Испания, в этот раз, не была такой нежной.

Влажный и промозглый ветер ударил по девушке, как только она вышла из своей «капсулы». Темные очки, строгий серый костюм, безупречная обувь и растрёпанные волосы — нечто лучше не передавало её ощущения, как внешний вид.

Быстро сев в машину, она, Кристиан и пара ролоев, уже ждавших их, с невероятной скоростью понеслись по припорошенному песком шоссе вдаль, к побережью.

Почему вокруг так пусто? Ни людей, мирно гуляющих под летним солнцем, ни машин, вечно спешащих вперёд — ничего живого, только безмолвный пейзаж.

Академию было видно издалека. Она не стояла прямо у обочины дороги, была спрятана между скалами, но сейчас найти её было невероятно просто — полицейские и военные машины с мигалками, чёрными номерами столпились, точно фанаты на матче по футболу.

Девушка закрыла глаза и сосредоточилась — очередная политическая ситуация, переговоры, дипломатия. Ей просто хотелось стереть угрозу с лица земли, и пусть это были живые люди, они мешали ей и угрожали её народу, но там была куда более страшная опасность. Там были они — воплощение ночных кошмаров божественных детей, страх и боль, собранные воедино невероятно выносливые тела. Признаки, чудовища, монстры...

— Он обещал мне верность, — пробормотала принцесса. Кристиан, сидевший подле и мявший край чёрного пальто, поднял на неё глаза.

— О чём это ты? — ему не нужен был ответ — они оба думали об одном и том же, только он скрыл...

Вивьен заметила перемену в его лице и настроении и, резко повернувшись к нему, грозно прошептала.

— Что ты знаешь? — её карие глаза были дикими, требующими, беспощадными и раздавленными одновременно. Юноша рассказал всё: о том, что скрыл письмо от таинственного отправителя, о своих сомнениях и вопросах. Девушка слушала внимательно, ни разу не перебив, но она не сводила с него испытующий взгляд, а он пытался прятать глаза и так и не взглянул прямо в её.

Вивьен вертела в руках кусок бумаги, уже помятый и не такой свежий, как раньше. Но буквы и слова не постарели, они несли и угрозу и мир, и добро и зло, и надежду и намёк на гибель. Полнолуние было два дня назад. Она не пришла на встречу, теперь опасность грозит многим. Им нужно было всего лишь её слово, только гарантия того, что они могут мирно жить, без страха и принуждения.

— Ты понимаешь, что ты наделал? — тихо, но очень жестко произнесла она и слегка сжала пальцами подбородок юноши, она хотела видеть его глаза. — Ты понимаешь, что в Академии могут быть они, и пострадают и дети и люди. Признаки не станут ждать и слепо верить — они возьмут то, что захотят силой или по нашему решению.

Кристиан убрал её руку от своего лица. Он понимал, что облажался по полной программе, но признать это не собирался.

— Ничего. Мы сможем всё исправить. Я уверен, — хотя его голос говорил совершенно обратное — перспектива встретиться с ночными признаками его не радовала.

Вивьен задумчиво смотрела в окно, машина уже давно съехала с шоссе и пробиралась лабиринтом скал, которые, до недавнего времени, казались уединённым и даже заброшенным местом. Через каждые несколько метров, «Мерсу» принцессы проходилось буквально протискиваться между патрульными машинами и сигналить небывалому числу зевак, которые точно по волшебству сконцентрировались здесь, у самой уязвимой из академий. Об элитном пансионе искусств знал весь мир: от самых влиятельных и богатых мира сего, до обычных смертных, в полном смысле этого слова. Многие богатенькие детки чудом пробивались в это учебное заведение за немыслимые суммы денег, но выдерживали не более половины года, потому что не обладали необходимыми врождёнными свойствами для обучения здесь.

Сейчас там находилось семьсот восемьдесят три ученика, из которых не более двадцати были людьми. Их безопасность приравнивалась к поддержанию мира на земле, и это сейчас было наиболее важно.

