Глава 29 "Последствия. Всегда больно и всегда неизбежно".
Двое понуро сидели в кабинете в особняке регента Ироники. В помещении повисло нечто странное: нотки нервозности, крупинки злости, нити беспомощности сплетались в одно — полную беспомощность, агрессию и убивающую тишину.
У Каина на предплечье красовался огромный синяк и небольшая шишка на затылке — он был обычным, как любил себе напоминать — нормальным человеком, только на богах всё заживало быстро и без следа.
Вивьен ушла больше пяти часов назад, и за это время они не проронили ни слова. Каждый представлял себе, что сейчас происходит во дворце, как Арен поднимает на неё руку...
— Ты же, надеюсь, не собираешься притворять свой план с куполом в жизнь, так ведь? — осведомился Каин. Его голос дрожал от напряжения, он старался сдерживаться, чтобы не выпустить всё, что давило на него изнутри. Его тошнило от беспомощности, от осознания того, что девушка, которую он любил, была прямо сейчас в плену у мерзавца.
Принц не ответил, мысль об Арене и Вивьен в одном помещении, не говоря уже об одной..., разрывала его изнутри, как дикое животное, взбиралась по внутренней части грудной клетки, глодая его кости, пытаясь выбраться наружу. Парень зажмурился и, протерев кулаками глаза, демонстративно задвинул подальше все мысли, прежде чем они засосут его в бездну отчаяния, слепой ярости и возмездия — убийственной субстанцией с разноимёнными составляющими.
— Я с самого начала знал, что он призовёт её, только не был уверен, когда именно. План с куполом сразу намечался, как ловушка для Арена.
Каин поднял голову и даже приоткрыл рот, с явным намерением протянула гласную «а», но тут же закрыл его. Ему только сейчас бросились в глаза огромные недостатки так называемой ловушки. Это был ржавый и бесполезный капкан.
— А настоящий план у тебя есть, стратег? — горько усмехнулся он. Кристиану страшно захотелось съязвить, или того хуже, как следует вдарить бездарному человечишке, но он понимал, что сейчас не место и не время.
— Не совсем, — начал он, но был прерван грубым возгласом ролоя, который просто взорвался, как растрясённая бутылка с шампанским.
— Так сделай так, чтобы стало совсем! Кроме нас, — он тут же поправился, встречая взгляд «напарника», — ладно, тебя, ей некому помочь.
Крис встал и примирительно вскинул руки.
— Я понимаю, как тебе отвратно, и мне ещё хуже. Но нам нужно работать вместе, я сам не верю, что говорю это, — принц протянул Каину руку, —, но мне нужна твоя помощь.
Страж встал и пожал её. Они были за одно: за жизнь одной девушки и против одного выродка.
— Главное спасти её, — начал Каин, а Кристиан подхватил. — А она уже сделает выбор.
***
Вивьен сидела в ванне, почти в целом бассейне полном воды и ароматной пены, уткнувшись лицом в колени и обхватив их руками. Она еле слышно всхлипывала и слёзы солёным градом стекали по лицу. Ей было так мерзко, это чувство, ледяной рукой обхватило сердце и методично надавливало на него, приказывая не забывать о том отвратительном действе, что она пережила.
Девушка сузила глаза в две тонкие щелочки, чтобы слезам было сложнее находить выход из её униженного тела. Она скребла себя ногтями, то быстрее, то медленнее, то легче, то сильнее нажимая на нежную разгорячённую кожу: на груди, животе и плечах оставались красные следы, как от ударов бичом, алые вздувшиеся борозды. Ей так хотелось вырвать из своего тела частички, те клетки, которые соприкасались с ним и ликовали. Вивьен хотела, чтобы тело помнило только эту боль: покалывающую, приятную, которую могла причинить себе сама и упиваться её сладостью, но не той, что предлагал ей мир. Она желала наслаждаться этой упоительной болью так долго, как это было возможно. В отражающей поверхности настенных плит девушка видела свои красные глаза и исполосованные плечи, шею... Принцесса резко отвернулась от отражения самой себя, зажмурив глаза и выжимая из них слёзы.
Вивьен уверенно нащупала на полке жесткую мочалку, густо налила на неё самого любимого геля и, вспенив, принялась теперь кожу, точно шлифовала неровности дерева наждачной бумагой. Все прикосновения Арена, его запах, касания губ — всё должно было исчезнуть, превратиться в гладкую, девственную поверхность, как только что вырезанный, от души покрытый лаком стол, за которым ещё не ел ни един человек, ни одна свинья не притронулась грязными лапами к нему.
