Глава 31 "Зачем бояться чего-то неизбежного?"

Каин молча смотрел в одну точку. Его мысли были очень далеко, как от жизни, так и от какой-либо логики. Он настолько погрузился в свои мечты о лучшей жизни, что не заметил вошедшего, точнее пытающегося протиснуться в комнату, Кристиана. Его лица не было видно за тремя огромными, обтянутыми тяжелым переплётом и кожаными ремешками, томами. Пожелтевшие страницы которых вызывали уважение, но не у этих молодых людей. Страж вздрогнул, когда за его спиной раздался шум, точно упал шкаф. Юноша обернулся и, подняв брови, часто заморгал.

Кристиан лежал на ковре в обминку с одним из тех самых томов, что нёс, остальные аккуратно, стопочкой лежали подле. Именно они создали такой масштабный гулкий звук удара – примерно десять килограмм приземлились на ковер – не шуточное дело. Крис не шевелился и Каин подумал, что его не на шутку прижала эта старая книженция. Но только он подошел ближе, как юноша, что распластался на ковре с зарытыми глазами и блаженной улыбкой на лице, вскрикнул.

– Я нашёл! – Сколько надежды и веры прозвучало в его голосе. Каин только покачал головой, как часто за последнее время он видел подобное его состояние и знал, что через пару часов эйфория перерастёт в глубокую депрессию. После разговора с Вивьен Крис съехал с катушек. Первые пару дней он сидел в своей комнате, ни с кем не разговаривал, даже не шевелился. Потом стал запираться в библиотеке и архиве и лёгкие проблески сознания и, какого никакого, хорошего настроения проявлялись, когда он находил хоть какие-то очерки, пометки. А когда они в сущности ничего не давали, Кристиан снова уходил в себя и так уже продолжалось больше недели. Вивьен не покидала мысли обоих, но казалось, что по Шарпу разлука была сильнее.

Кристиан соединил фантом и тело воедино, едва успев избежать огненного шквала. Он прекрасно знал, что она может его убить даже через призрачную связь, но не мог не посмотреть ей в лицо.

Юноша осел на пол и прижался спиной к какому-то предмету, стоящему подле. Выражение её лица не покидало его внутренний взор: полное любви, красоты и силы, но скованное безысходностью. Юноша ударил кулаком по полу, но не почувствовав боли, ударил снова. В первую секунду, когда их глаза встретились, он видел девушку, которую знал столько, сколько помнил себя самого, но через мгновение перед ним была другая, с алчным и гневным блеском в глазах, та, что хотела и могла его прикончить. Эти два образа никак не могли слиться в одну Вивьен.

Она боялась посмотреть на него. От этой мысли хотелось кричать, выброситься из окна. Сначала в голову приходили мысли типа «она меня боится», но потом он понял, что она стала бояться саму себя. Она не хотела причинить ему боль или того хуже.

Арен всегда умел тянуть за ниточки, всегда знал слабые и наиболее болезненные места своих соперников, но сейчас его умение заставлять людей страдать достигло апогея. Честолюбец начал подкашивать Вивьен уже давно. Кристиан начал собирать воедино осколки воспоминаний. Сначала измена Каина, нет. Сначала известие о матери-тиране, потом ещё один удар в сердце через любовника. Следующим последовал суд над самым близким для принцессы человеком – матерью. Ложное нападение на Академию, которое заставило её принять решение о назначении регента.

Система была очень сложной, варьирующейся при малейших изменениях в обстановке. Кристиан провёл достаточное количество времени с Ареном, но никогда не видел в нём никого, кроме лизоблюда.

«Именно такая халатность в отношении окружающих тебя людей, не позволяет разглядеть, когда лизоблюд становится лисой, а позже и волком», — Крис ещё раз впечатал кулак в пол и, наконец, поморщился от, точно разъедающей плоть, боли.

— И что ты нашел? — без энтузиазма, спросил Каин, продолжая смотреть на юношу, который так и лежал на полу, обнявшись со старым, пыльным томом, точно с любимой подушкой. Крис присел на полу и открыл глаза — в них плескалась истинная радость, но даже это не убедило стража, он видел её в последнее время слишком часто.