Наконец машина остановилась. Все люди, которые только недавно мельтешили вокруг, занимались своими делами и выполняли приказы начальства, замерли. Вивьен, смотря через окно, почувствовала себя посетительницей «сада Медузы»* или странником в пустом и безмолвном лесу.

Кристиан, понимая величину своей оплошности на сегодняшний день, вышел из машины, с силой захлопнув дверь. Вивьен мысленно поблагодарила его за то, что ей ещё пару минут дадут прийти в себя. Нужно было срочно примерить «маску» правителя и общественного деятеля, «маску» девушки из высшего сословия, как ни банально это прозвучит. От неё решений зависят многие жизни, и плевать, насколько чёрствой, властной и холодной придётся быть сегодня.

Кристиан подошел к человеку в форме, и они пожали друг другу руки. Солдаты и полиция вокруг были собраны и готовы действовать. Их пронзительные глаза, как сканеры, бродили вокруг, от чего люди казались неестественными и душевнобольными.

Принцесса перевела взгляд на своего стража, который сидел около водителя, и кратко кивнула ему в знак того, что готова. Тот немедленно вышел из машины и открыл дверь своей госпоже.

Вивьен, гордо вскинув голову, вышла из своего «укрытия» и тот час пожалела об этом. Она слышала мысли, видела пустые лица людей, которые были готовы на всё, лишь бы исполнить приказ, но не её. Ситуация казалась полностью бесконтрольной.

Девушка то сжимала руки в кулаки, то разжимала вновь, её длинные ногти впивались в ладони, точно жаля их, оставляя «кровавые» полумесяцы на нежной коже. Боль помогла сосредоточиться.

Вивьен подошла к Кристиану, который стоял возле высокого мужчины в форме. Как непривычно было видеть военного, они обычно вышагивали на парадах по телевидению, но не в живую, и сейчас этот человек стоял перед ней, словно восковая кукла, сбежавшая из музея.

— Comandate*, — произнесла принцесса, вглядываясь в выцветшие от времени и напряженной работы, голубые глаза офицера. На его обшлаге** была только одна восьмиконечная звёздочка, — не объясните мне, что здесь происходит? К чему такая пышная встреча? — её голос звучал ровно и бесстрастно, но девушка заметила, как солдаты, стоящие неподалёку, подавили усмешку.

— Я так понимаю, — начал было говорить военный, когда Вивьен бесцеремонно прервала его.

— Вы всё правильно понимаете, не нужно лишней вежливости и пустых слов. Мне нужны чёткие объяснения вашего пребывания здесь и ваших действий направленных против этого учебного заведения.

Видимо, майора никто не смел перебивать раньше, а вот сейчас перед ним стоит соплячка и строит из себя невесть что. Вивьен с удовольствием наблюдала, как он побагровел от злости, и улыбнулась уголками рта. Она, конечно, понимала, что была резка, но точно знала, что никаких полномочий по оккупированию территории у него нет.

— С кем я имею честь говорить? — наконец выдавил из себя офицер, зло смотря на девушку.

Кристиан подошел к нему ближе и что-то прошептал на ухо, тот кивнул и позволил себе чуть улыбнуться.

— Прошу вас, пройдёмте со мной. Кажется, нам нужно многое обсудить.

Вивьен посмотрела на него, как на сумасшедшего. Кристиан почувствовал, что сейчас грянет буря, да такая...

— Я не собираюсь разговаривать с вами под открытым небом или в вашем трейлере, — девушка, с отвращением на лице, бросила взгляд на тент, который козырьком держался над полевым кабинетом командира операции. Сейчас вся желчь и злость, что накопились за последние недели, вся невыплаканная ярость постепенно выползали наружу, как личинки из глазниц мертвеца. Вивьен чётко осознавала, что этот вояка ни в чём не виноват, он просто пешка в игре богов или отбросов их общества, но ей нужна была подушка для битья. — Мы поговорим, как нормальные люди в кабинете директора заведения, который вы окружили, как объект опасный для страны. — Её голос был осуждающим и усталым. Она так боялась за жизни этих людишек, боялась, что признаки разнесут не только их «военную базу», но и здание с большим количеством детей, но похоже всё это полный фарс.