Она до сих пор чувствовала его на себе, его руки, вес тела, вжимающий её в водянистый на ощупь матрас роскошной постели. Каждая секунда отпечаталась её памяти и сейчас, когда воспоминания выстроились в ровный ряд и были так чётки и ясны, Вивьен просматривая каждое нажимала на мочалу всё сильнее и сильнее, не замечая, кто кожа уже не была покрыта красной сетью от её ногтей, она была ровно алая, как лепесток розы.
К запаху пены, несущему аромат мяты и вереска, и отвратной вони алкоголя, которую девушка не переставала чувствовать, точно та впиталась в её губы, примешался густой и ржавый аромат. Такой особенный и утончённый. Кровь.
Она оторвала руку с мочалкой от тела и вздрогнула — бежевая сизалевая* поверхность была пропитана рдяной жидкостью, которая медленно стекала по тонким пальцам, запястью и окрашивала воду в зловещий цвет. Принцесса уже не чувствовала боли, она тупо наблюдала, как кровяные потоки всё быстрее бегут по её руке, когда кисть яростно сжала мочалку в руке. Вода и пена быстро приняли типичный карминовый оттенок. Озеро крови, как символ жизни и смерти, как символ мести. Боже, как она хотела почувствовать её вкус!
Глаза Вивьен стали жесткими, как кремень. В них больше не было печали и сожалений о своей слабости, не было жалости к самой себе. Она ненавидела себя за бессилие внутреннее умиротворение и наслаждение от ощущения насильника в себе. Его любило и принимало тело, но не душа, и это было в сто раз отвратнее.
Принцесса встала под струи душа, чтобы смыть с себя кровь. Вода, казалось, высасывала всё гнетущие эмоции, которые по трубам уходили далеко в подземелье дворца и коммуникации. Вивьен упёрлась лбом в облицованную плиткой стену, словно замораживая чувства. Невероятно горячие струи стекали по её волосам, жгли раненную кожу, как укусы ос, играли на нервных окончаниях. Девушка просто смотрела в одну точку, не концентрируясь ни на чём, просто ощущала себя куском плоти, ненужной и брошенной всеми. Она, безмолвным, покорившемся судьбе, деревом стояла под лезвиями дождя, которые медленно, но верно разрушали кору и проникали внутрь, вычищая сущность.
Вивьен вздрогнула, когда по её слуха донёсся звук открывающейся двери, глаза стали метаться из стороны в сторону, руки машинально обхватили плечи, словно девушка боялась развалиться по частям, но любое сопротивление было бесполезно.
Из-за двери, ведущей в спальню, принцесса различила лёгкие шаги и за ними послышался приглушенный стук.
«Когда насильники стучаться?» — подумала она, успокаивая сбившееся дыхание, толи от страха, толи от омерзительного желания.
— Госпожа, вам что-нибудь нужно? — это был голос её горничной — Мэри.
«Конечно. Свяжись с принцем Ироники, пусть он, пусть он...»
— Да, Мэри. Принеси мне бутылку виски, льда и лимон, пожалуйста. — Когда служанка удалилась, Вивьен добавила, — Нужно запить поражение.
Закрыв краны лёгким движением руки, девушка ещё долго простояла, ощущая, как капли ползут по телу, подобно муравьям, и исчезают в сливе.
Принцесса вышла из ванной настолько чистой, насколько это было вообще возможно. Раны затянулись и не пачкали её белоснежного махрового халата. Она ожидала увидеть Арена, развалившегося на её постели, но как не странно на постели расположился только поднос с бутылкой Dalmore** сорокалетней выдержки, ведёрком льда и порезанным дольками лимоном.
Вивьен нашла в глубине шкафа любимую ночнушку из клетчатых, клешеных к низу, хлопковых брюк и свободной футболки с северным орнаментом по швам. В ней она чувствовала себя и свободно и защищёно, как в маминых объятиях.
Присев на край кровати и тупо рассматривая дорогущую коричневатую жидкость в бутылке, увенчанный головой оленя, девушка задумалась. И почему она приказала принести виски? Сама она больше предпочитала джин-тоник, а прозрачная каштановая жидкость навеяла воспоминания.
Она шла по коридору, вырубленному в скале. Академия стихий всегда была для неё чем-то загадочным, даже Хаос больше походил на простую усадьбу, нежели на хранилище тайн, чем славится тьма. Природные, настоящие стены были обтёсаны множеством рук и сочились жизнью, на них выступали капельки воды, точно пот, а по ночам можно было услышать, как академия охает и вздыхает после утомительного дня.
