Глава 28 "Противоречия - сущность жизни"

Арен ждал её, восседая на её же троне. Он всегда был высокомерен, но сейчас, со скипетром Азероса в руках, он истинно чувствовал себя богом. Регент нежился на каменных плитах кресла, как на мягчайшем матрасе, только за его внешней расслабленностью скрывалось огромное напряжение и орлиная сосредоточенность.

Он заказал ей личный самолёт, хотя и не предусмотрел обслуживающий персонал, кроме пилота, дабы предоставить пленнице немного личного пространства. Эта роскошь была противна Вивьен, сейчас она бы лучше чувствовала себя в шалаше так далеко от дворца, как только можно. Но решения она уже не принимала. Девушка не знала, чего ждать впереди, и, вжавшись в кожаное сидение в мыслях готовилась к худшему. Она думала, что нала его всю жизнь и знала достаточно хорошо, но сейчас настоящая сущность Арена нефтяным, масленым пятном выползала наружу, поглощая многие его хорошие черты и всю личность в целом. Или эта личность была лишь личиной?

Хоть в салоне было тепло и относительно комфортно, но чересчур пышный интерьер отталкивал и не давал ощущение уюта, только холодное отчуждение, Вивьен охватило дрожь, как бывает на промозглом ветру. Она никогда не чувствовала себя такой одинокой и несчастной, было ощущение, что её тело не было единым целым и вот-вот развалится, как плохо скреплённые части снежной бабы. Слёзы выступили на глазах, внезапно так захотелось прижаться к тёплой груди Кристиана, чтобы его руки, как тепло огня или солнца, окружили её и охраняли от всех и вся.

Когда самолёт вздрогнул от соприкосновения с землёй, девушка заставила себя успокоится, сморгнуть слёзы. Она затолкала чувства очень глубоко, как это было только возможно. По дороге во дворец принцесса проигрывала в голове сцены воссоединения оставшейся «семьи». В мыслях Вивьен была жестока, холодна и сильна, хотя и каждая сцена заканчивалась насилием с его стороны, она хотя бы держала себя подобающе своему титулу, это ей помогло.

Принцесса шагала по мраморным ступеням и плитам коридоров дворца, стараясь ступать как можно громче, чем больше шума, она создавала, тем более систематично выстаивались мысли и чувства в её сознании, тем больше разум брал верх над эмоциями.

«Двести один, двести два, двести три...» – она не замечала, как считала шаги, которые приближали её к туманному понятию «судьба».

Огромные врата в тронный зал она толкнула так сильно, что они, получив дополнительный импульс, от стен, закрылись за её спиной, когда сделала два уверенных шага вперёд. Этот звук разнёсся по пустынному залу, точно удар в гонг.

Арен истинно по-королевски восседал на троне и, увидев девушку, почтительно встал, чтобы поприветствовать её. Вивьен бы приняла это за радость встречи с другом, если бы не маска безразличия на его лице. Чувства из глубины души фейерверком вырвались наружу, самоконтроль полетел к черту. Девушке захотелось снять с него скальп, только бы не видеть появившуюся на его лице надменную гримасу и издевательскую полуулыбку.

С невозможной скоростью она пересекла зал и залепила ему звонкую пощёчину, ещё немного и он бы кубарем покатился по полу, но сила кристалла давала о себе знать. Вивьен учащенно дышала через сомкнутые зубы. Страх, сомнения остались за гранью сознания, разум спрятался где-то в углу и закрыл голову и уши руками. Искреннее возмущение и гнев завладели Вивьен, она даже не успевала фильтровать слова, что сыпались из её рта.

– Подонок, как ты мог? – её голос громом отражался от высокого потолка и, казалось, даже стены затряслись, точно предвещая землетрясение или извержение вулкана. Вивьен не слышала себя, точно оказалась настолько близко к симфоническому оркестру, что могла слышать только его, ощущать несуществующую в этом зале мелодию, которая нота за нотой выписывала танго – танец её смерти.

– Как ты поступил с той, которая полюбила тебя, как сына и дала все ресурсы для безбедного существования?

Он молчал, крепко сжав челюсти, её удар, наконец, стёр жалкое подобие улыбки с его красивого лица. Щека пылала алым, только он не злился на её попытки оставить за собой последнее слово, отныне, оно будет принадлежать ему, как она сама.