— Ваши охранники не позволили нам подойти к воротам ближе, чем на три метра. — Господи, как же это предложение походило на несуразное оправдание в некомпетентности.

— Как вы верно заметили — они подчиняются мне, — Вивьен отвернулась от офицера и, сделав несколько шагов по направлению к воротам академии, кинула через плечо. — Вы можете взять с собой двоих солдат, но оружие вам придётся оставить здесь. Эта форма и так может напугать учеников, а многие из них из весьма привилегированных семей, вы же не хотите навлечь беду на свою голову и всю страну в целом? — это даже не походило на вопрос, скорее на констатацию факта.

Колонна из пяти человек, возглавляемая принцессой и Кристианом, без помех подошла к воротам, которые тот час распахнули, и пара ролоев присоединилась к эскорту своей покровительницы, которая, даже не рассматривая их лиц, двигалась вперед по гравиевой дорожке, которая петляла между скал.

Вивьен не замечала роскоши кабинета, интерьер которого походил на модерн. Она даже не обмолвилась словом с администрацией заведения, просто приказала очистить кабинет, а сама села в глубокое кресло, стоявшее во главе письменного стола и весьма женственно положила руки на подлокотники. Девушка не старалась произвести никакого впечатления, ей просто хотелось поскорее покончить со всем этим, убедиться в безопасности академии и уехать.

— Теперь, — проговорила она, указав офицеру и его сопровождающим на свободные стулья, разрешая присесть, кивнула Кристиану. Тот словно прочитав её мысли скрылся из помещения и оставил её совершенно одну — Вивьен почувствовала себя крайне неуютно. Кроме солдат в кабинете остался один ролой академии, другой стоял у двери снаружи.

— Теперь, я хочу увидеть приказ, документ, или услышать имя человека, который уполномочил вас окружить это учебное заведения военными. — От избытка эмоций и попытки их контролировать у девушки началась мигрень, но она не собиралась так просто отпускать их.

— До меня дошли некоторые слухи..., — майор, до этого момента, держался высокомерно, точно действовал на автопилоте, но похоже его внутренние «протоколы» не были рассчитаны на допрос с пристрастием, он начал сдавать позиции.

— Слухи? — с издёвкой произнесла Вивьен, перед этим хорошенько приложив ладонью по столу. — Вы окружили школу чуть ли не силами ООН, испугали учащихся, заставили меня явиться к вам «на ковёр», вероятно, взбудоражили прессу, а значит и весь мир, только основываясь на слухах? — принцесса начала произносить слова с достаточными паузами, что говорило о том, что она в бешенстве. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, перечитав про себя «презумпцию невиновности», она уже более спокойно продолжила:

— Так откуда у вас информация, и в чём она заключается?

Услышав ответ comandate, Вивьен застыла на месте: всё казалось полнейшим бредом. Ему позвонили, сообщили о том, что в школе произошла эпидемия ужасной болезни, хотя точно какой и когда это произошло, военный не помнил, позже его заверили, что президент лично поручил ему это дело.

— Честно говоря, я только сейчас понимаю, что мои слова полная чушь, я толком и сам не знаю, что привело меня сюда, — только сейчас девушка заметила, что офицер говорит на хорошем русском языке, не запинается, не краснеет, хотя её вопросы явно смущали его.

Вивьен протянула руку и набрала номер на стационарном телефоне, что очень кстати оказался на столе, хотя в этой академии все электронные устройства были строго запрещены. Девушка звонила одному очень важному человеку Испании — дочери президента. Быстро и кратко на испанском, Вивьен обрисовала ситуацию, сложившуюся в её владениях и, спросив у майора его имя и фамилию, попросила собеседницу всё немедленно передать отцу и разрулить эту ситуацию, как можно быстрее.