«Сейчас бы пойти до кровати и завалиться спать, но перед этим нужно дописать доклад, поделать проект и закрепить новые приёмы и... » — до выпуска остался год, а облегчением и не пахло. Полностью погруженная в свои мысли девушка прошла мимо приоткрытой двери в библиотеку и резко остановилась, точно натолкнулась на преграду. Посмотрев на часы, она смекнула, что даже самые прилежные ученики не стали бы торчать там в такое время. Из помещения доносился смех и позвякивание стекла о стекло. Сделав пару шагов назад, даже не оборачиваясь Вивьен зашла в просторный зал библиотеки и замерла на месте.
На роскошных диванах, стоящих углом перед камином, сидели Каин, Арен и пара выпускников, на журнальном столике перед ними в совершено хаотичном порядке были разложены пачки чипсов, скромная закуска, которую они смогли отжать на кухне и не самая худшая бутылка коньяка. Кирстен должна была минут через десять обойти всё здание, для того чтобы удостовериться, что студенты не слонялись по академии.
Парни спокойно поднимали стакан за стаканом, обменивались репликами и были очень довольны обществом друг друга, а Вивьен с прищуренными глазами, скрещёнными руками и, покачивая головой, наблюдала за этим действом.
Вдруг один из компании обернулся и замер, заметив неодобрительную позу принцессы и нервно сглотнул. Девушка узнала Броди Ирвина, своего спарринг-партнёра на частых тренировках в павильоне.
— О-о-у, — наконец выдал он, и все собутыльники обернулись на вошедшего «стража порядка».
Вивьен сделала пару медленных шагов вперёд, её недовольный взгляд метался между юношами и подолгу не останавливался не на ком. Наконец, она присела на свободный край дивана и вальяжно развалилась, точно мечтала об этом всю жизнь. Взгляды парней, точно замороженные, следили за каждым её движением.
— Что притихли, а, экстремалы-любители? — спросила она и перевела взгляд на Арена. — Я не думала, что ты до такого опустишься. — Девушка говорила очень серьёзно и почти не мигала.
— Как можно пить перед обходом директрисы, да и ещё не закрыть за собой дверь? Тебя хорошенько приложили по голове, так ведь? — едва её голос начал приобретать издевательски-шуточные нотки, парни прыснули со смеху, им уже начало казаться, что в кабинет к Кирстен они явятся сами с повинной.
— Ты больше так не делай, хорошо? — произнёс Каин и отпил из своего стакана, который буквально минуту назад так сильно сжимал в руке, что остаётся загадкой, как тот остался в живых.
— Я не такая уж и страшная, верно? — улыбаясь, произнесла она и потянулась к бутылке, которая была ей просто необходима для снятия дневного напряжения. — Ничего получше не нашлось?
Жидкость опалила горло и через секунду наполнила всё тело приятным теплом — большего ей и не было нужно.
— Что вы так бурно обсуждали? — точно нехотя бросила девушка, и собравшиеся ответили в один голос:
— Не для девчачьих ушей.
Вивьен вопросительно подняла бровь. Арен всегда задавался вопросом: как можно в этой дуге уместить столько смысла? Здесь была и угроза, и вопрос, и насмешка, и властность. Только принцесса открыла рот, чтобы возразить, как вдруг встрепенулась и прислушалась, остальные тоже замерли, не сводя с неё глаз.
«Пора сваливать» — одними губами произнесла она и вместе с Каином и Ареном бросилась в сторону стеллажей с книгами к восточной стене библиотеки, к спрятанному в складках каменной стены, укрытому выдвижной панелью, тайном ходе, вырубленном ещё основателями академии — древними богами.
Хорошо, что они успели скрыться в глубине помещения, пока незатейливые, если не сказать, нерасторопные собутыльники копались перед тем, как дать дёру. Вивьен слышала их топот и то, как резко он затих. Повисла какая-то неловкая тишина, Арен тянул девушку за рукав, чтобы скорее покинуть место преступления, но она осталась стоять в проёме открывшегося хода, надёжно укутанная ненормальной темнотой — дополнительная маскировка никогда не бывает лишней.
Группа под предводительством Броди Ирвина только собиралась прошмыгнуть из библиотеки и потихоньку пересечь «минное поле» академии, чтобы не нарваться на педантичных преподавателей, как на их пути встала, с виду незначительная, но на деле достойная преграда, и даже слишком.
Мисс Карп вошла в зал библиотеки, её небольшие каблучки, по форме похожие на рюмочки, разносили шаги эхом по пустому помещению. Трое пойманных с поличным стояли, низко опустив головы. Преподаватель стихии воздуха бросила короткий взгляд на стол, изобилующий яствами, и перевела взгляд на своих жертв.
