Глава 34 "Удача - это тоже умение"

Каин и Глен ходили по комнате, то и дело, натыкаясь друг на друга. Они так глубоко ушли в себя, что даже не замечали этого, и расходились, как в море корабли, а потом снова сталкивались. Врач осматривал Кристиана слишком долго, а ожидание снова и снова убивало их. Когда, наконец, в коридоре послышались шаги, оба, как по команде развернулись навстречу шелестящим звукам, ожидая известий. Но в кабинет вошла служанка, в руках с подносом на котором лежал конверт с королевским гербом.

Каин с трудом сглотнул, а Глен сделал было пару шагов к девушке, но та попятилась.

— У меня приказ доставить его лично принцу.

— Ты не уточнила какому... — наследник Истара сделал ещё одну попытку подойти ближе, но в этот момент послышалось стаккато, которое выбивали в полу шаги врача и медсестры.

Когда медицинская коллегия вошла в кабинет, который в мгновение ока стал проходным двором начала суета. Вопросы «как он?» исполненные на все лады были отметены в стороны. Глен наблюдал за тем, как доктор позволил служанке направится к принцу.

— Принц Шарп в полном порядке, но имел место разрыв нескольких сосудов, что, в общем, совершенно не удивительно, — в тоне врача слышало неодобрение, если не сказать хуже.

«Ещё бы, — подумал Кристиан, — этот человек первым взял Кристиана на руки, когда тот родился, так что его реакция абсолютно оправдана. Только почему я чувствую себя сейчас как провинившийся ученик-младшекласссник в кабинете директора?»

— Поэтому кое-где его тело выглядит как сплошной синяк, но это пройдёт и достаточно быстро. Я бы рекомендовал ему посетить особые пещеры академии Хаоса, с вашей разумной помощью, разумеется. Там принц напитаться необходимой для него энергией и всё будет отлич... — он не успел закончить, как двери, которые закрыла за собой служанка распахнулись и в помещение влетел Кристиан.

Да, описания доктора не была красичномя, но теперь к ним добавились ещё и «слайды»: левая нога от щиколотки до середины бедра была полностью синего цвета, точно он, как Пеппи Длинный Чулок, одел только один, вышеупомянутый аксессуар, но страшнее всего была примерно такого же цвета половина лица: раздутые сосуды, сетью выступали на щеке, а глаз был совсем красный, точно у бешенного зверя. А в остальном юноша выглядел весьма пристойно.

— Она освободилась, она... она это сделала, — его был тихим и слабым, но таким искренним м полным надежды, что Каин и Глен не смогли сдержать улыбок, которые правда, погасли, когда те снова акцентировали своё внимание не его лице.

— Сядьте немедленно, регент Шарп?! — срывающимся голосом, почти прорычал врач, глаза всех юношей, без исключения, увеличились до невообразимых размеров. Когда Крис подчинился и провалился в глубокое кресло, шок у них прошел.

— Зачем же так официально, Сандор? Как протирать мне мозги до дыр под предлогом ты-совсем-с мозгами-не-дружишь, ты можешь. А тут ещё и про мой титул вспомнил. — когда комната наполнилась смехом, напряжение наконец спало.

— Что было в письме из дворца? — напомнил Глен. Крис коротко, в смысл очень подробно, пересказал всё, что написала Вивьен.

— В общем, план прост, как пять копеек. Она поднимает против Арен бунт, ибо он замешан в делах куда более чёрных, чем смерть горничной, а наша задача обезвредить его без вреда для остальных. Восстание слуг поможет там беспрепятственно пробраться во дворец и...

— Только не говорите, что собрались убить члена королевской семьи, — Сандор закатил глаза.

— Что член, это да, но к королевской семье он относится так же, как свинья к антилопам.

Кабинет залил звонкий смех.

— Если ты хотел употребить какую-нибудь пословицу, то у тебя не вышло, — через смех выдавил Каин, приложив руки к прессу — уже давно ему не было так спокойно и весело, хотя дело ещё так далеко до завершения.

Кристиан сидел в своём глубоком кресле и с кислой миной наблюдал за разыгравшимся весельем.

— Я травмирован — мне можно, — выпалил он, чем вызвал ещё больший приступ хохота. Закатив глаза, он ещё сильнее вжался в кресло, но через секунду присоединился к остальным. Удача, всё-таки, переходила на их сторону.