— Не хочу тебя разочаровывать друг, но, — ролой посмотрел на наручные часы, — ты был так же воодушевлён ровно тринадцать часов, двадцать три минут и пять секунд назад, и это состояние слишком быстро перешло в глубокий траур, так что...

Крис не дал ему закончить, а вскочил с пола, снова споткнулся о валяющиеся на полу книги, толкнул Каина в ближайшее кресло и продекламировал.

— Я нашел потрясную лазейку! — Каин закатил глаза, растянул рот в глупой улыбке и начал, как болванчик, кивать головой.

— Это я слышал около семи раз.

— Нет, правда. Это единственный выход.

— Это более десяти раз.

Кристиан замолчал и развернулся, намереваясь выйти из комнаты, но Каин окликнул его.

«Чёртов отличник, — подумал страж, — знает, как давить на психику и кому. Как они подходят друг другу. Манипуляторы хреновы!»

— Отлично, теперь ты меня выслушаешь, наконец, — подытожил Шарп и расплылся в улыбке. Но когда он начал объяснять серьезность, как грозовая туча, заволокла помещение.

— Я нашел что-то вроде предыстории к появлению династии Миразел и распорядок магических сил на всех территориях. В общем, основа равновесия лежит не только на крови королевский семьи, но и на регентах Истара и Ироники, которые, в сущности, и есть разные чаши весов. По словам этой книги, мир держится на трёх династиях: правящей семье монарха и двух семьях регентов и при потере одной их составляющих это цепи, происходит замена или перераспределение функций.

Каин почесал голову, ему никогда не удавалось понять сложных систем власти и магических связей.

— И чем это нам поможет? — выговорил он.

— Ну как ты не понимаешь! Если брать ситуацию целиком, то у нас получается следующее: Миразелы сейчас находятся в таком положении, что не способны править сами, королева без кристалла, а принцесса под властью скипетра. Это значит... — Кристиан ждал, что Каин сам всё поймет и разжёвывал информацию, как только мог.

— Это значит, что они потеряны, как часть цепи, о которой ты говорил, — Шарп кивнул и ясно ждал, что друг по несчастью закончит его мысль, но Каин оказался не та прозорлив.

— Хорошо, зайдём с другой стороны. Помнишь, как мы вернулись из... , — юноша тихо выругался. — Тебя с нами не было. Тогда вот так. Что ты знаешь о храмах драконов Мироздания?

— То, что это огромная сила и ни у кого нет к ним доступа кроме... — над головой стража точно зажглась лампочка. Крис поднял брови и изогнул губы в коварной усмешке.

— Ты хочешь сказать, что теперь имеешь доступ к этой силе? — изумился Каин и, вскочив с места, стал вышагивать по ковру, точно по шахматной доске. Он шевелил губами, проговаривая, казалось бы, вызубренные пункты плана и тут замер на месте.

— И что нам это даёт? — Кристиан обхватил голову руками и стал раскачиваться из стороны в сторону, явно пытаясь успокоиться, Каин был хорошим стражем, умелым воином, но в истории и магии был самым что не на есть лохом.

— Всё с тобой ясно, — проговорил Шапр, подавляя ругательства. — Итак, объясняю. Эти храмы питают Землю, но все магические существа, кроме монархов семьи Миразел, используют свои, так сказать встроенные резервы энергии. То есть Вивьен может с любого расстояния подключиться к храму и качать энергию из него. В данный момент она так и делает, потому что Арену она необходима в полной боевой готовности всегда. Но из-за того, что принцесса, скажем так, не в себе, она выпадает, как звено цепи магической власти. Теперь к храма могу подключиться я и Глен, потому что мы из семей регентов и по неписанному закону обладаем таким правом.

В комнате повисла тишина. Крис всё радовался своей прозорливости, настойчивости и внимательности, а Каин пытался хоть что-то систематизировать. Когда принц открыл рот, чтобы объяснить дальше страж выпалил.

— Ты хочешь подключиться к храмам, отрезать Вивьен от источника и тем самым ославив её, ослабить всласть скипетра и Арена над ней.