«Повезло, что мы успели вовремя замаскироваться, а то мало бы не показалось» — мысленно передала Вивьен Каину и Арену, которые стояли по бокам от неё и смутно понимали, о чём идёт речь, но услышав голос Карп, как болванчики кивнули головами. Если бы принцесса не успела бы уйти, то стала бы главной «виновницей торжества» и получила достойное и весьма существенное наказание, хотя и была всего лишь свидетелем нарушения распорядка.
— Отличный вечер, не так ли? — Карп говорила достаточно высоким голосом, который сейчас практически переходил в шепот и был едва различим. Все трое синхронно кивнули.
Преподаватель подошла и женственно присела ровно на то место, где несколько секунд назад нежилась Вивьен.
— Откуда такое богатство? — Карп кивком указала на стол, намекая, что современный фаст-фуд просто невозможно найти на территории академии.
— Ну, мы, это, в общем... – начал мямлить один из парней.
— Будем убирать здание, неделю, верно? — закончила за него Карп с очаровательной улыбкой на лице. — Где ещё двое?
Вивьен всегда поражалась, как эта женщина могла преспокойно вести себя в любой ситуации, замечать все мелкие детали и складывать их в чёткую картинку, как настоящий детектив, и даже по-тихому завидовала ей.
Юноши переглянулись и Броди включил дурачка.
— Вы о ком? — у него это чертовски хорошо получалось: наивное выражение лица, чуть сдвинутые брови и детские, наивные широко распахнутые глазки. Жаль, что на этого преподавателя подобные методы не действовали, но попытка не пытка.
— Собутыльники где? Любители острых ощущений, — качая головой, проговорила она. — Любители... За столько лет учёбы могли бы уже профессионалами стать, но нет. Ничего, негативный опыт тоже опыт.
Броди опустил голову и смирился с неизбежным, а между тем его друг поднял голову и изрёк.
— Как будто вы сама не участвовали в подобном в студенческие годы!
После такого заявления парень, как птица втянул голову в плечи и явно хотел засунуть её в песок, если бы таковой имелся. У Вивьен широко распахнулись глаза, точно от лицезрения инопланетянина. Никто не говорил та с Карп, её боялись, она была строгим преподавателем, требовательным и далеко не мягкосердечным, хотя и справедливым, хоть и не к принцессе, но такого не ожидал никто. Девушка прямо чувствовала, как окружающие её парни остолбенели, нечего уж и говорить об очевидцах.
— Участвовала, — примирительно и спокойно ответила Карп, —, но у меня хватало таланта не попадаться в поле зрение администрации и педагогического состава.
Ирвин, точно не услышал слов преподавателя, он практически со скрипом повернул голову в сторону друга и ошарашенно заморгал, ещё одна «жертва» повторила этот жест. Но смельчак тут же поднял голову и тихонько прошептал.
— Вы же знаете, что сделают мои пред... то есть родители, когда директриса сообщит им об... , — он не закончил фразу, но всем было понятно к чему он клонит.
Учитель склонила голову на бок и состроив иронически жалостливое выражение лица произнесла.
— Доминик, ты разбиваешь мне сердце. — Она театрально положила руку на грудь и вздохнула, парень вновь опустил голову, последняя надежда на помилование рухнула.
Карп встала с кресла и жестом предложила студентам покинуть помещение. На прощание она выдавила:
— Да и вкус у нас был..., — она только махнула рукой и исчезла за поворотом каменного коридора.
Когда шаги палача и несчастных стихли, Вивьен сняла завесу темноты и прижалась спиной к подобию дверного косяка, тихо рассмеялась. Каин с Ареном прибывали в лёгком шоке или полнейшем ужасе и бросили на девушку озабоченные взгляды, точно она вдруг стала душевнобольной.
— Как она их, а? — через смех послышался прерывающийся от недостатка воздуха голос. Впервые Карп вызвала в ней чувство отличное от взаимного недолюбливания. — Завтра пойду к Кирстен отмазывать этих недотёп, но надо же было так подставиться! Если вас, парней, за руку не водить, то тоже бы стояли там, как провинившиеся котята, которых мать тычет носом.
Как она сейчас далека от той девчонки, которая была свободна, как птица и не боялась последствий. Она никогда не чувствовала себя одинокой и всеми забытой, она всегда была в центре внимания и умела привлекать его. Как говорили, Вивьен была рождена бунтаркой — смелой и вольной, как ветер. Сейчас сирокко*** метался между горными массивами без шанса вырваться на волю, стал слугой и рабом.