***

Подпольная деятельность Вивьен давала свои плоды: всё больше слуг, недовольных даже самим назначением регента, поднимали головы и обращали свои решительные взгляды в его сторону. Даже в городе стало неспокойно. Во дворец стали приходить письма, адресованные лично принцессе, слуги демонстративно проносили их в её покои перед носом у Арена, злость которого была неизмерима.

Во дворце царило странное оживление: слуги, не привыкшие быть в центре политический или иных событий, в одну секунду стали их сердцем, координирующим успех, стали неким ключом к победе. Они так резво принялись за дело, что весть о регенте-убийце облетела весь дворец и ближайшие окрестности меньше, чем за два часа. Все говорят, что плохие новости разносятся, как чума, но сама мысль или точнее догадка о том, что принцесса может встать во главе страны, расползлась ещё быстрее. Уж не знаю, почему Арен решил, что привлёк на свою сторону народ, но эти люди, что сейчас делали всё возможное, для победы кампании принцессы, были явно против него, а аристократия не посмеет даже головы поднять, если не найдут поддержку хотя бы в самой старой, забытой и никому в сущности не нужной традиции или законом. Вивьен ничего не оставалась, как довольно потирать руки, на расслабляться было пока рано, слишком рано.

Кристиан связался с ней быстро, хотя и не явил своего фантома, но написано длинное и весьма содержательное письмо. Но даже бумага сохранила его ослабленное состояние и его всегда аккуратный и затейливый подчерк, то пригибался, то словно перешагивал через преграду, линии были уверенными, но дрожащими, точно он писал этот текст в комнате при пятидесятиградусном морозе.

От слов «мы отключили тебя от источника» её передёрнуло от воспоминаний о, разрывающей каждую клеточку, боли. Так вот, что случилось. Девушка не знала, что чувствовала сейчас по отношению к Крису и Каину, ведь она могла умереть или не знаю, что хуже. От осознания на глаза выступили слёзы, но она стёрла их уверенным движением руки, как нечто постыдное.

Настолько углубившись в свою боль и отчаяние, она не заметила шум, что набирал силу за дверью. От того, как ей было страшно и смертельно холодно, кровь стыла в жилах, но когда она попыталась представить, что чувствовал Кристиан, сдерживая невообразимую мощь, сердце просто останавливалось, точно запиналось и с размаху падало на землю. Так и не дочитав письма до конца, она с отсутствующим видом уставилась перед собой, руки безвольно опустились и бумага оказалась на полу.

Крис, Каин, Арен, сила, за которую она боролась, любовь, которую потеряла и, казалось, обрела вновь — мысли закружили и унесли её далеко, но на их фоне начала образовываться новая.

Почему после мучений от потери «кормильца» она освободилась от власти скипетра Азероса?

Перед ней в мыслях появился тот свиток, что она, вместе с Каином, выловила из моря.

— Адамина, — пронеслось в голове.

Создательница, перфекционистка, пленённая могущественным богом и обреченная жить вечно духом, выискивающим тело для того, чтобы жить...

Тело? Вивьен тряхнула головой. Откуда она узнала эту историю, ведь она точно помнила, что ничего подобного не читала и не слышала. Неужели?

Дверь с треском распахнулась и в неё влетел запыхавшийся Арен, подгоняемый толпой разъярённых слуг. Их, разгорячённые недовольством и гневом, мысли отдавались внутри принцессы, наполняя её, словно сосуд. Но когда она увидела в руках регента-висевшего-на-волоске скипетр, то этот сосуд явно переполнился.

— Останови их! Немедленно?! — проорал он, размахивая ценным артефактом перед её носом. Итак, это был просчёт номер один.

Вивьен медленно встала со своего места и повернулась к шумевшей толпе. В её в взгляде читалась решимость и неумолимость. Когда она занесла руку, точно готовясь нанести несокрушимый удар, толпа смолкла и воззрилась на неё, как на многометровую смертоносную волну. Звенящая тишина, как затишье перед бурей, заковала всех в металл, не позволяя сойти с места, да и мысли, казалось, примёрзли, и тишина была на всех «радарах». Арен не сомневался в своей силе и власти над ней, и был весьма удивлён, когда его спина познакомилась с твёрдой поверхностью стены. Так же мягко приземлившись на пол, он даже не смог втянуть в лёгкие воздуха, таким неожиданным и унижающим был этот удар.

Продолжая лежать на полу и пытаясь глотнуть воздуха, он сжимал руками ребра, точно намереваясь сорвать с них металлические скобы панического приступа. А Вивьен, как грозный айсберг, приближалась к нему и вот уже нависла над ним.