Кристиан в изумлении поднял глаза и уставился на собеседника. Они оба в шоке взирали друг на друга и наконец рассмеялись.

— Ты и в правду меня слушал, — сквозь смех выдавил Шарп, и схватился за живот. Ему ещё не было так спокойно и легко на душе за последние несколько месяцев.

— Похоже на то, — подтвердил Каин, не переставая смеяться.

Когда истерический приступ, стёрший всю тоску и злость, накопившуюся за последнее время, закончился и оба смогли адекватно реагировать друг на друга, ролой спросил.

— Ты можешь это сделать прямо сейчас? Что тебе нужно для этого ритуала или как у вас там это называется? — как был скептиком в волшебном мире, так им и остался.

— А вот тут загвоздочка. Мне нужно быть прямо в одном из этих храмов, а я уверен, что Арен стал охранять их ещё сильнее, чем при Дамии. Нам обязательно нужно быть в центре силы. — Уверенно проговорил Крис. — Я прочитал, что на Земле осталось пять таких храмов.

— Отмотай плёнку! Если ты запечатаешь один, то Вивьен будет черпать силу из другого, в этом нет смысла, — снова поник Каин.

— Мне нужно быть в храме, оттуда с помощью его энергии я создам фантомы, которые перекроют силы других храмов и запечатают их.

— Ты не выдержишь такой мощи, ты это осознаёшь? Может нам привлечь Гле... — Кристиан вскинул руку, точно как Вивьен в знак того, чтобы говоривший замолчал.

— Я смогу перекрыть эти краники на столько, насколько будет нужно. Вивьен поймёт, она справится. И, если что, воды источников обладают силой, способной поднять мёртвых, так что, даже если что-то произойдёт, я буду в норме. — Каин покачал головой.

— Ты не уверен в этом.

— Я ни в чём не уверен, но это и в правду наша последняя надежда помочь ей. Если этот план провалится, то она убьёт нас по его приказу, да что нас, — принц развёл руки в стороны и жизнерадостно улыбнулся, — она убьёт всех, кого он пожелает.

Страж констатировал факт:

— Если план провалится, то нам конец, — его весёлый тон был под стать улыбке Криса.

«Зачем бояться чего-то неизбежного?»

***

Вивьен ворочалась на постели с такой силой, точно дралась, по крайней мере, с громадным монстром. Ей снилось убийство Кристиана – самый большой страх. Она видела, как руки утопают в его крови, как она – достаточно густая субстанция стекает с пальцев ручьями. Девушка пытается заткнуть рану, но она и смотрит со стороны на свои старания, попытки спасти того, кого уже нельзя спасти.

Принцесса резко села на кровати, пыталась отдышаться. Ветерок из открытого окна холодил её кожу, покрытую капельками холодного пота, точно паутинка росой. Одеяло и простыня так обвили её ноги, что она с трудом выбралась из них, точно пыталась сбежать от места, где пережила смерть человека, но не могла ничего изменить. Пошатываясь Вивьен подошла к окну и, оперевшись на высеченный из камня подоконник, пыталась прогнать мысли о смерти прочь. Она видела его всего пять дней назад, а казалось, что не видела совсем, точно он был сном, миражем. Но его присутствие было реальным, а смерть казалась ещё реальней. Страх усиливал все эмоции, притуплял сознание и вгонял жертву в ещё больший страх, точно вёл по лабиринту, всё глубже и глубже. Сейчас девушке стало казаться, что выхода нет.

Ничто не может помешать Арену, с жезлом в руках он всё больше походил на того, кто подчинит себе мир, и с лёгкостью будет играть с ним, как кошка с добычей. Система была безотказная – он сломил все силы, что стояли на его пути, сломил морально и уничтожил физически.

Вивьен задумалась и пришла в себя, когда до её слуха донёсся непонятный шум. Это был и гомон недовольных голосов, и странный шум ветра. Девушка нахмурила брови, прислушалась, но всё было спокойно, точно выключили магнитофон – ночь мерно покачивала деревья и заволакивала туманом глаза, точно приказывая лечь в постель.

После кошмаров, которые преследовали её и днём, и тем более ночью, принцесса не могла противостоять и вернулась к своей колыбели. Постель вечной агонии, вот чем стала для неё некогда уютная кровать, знакомая, как вздох матери.