– Почему ты выбрал такое будущее для меня? – она замахнулась ещё раз, но он перехватил её запястье и с силой сжал его – Вив даже не почувствовала боли. – Что я тебе сделала? – её глаза блестели от избытка эмоций, которые пузырились внутри. Она надеялась увидеть в его глазах того человека, с которым росла, но там больше его не было, там больше никого не было.

– Закончила? – холодно осведомился он, чуть склонив голову на бок, точно уже устал от этой сцены, хотя она его очень развлекала, но роль есть роль. Принцесса лишь гордо вскинула голову и ненадолго прикрыла глаза, отвечая «да».

– Тогда на колени, – тихо прорычал он, отбрасывая до сих пор зажатое в руке запястье девушки, как надоевшую безделушку.

Вивьен сжала кулаки, напрягла все мышцы, но тело подчинялось ему, только разум, как ненужное дополнение, он благосклонно оставил в её распоряжении. Осознавать и не сопротивляться – самая ужасная пытка, которая отныне должна стать её жизнью.

Девушка только открыла рот, чтобы ещё высказать своё недовольство, но Арен поднял руку в знак того, что сейчас его очередь высказаться.

– Полюбила, как сына, – передразнил он её слова с гримасой отвращения на лице. – Да я никогда не нужен был Дамии. Я помню каждый наш разговор, за те годы, что я прожил во дворце. Каждый раз она говорила о тебе: «как Вивьен учится», «как Вивьен себя чувствует», Вивьен то, это, пятое-десятое. Я всю жизнь был твоим надсмотрщиком, который докладывал всё королеве-матери. А ты хочешь знать, почему она выбрала меня в качестве твоего будущего мужа? – этот вопрос не требовал ответа.

– Да всё очень просто. Она считала, что могла меня контролировать, а я – тебя, то есть это была гарантия того, что она контролировала и тебя, как двойная марионетка. Именно Дамия рассказала мне о скипетре, – он с благоговением посмотрел на него, как на величайшее сокровище. – она думала, что я буду контролировать тебя, в пределах разумного, разумеется, и только в..., как там она выразилась. – Арен поднёс свободную руку к виску, силясь вспомнить слова бывшей королевы. – Ах, да, «экстренные моменты». Но, как оказалось, не она использовала меня, а я её.

Юноша просто бросал девушке недостающие части головоломки.

– Ты свёл маму с ума, – выдохнула Вивьен, продолжая стоять на коленях. От его слов слёзы струйками текли по её щекам, такое предательство, а за что? – Это ты украл кристалл бабушки.

– Верно, – Арен лучезарно улыбнулся и даже хлопнул в ладоши. Он ходил из стороны в сторону перед троном, рассказывая о своих деяниях, и довольно потирал руки. – Я был уверен, что ты заметишь это при пересадке кристалла, и я разработал план, который должен был мне обеспечить этот кристалл и рассеянность с твоей стороны. А что больше может ввергнуть дочь в душевные терзания, как ни страдания матери? – его слова были так жестоки, но он говорил чистую правду.

– И ты сделал всё это из-за власти? – надменно произнесла Вивьен, её теплые глаза светились отвращением к этой выскочке. – Ты думал, что какой-то смертный мальчик займёт великий трон богов?

Арен подлетел к ней, как ястреб и от его удара она повалилась на пол. Боль разлилась мёдом по её щеке и перешла волной на всё тело, она, наконец, всё чувствовала. Тело, как по команде поднялось с пола, и девушка снова стояла на коленях, а приступ ярости от её слов у Арена ещё не прошел. Он подошел к ней схватил за горло и поднял на руки. Вивьен не смогла заставить руки подняться, чтобы хоть как-то ослабить его хватку. Пара безумных глаз смотрела не её, толи любуясь, толи желая убить.

– Ты всегда недолюбливала меня, – прошептал он, чуть расслабляя свои пальцы на её тонкой шее, – ты всегда ставила себя выше, смеялась надо мной у меня за спиной...

– Это не так, – возразила она, – Я завидовала тебе. Мать говорила только с тобой, ей было плевать на меня, а ты упивался её вниманием.