— Как ты..., — прохрипел он, но не смог закончить фразу. Она улыбнулась.

— Как я что? — она выгнула брови дугой и надула губки, — освободилась от этого? — вырвав, чудом не выпавший скипетр, из рук дрожащего интригана, залог его власти, девушка ухмыльнулась.

— Боюсь, что этого не знаю даже я, так что будем считать, что это счастливая для мира случайность, — она сделала знак одному из ролоев, стоящему в толпе и глазевшего на разворачивающуюся сцену во все глаза.

— Отнеси эту вещь в сокровищницу и запри в одной из ячеек, — юноша не посмел перечить и быстро скрылся из вида, сжимая в руке артефакт.

— А этот экспонат, — она кивнула на скорчившегося на полу, и силившегося вздохнуть, субъекта, — под усиленным конвоем отвести вниз. — Вивьен оборвалась и обернулась к окну. Темные облака проплывали по нему, окаймлённые солнечными лучами, точно калёным железом. Сухо, прохладно и пасмурно — так было на душе, но солнце начинало пробиваться. Надежда восстала из пепла.

— Для регента Арена Миразела, — она точно выплюнула его имя, — будет назначено экстренное, закрытое судебное слушание, увести.

Что ж, перемены начались неплохо.

Когда довольная толпа и озверевший от гнева и неизбежности Арен, покинули её комнату, девушка в туже секунду упала на пол. Ноги не держали совершенно, сердце бешено колотилось. Он ещё не была у врача после последнего инцидента, а такие эмоциональные пики изнуряли, если не сказать убивали её.

Она хватала ртом воздух, ей казалось, что какой-то невидимы удар пришёлся ей прямо в солнечное сплетение. Глаза защипало от слёз, лицо сморщилось, точно пыталась вытолкнуть их наружу — внутри бесновалась стихия, но выплеснуть её, избавиться от ноши она не могла.

Кое-как восстановив дыхание, Вивьен встала на ноги и первым делом отправилась в тронный зал. Это старинное помещение всегда внушало ей трепет: каменный массив был на этом месте, ещё до появления людей или богов, а сейчас от него остался только этот зал, зал Совета и подземные этажи. Принцесса с самого детства представляла, как слуги, или кто бы то ни был, точно муравьи — старательно и смиренно, вырезали эти помещения. Резьба на колонная представлялась кружевом и не стоит забывать, что весь потолок был декорирован так же. Девушка вспомнила, как один раз поднялась под потолок используя воздух, что бы рассмотреть его поближе. Увиденное поразило её тогда, а картинка стояла перед глазами каждый раз, когда она входила сюда. Там наверху был целый мир: вырезанные сцены из всех мифологий мира, обтёсанные сталактиты представляли собой точно морозные узоры — такие лёгкие, летящие, но всё же каменные.

В это зал в последние недели или месяцы, она не следила за временем, Вивьен входила по приказу, точно рабыня. Зал нависал над ней угрожая, призывая подчиняться, но сейчас потолок точно поднялся, приветствуя свою госпожу. Медленно шагая к своему символу власти, к трону, занимаемому её семьёй в течение последних десятков веков, девушка представляла, как чувствовал себя парень из года в год прогибаясь под властью зала и её матери.

Ощутив под собой холод цельного камня, который монолитом занимал центр, она положила руки на такие же мраморные с эбонитовыми вставками подлокотники. Эта, ранее пронизывающая, неуютная температура камня, теперь казалась ей роднее и милее своей собственной постели. Она изменилась. Оперевшись на спинку, которая, сначала сужаясь, а где-то посередине расширяясь, подобно дереву уходила в потолок, точно связывая миры. Девушка невольно улыбнулась от воспоминания, как она упала на пол после рассматривания потолка. Но улыбка испарилась с лица от осознания того, что той беззаботной маленькой принцессы больше нет.

Глубоко вздохнув и расправив плечи, Вивьен прикрыла глаза: сейчас ей было и спокойно, как бывает в церкви во время службы и страшно одновременно. Грядут перемены, да такие, что её привычный уклад жизни, когда она могла делать всё, что хотела, подходил к концу.

Когда створчатые двери, больше напоминающие каменные ворота, с гулом открылись она подняла голову. В зал вошли трое мужчин, точнее юношей. Терракотовые волосы одного контрастировали с чёрными другого, а брюнет был посередине.