— Вы можете быть свободны, — примирительно произнесла она, откладывая трубку в сторону, — Вы можете сколько угодно находиться около этой академии, точнее до получения, теперь, официального приказа о том, что вы не нужны здесь. Я не стану выдвигать против вас обвинений, только впредь запомните, пожалуйста, что нужно анализировать полученную информацию, а не сразу кидаться в бой. Вас проводят до ворот, — в завершении своей воспитательной тирады добавила девушка.

Когда кабинет опустел, она с облегчением вздохнула: конфликт был решен, администрация утрясёт вопросы с прессой и родителями — всё будет хорошо. Вивьен только через несколько минут осознала, что осталась в кабинете не одна. Она подняла глаза и встретила обеспокоенный взгляд до боли знакомых нефритовых глаз. Её сердце пронзил кинжал боли, она вздрогнула.

— Каин? Не ожидала тебя здесь увидеть. — Её голос точно не отражал радости от его присутствия, а он явно расслабился от того, что она не выставила его вон. Юноша сделал пару шагов ближе к ней и присел на краешек стула, стоящего дальше всего от стола, он держал дистанцию.

— С ситуацией справилась просто великолепно. Происшествие с Примой затмило твоё сегодняшнее выступление. — Его низкий, приятный, не говоря уже знакомый голос пытался развеселить Вивьен, но похоже она разучилась радоваться. Она покачала головой.

— Изъятие кристалла у матери было более зрелищным, чем этот фарс, — её тон оставался холодным и безжизненным, но она всё-таки посмотрела ему в лицо. Девушка знала каждую складочку, пятнышко на нём, ровный, чуть заострённый нос. Она закрыла глаза и сморщила лоб, точно превозмогая боль. Вивьен услышала, как он поднялся со стула и направился к двери, но она остановила его.

— Стой. Я давно хотела поговорить и объяснить, описать всё, что я чувствую. — Каин уже собрался извиняться, говорить о том, как сожалеет, валяться у неё в ногах, если придётся, но она предвидела эту реакцию и подняла руку, призывая его не нарушать тишину — это было её время.

— Твоя выходка подкосила меня, — Вивьен подняла глаза к потолку. — Я сломалась, как сухое трухлявое дерево. Никогда не думала, что могу быть такой слабой, ничтожной и почувствовать вкус предательства. Только не рядом с тобой. Ты нанёс мне не только оскорбление, ты сделал мне очень больно. Я вижу Каин, что ты раскаиваешься и сожалеешь об этом, но сейчас не время снова просить у меня прощения. Я простила тебя, — она подняла на него глаза, которые чуть наполнились слезами, — и хочу, чтобы мы просто были друзьями. — Она выдохнула, словно сказала самую сложную вещь в жизни.

— Я никогда не перестану доверять тебе свою жизнь, но сердце, как разбитая и вновь склеенная ваза, уже не станет прежним. Я верю, что ты примешь это моё решение, как и другое, о котором никому пока не известно. — Вивьен сделала долгую паузу, подбирая слова.

— Я хотела сначала рассказать об этом Кристиану, но решила, что тебе тоже можно верить. Этот инцидент, — девушка кивнула в сторону окна, намекая на лагерь военных «туристов», — произошел по вине очень опасного врага — признаков, врага, которого я пока не могу контролировать. Мне нужно решить эту проблему, поэтому я передам Арену регентство и всю власть.

Каин замер с открытым ртом. Она хотел ответить, возразить, сделать хоть что-то, но Вивьен знала его насквозь и покачала головой в знак того, что не хочет ничего слышать. Юноша покорно кивнул, точно дерево, прогнувшееся под штормовым ветром, так и его мнение подчинилось неумолимому взгляду той, которую он предал.

— Надеюсь, это будет достойным решением и принесёт нам пользу. — Только и пробормотал юноша и, как ошпаренный, вылетел из кабинета. Это решение явно было абсурдным.