Арен ударил её ещё раз, по-видимому, не понимая, как ещё можно заставить её замолчать.

– Только сейчас это придумала? – усмехнулся он. – Ты издевалась надо мной, путалась сначала с Кристианом, а потом ещё и с Каином. Вот скажи, чем я хуже него? Я такой же смертный, как и он.

Вивьен сжала челюсти до хруста. Как он посмел сравнивать себя с ним? Заметив её реакцию, Арен ухмыльнулся.

– Всё же я лучше него. Он же изменщик. Посмел променять принцессу Вивьен Лааверу Миразел на одиннадцатиклассницу.

Девушка ошарашенно вытаращилась на него. Она никому не говорила, что произошло и с кто с кем был.

– Это ты. Ты заставил его сделать это. – Её шепот, слабым дуновением ветерка вырвался из едва приоткрывшихся губ, бассейны глаз наполнились слезами. Всё ужасное, что произошло с ней за последнее время, всё сделал он.

Арен толкнул Вивьен на пол и занял своё место на троне. Ему стало, вдруг, так жаль её, но все обиды, что нанесла её семья он не мог простить и забыть. Юноша с удовольствием наблюдал, как она снова поднимается и снова встаёт на колени перед ним. Красные следы он его пальцев остались на её шее. Она теперь полностью принадлежала ему, эта мысль это льстила больше всего.

– И так, когда я раскрыл все свои карты относительно прошлого, нужно перейти к будущему. Короновать себя я пока не стану, по крайней мере официально, но вся власть и та моя. Только, – он сощурил глаза и мягко прикусил нижнюю губу, – два человека могут встать у меня на пути: Кристиан Шарп и Глен Тавора. Как думаешь, мне их убить сейчас или потом?

Вивьен как током ударило, она практически смогла вскочить на ноги, Арен даже крепче сжал скипетр в руке, опасаясь за свою жизнь. Но чары Азероса сделали своё дело и принцесса, как простая служанка продолжала стоять на коленях.

– Сила жезла меня потрясает: сдерживать такую мощь буквально парой фраз – удивительно. – Он восхищённо поглаживал золотистый металла артефакта, завороженно глядя в глубины камня, венчавшего его. – Вернёмся к делам насущным, я уверен, что Кристиан, как парень, закалённый в тактике и политике уже успел разработать план и, конечно, поделился им с тобой. Я жду подробностей.

– Выкладывай, – он бросил это так надменно, точно его требование было самим собой разумеющимся.

Желудок скрутило в каменный ком, Вивьен показалось, что все внутренности сжались, сбились в кучу, оставляя внутри вакуум, чтобы слова, которые норовили сорваться с её губ, не смогли пересечь это пространство.

Девушка боролась с собой самые долгие минуты в своей жизни. Она понимала, что если скажет, то предаст Криса, и подвергнет его опасности. Вивьен с замиранием сердца представила счастливое выражение Арена с пульсирующим сердцем в руке... Принцесса с силой зажмурилась, умоляя саму себя держать рот на замке, разноцветные круги поплыли перед глазами по чёрному бархату темноты.

– Мы успели разработать план, – тихо, почти шепотом, ломающимся от усилия остановиться, голосом начала она, не открывая глаз.

– Громче, не мямли, – издевался Арен, беззаботно перекидывая ногу на ногу. – И смотри на меня. – Девушка послушно уставилась на него.

– Крис считает, что если накрыть дворец вместе со скипетром энергетическим куполом и вывести меня за его границу, и тем самым направить импульс Азероса против него же самого, – когда Вивьен произнесла это, то отчётливо поняла, какая же это нелепая идея, но Кристиан верил в неё, а теперь...

Звонкий, заразительный, дьявольских смех регента, красиво и одновременно отвратительно, ка бензин по поверхности воды, разлился по залу, заставив трястись стёкла.

– И откуда он собрался удерживать настолько мощный купол? И когда? – через смех выдавил он, стараясь унять приступ ложной весёлости.

– Завтра, в старом особняке, – монотонно, как робот, отозвалась она.