Она лежала на спине, уставившись в потолок. Морфей нещадно застилал глаза снотворным туманом, и все попытки держать их открытыми увенчались неудачей – зеркала души сомкнулись, готовые отнести хозяйку в мир, который был страшнее реального. Но только дрёма взяла бразды правления в свои липкие от снотворного пальцы, как двери с глухим стуком распахнулись.

Вивьен кто-то тряс за плечи и что-то бормотал. Она раскрыла глаза и увидела Мэри. Её красивое личико было искажено ужасом, а скудный свет нарождавшейся Луны придавал служанке оттенок истощенности и безумия.

Точно в припадке она шептала, продолжая сжимать плечи принцессы:

– Признаки, жители ночи.... Они пришли убить, ждут крови.

Остатки дурмана улетучились, как утренний легкий туман.

– Признаки здесь? Но почему? – голос Вивьен дрогнул. Вторжение таких сил даже она не могла остановить, но они обещали верность. Верность за услугу.

«Полнолуние. Сент-Джеймс».

«Я не пришла, я предала их доверие» – слова градом застучали в голове, норовя проломить её. Девушка вскочила с кровати с абсолютной готовностью броситься в схватку за родной дворец и...

– Где Арен? – её желание стать героем отпало, воодушевлённое лицо стало безликой маской.

– Регент выходил к ним, пытался умерить их гнев и притупить конфликт. Но они все разом вскричали, что будут разговаривать только с истинным правителем, с вами.

Нельзя не сказать, что это польстило Вивьен, но желание заделаться спасителем поутихло.

«Это твой долг. – В голове сплыли слова матери. – Запомни, в минуту страха и риска гибели, никто не выйдет вперёд, кроме монарха, никто не захочет жертвовать своей жизнью. Но наша жизнь не принадлежит нам. Мы это мир, который нам подчиняется. Мы не можем умереть».

Мэри показалось, что вокруг её госпожи сгустилась сама ночь. Когда служанка притёрла глаза, она поняла, что это не мираж. Вивьен была одета в комбинезон ролоя, высокий хвост, спускавшиеся из него волосы были заплетены в косу, которая, точно змея, оплетала голову. В первый раз в жизни девушка полностью одела свой комплект ролоя: ножи на гленях, длинный изогнутый, как плоская мурена, металлическая, не замкнутая корона. Она состояла из заколок-ножей для метания, ими была скреплена причёска по краю, от висков до затылка, образовывая полукруг.

Девушка сделала несколько шагов, со стороны казалось, точно сама ночь не пускает её. Подойдя к двери, она прижалась к дверному косяку, почувствовав какое-то недомогание.

– Может вам не стоит..., – Мэри сделала пару шагов к Вивьен, но та покачала головой и распахнула двери.

Принцесса вышла из своих покоев и с каждым шагом её походка становилась всё твёрже и уверенней, подбородок поднимался вверх, а глаза наливались сталью.

У дверей, выходящих из дворца столпились королевские стражи: их движения были чёткими, ничего лишнего, но от каждого сквозило страхом. Он превратился в заразное поветрие, которое пронизывало весь замок, и его источник был прямо за створками мощных дверей, которые, то и дело, вздрагивали под ударами извне.

Когда ролои заметили принцессу, то все разговоры, перешёптывания, проклятия – вся суета прекратилась. Повисла гробовая тишина, которая прерывалась глухими ударами о двери, точно стуком сердца, сердца этого дворца, династии, да и мира. Хотя, нет, эти мысли были слишком поэтичны и помпезны.

Каждый шаг Вивьен к дверям казался невероятно медленным ей и слишком стремительным остальным.

– Мы не позволим вам, госпожа, – осмелился подать голос один страж, его взгляд вперился прямо в глаза девушки, так уверенно и бесстрашно, что вызвало улыбку на её сосредоточенном лице.

– И снова ты, Пелей, пытаешься мне помешать. Одной пощёчины тебе показалось мало? – Она искренне улыбнулась, как в старые времена, до последних событий. Лицо стража чуть посветлело, но улыбнуться он себе не позволил и лишь склонил голову. Все склонили, точно отправляли свою главу в последний путь.