Жар алкоголя быстро разнёсся по телу, заставляя его млеть от этого ощущения. Девушка не собиралась злоупотреблять, но заснуть без сильного побуждения она не могла. Заснуть, забыться и хоть пару часов не осознавать, что жизнь далека от сказки, так далека, что и подумать страшно.
Когда, наконец, тело окончательно разомлело и разум, недовольно качая головой, отошел в сторону, Вивьен закрыла глаза и рухнула на дно пустоты, к которой так стремилась.
Она лежала на огромной кровати, ей не хватало зрения, чтобы увидеть её край, ни желания. Девушка лежала, качалось, в густой жидкости, которая подобно одеялу накрывала её, но холодила, как вода. Мягкий свет падал сверху, но ни неба, ни потолка не было видно. Роскошный балдахин: нежный как шелк и изящный, как павлиньи перья придавал этой картине какой-то таинственности и загадки.
«Именно так и должно выглядеть царство снов», — подумала она, лениво открывая и вновь прищуривая глаза, — «И где мой Морфей****?»
Как только последняя мысль пронеслась в её голове, в воздухе разлился знакомый аромат «Чёрный лотос», с его нежными и острыми нотками. Девушка всегда замечала, что он всегда разный, точно подстраивается под настроение хозяина. Она больше не открывала глаза. Чувствовала тепло у себя за спиной, руку, которая нежно провела по её спине и легла на талию, оберегая и защищая от кошмаров. Аромат одурманивал, сегодня в нём чувствовались пленительные нотки восточных благовоний наряду с амброй и сандалом. Сила и уверенность руки, лежавшей на её талии, успокаивала и придавала уверенности.
Девушка не хотела оборачиваться, не хотела видеть лица того, кто лежал с ней рядом, но она точно знала, кто он. Почему именно Кристиан стал её Морфеем. Когда она успела к нему так привязаться, что в одну из самых постылых ночей, призвала именно его для успокоения и умиротворения запачканной души. Вивьен не хотела портить те ощущения, что окутали её нежным, текучим сквозь пальцы, шелком. Она мысленно передала ему те сегодняшние воспоминания которые хотела бы похоронить в самой дальней части лабиринта памяти, там, где никто и никогда не нашел подтверждение её унижению и боли.
Ей не хотелось просыпаться, хоть сон и был иллюзией, фантазией больного измученного сознания, но он был в разы лучше реальности, в разы лучше...
***
Крис вскочил на кровати. Всё тело было покрыто капельками холодного пота, как росой, глаза яростно метались из стороны в сторону, норовя испепелить любого. Казалось, что они светились в темноте, подобно углям и всё больше разгорались от гнева. Он, как разъярённый бык пытался унять дыхание, которое казалось ему раскалённым, как у дракона. Юноша резко стал и подошел к окну, опёрся руками о подоконник и впился пальцами в него с такой силой, что костяшки пальцев стали белее снега. Прерывистое дыхание мешало соображать. Кристиан чувствовал, как белок его глаз становится чёрным, точно он закапал чернилами глаза: смоляные нити расползались подобно щупальцам, поглощая весь свет, что остался в зеркалах его души. Он пытался успокоиться, найти отвлечение, бросить кусок мяса беспощадным пираньям, которые уже начали рвать его плоть.
«Он ударил её, дважды!» — парень ударил руками по воздуху, как по невидимой боксёрской груше, но ему не стало лучше. Эта тварь играла с ней, как с куклой. Вивьен, его Вивьен показала то, что с ней произошло. Ну, а что он может поделать?
От последней увиденной сцены у него сжалось сердце. Этот подонок ещё и овладел ей! Кристиану хотелось взвыть, порвать, уничтожить что-нибудь, что угодно — ощущение беспомощности убивало его. Это было подобно тому, что тебя заставляли через толщу стекла смотреть на то, как надругаются нам дорогим тебе человеком, не позволяя отвернуться ни на секунду, ни прикрыть глаза...
Она там, а он здесь.
«Я сделаю всё, всё, что только смогу» — пообещал он, убеждая себя в том, что дело ещё не проиграно, но сомнения... Сомнения грызли его изнутри. Нет, он не мог метаться и сомневаться, у него есть цель.
Примечания:
* Сизаль — волокна листьев мексиканской агавы, очень жесткий материал.
** Dalmore — классический шотландский виски с интенсивным и устойчивым запахом, с оттенками пряности.
*** Сирокко — в Южной Европе и Северной Африке: сухой, знойный ветер.
**** Морфей — бог сновидений в греческой мифологии.