Арен задумался, поглаживая свой подбородок. Он даже отложил скипетр в сторону и стал развивать ответный ход на глупый шаг Кристиана. Вивьен надеялась, что он бросит эту идею, осознавая, что враг всё узнает, но импульсивность друга была ей известна не понаслышке, и поэтому уверенности не было.

Как только скипетр покинул руку хозяина, девушке стало гораздо легче, сила Азероса перестала на неё давить так сильно. Боль от ударов Арена быстро прошла, в груди родилось жгучее желание сбежать отсюда так быстро, как только возможно. Пока юноша отвлекся, она сделала несколько осторожных шагов к двери, всё ещё не отрывая от него глаз. Девушка прекрасно понимала бесполезность своих попыток освободиться, но она, как муха трепыхалась в сети паутины, всё больше усугубляя своё положение.

Шаг, ещё один и ещё, вот она уже упёрлась спиной в створку входных дверей. Арен поднял на неё взгляд и усмехнулся.

– И что ты намерена делать дальше? Сфотографировать меня и позорно бежать из дома, любуясь моим снимком? – он снова взял скипетр в руки и задумчиво покрутил его в руках. – До завтра ещё полно времени и с ним ты ещё успеешь разделаться. Итак, сейчас я расскажу, что отныне тебе запрещается делать.

Пользоваться любыми средствами связи: электронными, бумажными – любыми; общаться с прислугой, на темы, выходящие за рамки обслуживания, ты не можешь применять магию ко мне, и последнее, но не по важности, покидать территорию дворца без моего ведома.

С каждым его словом девушка прижималась к дверям всё сильней и как только они чуть приоткрылись, пыталась скрыться, но тут же вернулась назад. Арен откровенно смеялся над её жалкими попытками сбежать.

– Ну, а теперь? – Он нарочно растягивал слова, от чего его голос становился более отвратительным, – отправляйся к себе.

Вивьен сразу же повернулась и скрылась за дверьми. Какая неслыханная щедрость! Возможно, Арен не настолько плохой, как она думала. Да, все ресурсы для существования у него были, но не было внимания, теплоты и заботы. Может, такое поведение, это жест отчаяния? Нет, тут же осеклась девушка, только не оправдания! Она вспомнила слова профессора философии, которые врезались ей в память.

«Запомни, Вивьен. Оправдания – самая могущественная форма прощения. Это полное освобождение от подозрений и ответственности, это шанс вернуть украденное будущее, но, увы, чаще всего это безоблачное будущее предстаёт только в нашем сознании. Помни – оправдания это милость, а те, кто намеренно причинили тебе боль, не должны познать её никогда. Будь милосердна, но не будь уязвима. Противоречия это сущность нашей жизни, всё, на чём она держится».

Эти самые противоречивые чувства, подобно ангелу на одном плече и демону на другом, сбивали Вивьен с мысли. Только одна из них прорвалась вперёд – надо помочь Крису.

Девушка не заметила, как дошла до своих покоев. В гостиной всё было точно так, как она и оставила около месяца назад: плед, аккуратно сложенный, лежал на кресле, в камине горел огонь, с чавканьем пожирая безмолвные деревянные поленья. Вивьен села на ковёр и, расположившись в позе лотоса, стала смотреть на пламя. Говорили, что за ним можно наблюдать вечно.

Принцесса всегда ассоциировала себя с огнём, ни с благодатной землёй, которая дарит и продлевает жизнь человечеству, ни с водой, как символом покорности, отречения и смирения, ни с воздухом – свободным и вездесущим.

Она была гордым пламенем, очистительным кострищем, эмоциональным и взрывным. Ей подчинялись, и эта верность и уважение к принцессе были её хворостом, основой, на которой она горела, всё больше разрасталась.

Девушка закрыла глаза и опустила голову. Первый удар, как ушат холодной воды, нанёс Каин, хотя сегодня оказалось, что это был Арен, как и второй удар. А третий... О, да. Третий удар ещё предстоит испытать, когда огонь, возрождённый честолюбивым желанием Арен обрушится на мир.

Сейчас, чувствуя на себе жар пламени, Вивьен осознала, что стала смиренным поленом, куклой, марионеткой, которая говорит только правду* и не перечит хозяину.

Принцесса вскочила на ноги, смахнула одинокую слезу и зашла в свою спальню. Сбросила с себя одежду, и в одном белье, встала у большого зеркала, где была видно в полный рост.