Девушка посмотрела на каждого, на тот страх, что тёк у них по жилам, как расплавленный свинец и дала знак отпереть двери.

Они двигались ка призраки, да Вивьен и не видела их вовсе. Она смотрела на щель между створками, которая с каждой секундой становилась шире. Страх был изгнан из сознания, он змеёй скрутился в низу живота и холодил, напоминая о себе. На секунду принцесса выпала из реальности, ничего не видела и не слышала, точно упала в обморок, но это состояние быстро ушло, когда холодные пальцы предрассветного ветра коснулись её лица и прошлись по волосам.

Сумерки отступали нарочно медленно, но не заметить силуэты признаков было невозможно.

«Они появляются только в ночи, страшась ока небес. Убийства во мраке и красота, увиденная перед концом – вот как их описывают. Именно поэтому их стали называть признаками ночи».

Вивьен опустила ресницы, и двери за её спиной захлопнулись. Послышался стук, но стучали уже изнутри. Девушка сжала кулаки, чтобы не слышать их мольбы вернуться, она просто сделала шаг вперёд и окинула гордым взглядом собравшихся существ.

Они были так похожи на людей, ночь скрывала их отличия, но рассвет приближался неумолимо, но медленно.

– Я знаю, что не оправдала ваших ожиданий, – произнесла девушка, глядя прямо в глаза одному из признаков. – Но и не давала повода усомниться в себе, я...

– Регент подписал документ о том, что мы должны служить двору! Разве это не предательство! – недовольные голоса послышались со всех сторон. У Вивьен расширились глаза. Теперь всё стало ясно. Этот дурак не послушался её и...

Вивьен хотела что-то возразить, но не смогла открыть рот, хотела заставить вспыхнуть деревья, но не смогла поднять руку. Её точно накрыло здоровой волной, она пошла ко дну.

Когда слабый ночной ветерок сменился сметающим всё на своём пути ураганом, деревья стали пригибаться к земле, точно приветствовали кого-то. Сама земля задрожала в благоговейном трепете. Девушка стояла на возвышении ступеней, признаки в страхе спустились с мраморного крыльца и взирали на неё снизу вверх. Она раскинула руки и впитывала в себя каждый порыв ветра, толчок земли, точно они были ей родными, дарящими тепло и заботу. Когда она открыла глаза – всё мгновенно стихло, и голос заполнил каждый миллиметр пространства вокруг.

– Мои признаки ночи, мои рыцари и дети! – он, казалось, шёл из глубокого, сырого и покрытого вековым мхом, колодца. – Вас создали, как могучих властителей мира. Но вы стали рабами, отверженными, существами, которых все боятся и презирают.

– Это вы? – пронесло по толпе и та, что только недавно была принцессой Миразел, кивнула. Собравшиеся встали на колени и с надеждой и верой воззрились на ту, которую хотели порвать на клочки.

– Я вернусь, скоро, – она протягивала «змеиные» согласные, но это больше было похоже на шелест ветра в кроне могучего дерева. – Мы все восстанем из пепла, восстановим тот мир, что был создан, но загнил из-за этих нежеланных отпрысков. – Девушка с таким отвращение оглядела собственное тело и перевела взгляд на толпу. – Вы не изменились с того дня, как я вас видела в последний раз. Идеал никогда не меняется. А ваша вера..., – настоящая, искренняя улыбка родилась на её лице, и точно вторя ей, первые лучи солнца пронзили горизонт.

– Вам пора, но я вернусь к вам. Предательство забрало меня от мира, оно же и вернёт.

– Госпожа...

– Не называй имени. – Она грозно подняла руку и говоривший, в смирении и покорности, опустил голову. – Пока не время, – мягче добавила она. – Вскоре все узнают его и будут произносить с трепетом.

Признаки, как по команде, поднялись и разошлись так быстро, что человеческий глаз едва ли смог уловить это.

– Уже скоро, – проговорила Вивьен, не понимая, почему так сказала.

Она стояла на верней ступени и оглядывала пустой двор. Что же случилось?