«Молодая элита, золото века — приемники регентов и старые друзья, добро пожаловать», — двое чуть склонили головы, а третий, не обладал силой, и только заметив реакцию остальных, склонил её, но куда ниже. Вивьен не поднялась с места, продолжая немного высокомерно взирать на прибывших. Толи зал действовал на неё так, толи все события, предшествующие этому дню.

Когда они двинулись через пустое пространство к ней, девушку охватили смешанные чувства: с одной стороны она была рада их видеть, тех кто поддерживал её и содействовали тому, чтобы этот день вообще наступил, а с другой она не хотела никого видеть, её обуревало желание запереться в своих покоях и спрясться под одеялами и не видеть никого, не чувствовать ничьи прикосновения... Последствия от действий Арена, наконец, проступили, и их волна находила на неё. Зажмурив глаза, она точно собирала себя в кучу, но когда она их открыла, Кристиан был в почти около трона и ей взгляд остановился на бледности его кожи, которая всегда была молочно-белой, фарфоровой, но сейчас составляла слишком большой контраст с чернильными бровями и длинным прядями волос, падающих на глаза. Тёмные круги под глазами были не сильно опухшими, но они добавляли его облику болезненное выражение.

Девушка не выдержала и, поднявшись с места, подбежала и обняла его. Юноша издал стон, он не ожидал такого, если учесть тот холодный приём, но через секунду обнял за талию. Её сердце билось рядом с его, и он чувствовал себя целым, по настоящему целым.

— Как ты? — прошептали они в один голос, но смеха за этим не последовало. Они не отпускали друг друга, а остальные не приближались ближе.

— Спасибо, — прошептала Вивьен и запустила пальцы в его волосы, которые ощущались такими тонкими, как нити шелка или паутины. Отстранившись она осмотрела его ещё раз.

— Зачем ты это сделала? — из её глаз начали сочиться слёзы. — Мы мог погибнуть, разве ты не понимаешь? И что было бы тогда, ты вообще думал об этом? — когда её начали сотрясать едва сдерживаемые рыдания, а речевой поток становился всё более непонятным, он с силой притянул её к себе и зарылся носом в её волосы. Его руки гладили её по спине, которая то и дело изгибалась от спешных вдохов и отрывистых выдохов.

— Давай не будем вспоминать об этом, хорошо? — он посмотрел на неё теми тёмными загадочными глазами, которые она с детства считала более глубокими, чем пространство космоса. Теперь они излучили лишь уверенность и счастье. Вивьен взглянула на него только мельком и тут же отстранилась, лицо приняло нечитаемое выражение. Она чуть отошла от Кристиана и посмотрела на остальных.

— А вы? Вы чем думали? — девушка нашла крайних. — Про Каина я молчу, но Глен, ты как влез в эту историю? — она так выделила слово «ты», что пани невольно вздрогнули, Каин отвёл глаза, а наследник Истара сделал вид, что его очень интересует мозаичный пол.

— Я к кому обращаюсь? — взвилась Вивьен, сделав шаг вперёд. Крис виновато посмотрел на друзей и только пожал плечами. Если бы на это увидела, но досталось бы и ему.

— Хорошо, хорошо, — начал Глен, поднимая на неё глаза, — что именно ты хочешь услышать от меня? Что мне жаль, что я спас его жизнь, — он кивнул на переминавшегося с ноги на ногу Шарпа, — или мне жаль, что я помог тебе выйти из весьма неловкого положения?! Ты это хочешь услышать? — он говорил достаточно спокойно, если бы она не знала его так хорошо, то подумала, что он издевается над ней.

— Спасибо, — она нервно сглотнула. — Вы спасли, по крайней мере, меня, так что от лица Миразелов я выражаю вам свою благодарность. Но, в следующий раз, пожалуйста, — она протянула последнее слово, акцентируя на нем своё внимание, — пожалуйста, выбирайте пути, которые не приведут к вашей гибели. — Вивьен развернулась на каблуках и, заняв положенное её место, объявила.

— Я назначила закрытое слушание по делу регента. Вы тоже должны там присутствовать. — От удивления у молодых людей расширились глаза. Каин поднял на неё вопросительный взгляд. – Да, все вы должны там быть и это не обсуждается. Он должен заплатить за всё... — её голос стал печальным. Она осознавала, какую травму нанесла ему её семья, но тут же одернула себя. Нет, они спасли его от жизни на улице, так что он не достоин жалость.

Казалось, что убеждать себя она будет вечно.