«Почему всё так хорошо?» – спросила она саму себя. Всё, что она перенесла за последнее время, не оставило на ней и следа, хотя, только лицо представляло собой череп, туго обтянутый кожей: сильно выступающие скулы, острый подбородок и ненормально большие глаза, цвета корицы – это не портило её, даже делало более красивой и изысканной. Большие, печальные глаза, как у фарфоровой куклы. Девушка никогда не задумывалась, почему у статуэток грустные глаза – пришло время узнать на себе, почему.

Вивьен опустив голову отвернулась от отражающего стекла и не глядя взяла с полки свободную, выполненную на греческий манер блузу песочного цвета и бежевые, почти белые брюки, на ногах так и остались кофейного оттенка лодочки. Натянув одежду на себя, она снова повернулась к зеркалу и произнесла, качая головой:

– Этот слой всё равно будет лишним.

Девушка сидела на кровати, притянув ноги к животу. Как же она ненавидела Арена! Этот подонок просто издевался над ней, отдавая свои приказы! Но ему было мало того, что теперь она всецело в его власти. Нет, ему хотелось окончательно унизить Вивьен, приказав явиться в его комнату. Она, конечно же, понимала, к чему он клонит. Ох, если бы она только могла, то с удовольствием проехалась по его самодовольной роже своим кулачком или того хуже, заморозила и порвала изнутри. Одно зло никогда не покроет другое, ведь, два зла не могут быть равными. Те, кому нанесли вред, могут получить настоящее удовлетворение только от двух вещей: безоговорочного прощения или беспощадного возмездия. Прощать Вивьен не собиралась, а для мести не было сил. Она только подчинялась и ненавидела себя за это.

Арена все не было. Ожидание убивало, девушка не могла сидеть и ничего не делать, ждать своей участи это куда мучительнее, нежели пытаться что-нибудь изменить. Где-то в глубине души, Вивьен надеялась на то, что он не появится, что это была своеобразная шутка, которой он решил ещё больше её унизить. Как говорится, надежда умирает последней.

Ожидая своего палача, Вивьен стала осматривать его комнату, в которой ни разу за свою жизнь не была. Она, как и все покои членов королевской семьи состояла из нескольких комнат. Принцесса была в его гостиной и кабинете, но не в спальне. Прямо напротив огромной кровати, на которой с легкостью уместилось бы человек пять-шесть, располагался камин, в котором тихо потрескивали дрова. Рядом с камином стоял небольшой диванчик чёрного цвета, на котором небрежно валялись книги. Вивьен не решилась встать и рассмотреть их, каждое движение давалось ей с трудом, сила скипетра не позволяла ей уйти. Рядом с ним был маленький стеклянный столик на длинных округлых ножках. С правой стороны от кровати находился большой резной шкаф с узорными металлическими ручками. В целом, комната производила приятное впечатление, как и любая другая во всём дворце, чего нельзя было сказать о ее хозяине.

Входная дверь ведущая в гостиную с глухим ударом открылась. Вивьен закрыла глаза и начала считать, чтобы хоть немного унять сердцебиение. Раз, два три...

В комнату вломился Арен, заставив дверь громко стукнуться о стенку. Девушка вздрогнула от неожиданности, не смогла унять возбуждение охватившее, не принадлежащее её в полной степени, тело. Когда же Арен приблизился к кровати, Вивьен сразу поняла, он напился. От него так разило алкоголем, что девушка закашлялась. Как этот ублюдок посмел ещё и напиться?!

Он бросил скипетр на диван и схватил ее за руку, заставив тем самым подняться с кровати. Арен притянул Вивьен к себе и зарылся носом в ее волосы. Его дыхание, пропитанное парами горючих жидкостей, походило на выхлопной газ.

– Уже ждешь, девочка моя? – смеясь, спросил он.

Вивьен подняла голову и посмотрела на своего – мучителя взглядом, полным ненависти. От его пьяного голоса её просто воротило.

– Я не твоя! – прошипела Вив, пытаясь высвободиться.

– О, нет, ошибаешься, ты – моя. Ты в моей власти, я могу сделать с тобой все то, что пожелаю. – Арен усмехнулся и откинул ее локоны с плеч. – Могу убить, хотя, нет, – последнее слово он ехидно протянул. – Это слишком просто. Сначала я поиграю со своей мышкой.

Парень рассмеялся. Его злой и ледяной смех пробирал до мурашек. Вивьен поежилась.

– Не бойся, я не сделаю тебе больно, – сказал он ей на ухо и тут же с усмешкой добавил: – Наверное.

Он ещё и издевается над ней! Вивьен нервно сглотнула, она не боялась, ей было настолько отвратно находиться с ним в одной комнате, так хотелось одним ударом вырубить его, а потом закопать. А почему бы и нет? Он сделал непростительную ошибку – выпустил из рук скипетр.

Принцесса оттолкнула его и улыбнулась. Арен еле удержался на ногах и с недоумением воззрился на неё.

– И что ты сделаешь сейчас? – спросила она, всё ближе подходя к дивану, чем отрезала путь этого ублюдка от возможности управлять ей. Осознав значение её слов и заметив скипетр на груде книг, Арен рассмеялся. Этот пьяный, леденящий душу смех убил последнюю надежду – он бы не поставил себя в такое уязвимое положение, Вивьен опять просчиталась.

– Чтобы управлять тобой, мне нужно находиться со скипетром в одном помещении, – улыбаясь, объяснял он, точно отчитывал ученицу за невнимательность.

– Ну, что же, начнем. – Арен сел на край кровати, где ещё совсем недавно его ожидала Вив. – Отойди чуть дальше, чтобы я мог полюбоваться тобой, и начинай раздеваться, – он замолчал и изобразив на лице пошлую улыбочку, добавил, – но только медленно.

Вивьен попыталась сопротивляться, но сила скипетра, мирно лежащего на мягкой подстилке дивана, была сильна. Девушка нехотя начала снимать кофту и брюки. По щеке прокатилась маленькая слезинка, символ ее слабости. Нет, Арен никогда не увидит её отчаяния, она должна была сохранить хоть какое-то достоинство.

Оставшись в одном белье, она поежилась. На теле появились мурашки от холода. Вив уже собиралась снять лифчик, но Арен остановил ее:

– Нет, с этим я справлюсь сам.

Он подскочил к девушке с быстротой и грациозностью, на которую были способны лишь дикие кошки, и то, трезвые. Арен своим телом прижал Вивьен к стене.

– Ты не представляешь, как долго я этого ждал, – хриплым голосом произнес он. – Почему же молчишь, ответь что-нибудь. – Последняя фраза прозвучала как просьба, нежели приказ.

– Ты просто жалок, Арен. Я ненавижу тебя! – выплюнула она, рука дёрнулась в желании впиться длинными ногтями ему в глаза.

Арен прорычал от гнева. Его кулак тут же врезался в стену, в нескольких сантиметрах от ее головы. Вивьен с вызовом смотрела ему в глаза и даже не дрогнула, в то время как по стене прошла вибрация от его удара.

– Сейчас я покажу тебе, как я жалок, маленькая дрянь.

Он с силой впился в ее губы, то и дело больно покусывая их. Вивьен не могла сопротивляться, это было просто невозможно.

– Жалок? – повторил Арен, оторвавшись от ее губ. – Ну, что ж, посмотрим.

С этими словами Арен принялся целовать небольшую ямку на ее шее, а левой рукой стал поглаживать ее тело. В этот момент он упивался победой. Да, теперь Вивьен принадлежит ему. Он столько лет смотрел на нее, мечтая обладать ее телом и душой, но девушка все время ускользала от него. Сначала Кристиан, потом Каин, потом опять Кристиан. Не сказать, что у Арена были проблемы со слабым полом, нет, но Вивьен всегда была недоступна, хотя бы по тому, что считалась его сводной сестрой, формально, разумеется. Но теперь сопротивление бесполезно. Его рот невольно исказился в кривой ухмылке от осознания того, что девушка его и только, он может делать с ней все то, что пожелает. Вивьен – его игрушка, а он – кукловод, который заставляет дергаться свою марионетку, свою любимую марионетку.

Стянув с себя рубашку и откинув ее в сторону, Арен подтолкнул девушку к кровати и повалил на неё.

– Теперь ты моя.

Парень устроился сверху, заставляя тем самым Вивьен, его безмолвную куклу, ещё больше вжаться в кровать. Он стал покрывать тело девушки нежными поцелуями, от которых на её душе становилось тошно. О, как же она ненавидела себя в этот момент, тело, предательски отвечало на ласки этого ублюдка.

Он быстро расправившись с её нижним бельем. Она опять одарила его взглядом, который был полон ненависти и отвращения. От этого огромная волна злости, подобная цунами, накрыла Арена. Он резко и быстро вошел в неё, намеренно причиняя боль.

"Надо подумать о чем-то, вспомнить что-то приятное" – подумала Вивьен, стараясь сконцентрироваться на положительных моментах своей жизни, на чём угодно, только не на этом «королевском» выродке. Но разве можно отвлечься, когда над тобой буквально измываются в эту минуту. Она унижена и сломлена. Арен уничтожил весь тот свет, который всё ещё горел в её душе, несмотря на последние события. Все три предсказания старца-жреца сбылись: предательство любимого, удар по семье, угроза миру.

Волна экстаза накрыла Арена. Его дыхание сбилось, он перекатился на спину рядом с Вивьен. Девушка завернулась в простыню и отвернулась от своего насильника. Боль и унижение станут теперь её постоянными спутниками после всего того, что здесь произошло. Ещё одна слезинка, ещё один символ слабости, скатилась по щеке.

– Моя. – хриплым от наслаждения голосом произнес Арен и снова рассмеялся ледяным смехом.

Вивьен всегда ненавидела подобное собственничество, но сейчас она хотела только одного – уйти, куда угодно, только скорее.

Почувствовав, что она пытается встать, Арен быстро ретировался.

– И ты так просто намерена уйти? Без оскорблений? – он поднял брови, всё ещё тяжело дыша. – Я удивлён.

Вивьен стала и заставила свои вещи собраться около неё. Она даже не посмотрела на него, но не ответить просто не смогла.

– Я уже всё тебе сказала. То, что я ещё раз повторю, насколько ты низок и мерзок, не изменит этого факта. – Она быстро оделась, больше применяя магию, нежели свои руки, они просто отказывались повиноваться – тело было под влиянием гормонов наслаждения. Это мерзкое состояние было настолько разномастным, что девушка не могла понять, плохо ей или нет.

– Ты никуда не пойдёшь, – отрезал Арен, и Вивьен застыла у двери. Она закатила глаза и, наконец, обернулась к нему.

– И что ты заставишь меня сделать? – издевательским тоном спросила она. Руки упёрлись в бока, плечи напряглись – она была готова к бою, как никогда. Девушка прекрасно осознавала, что если пошлёт в него энергетический шар, но помнила его слова: она не могла использовать магию против него.

– Провести всю ночь со мной, в буквальном смысле. – Сказал он, поджав губки, точно не ожидал, что она окажется такой несообразительной.

Вивьен рассмеялась. Да, рассмеялась таким же расчётливо холодным смехом, под стать самой Малефисенте**.

– Какая неловкая ситуация! Я-то думала, что нужна тебе, в качестве многоразовой игрушки, а не спутницы жизни. Настолько же ты не уважаешь себя, что не только насилуешь, но и принуждаешь меня, находится с тобой в одном помещении дольше, чем необходимо. – Глаза девушки начали светиться от гнева, выделяясь в потемневшей комнате. Она вылетела за дверь и хлопнула ей так, что пыль, облаком спустилась с потолка и заставила Арена закашляться. Он не мог вынести столько негатива от неё и мысленно позволил ей уйти. Она считала его монстром – пусть. Но Арен не считал себя таковым, он был обиженным, униженным и сейчас просто возвращал себе то, чего, по его мнению, заслуживал.

«На сегодня достаточно» – он прикрыл глаза и расслабился. Вивьен была ещё сильней, чем он думал. Выдержка, осанка, речь – даже после сегодняшнего она не потеряла свои королевские черты. Ну, что ж, ещё не вечер. 

Примечания:

*Говорить только правду – как кукла Пиноккио.

** Малефисента – злая ведьма из сказки "Спящая красавица" и её вариаций.