ホタルの舞 * Пляшущие светлячки
I
Весна горела и плясала всеми красками своей поры. Яркие глаза детей святились, когда те бегали по лужам, пачкая подолы своих одеяний. Грозные женщины ругались. Дети убегали от жёстких веревок, которыми их пороли и прятались в бамбуковых лесах, которые знали наизусть.
За неделю, которую Кацуми восстанавливалась, она выходила на улицу лишь пару раз.
— дедушка Акайо, подскажите, куда подевался Тай? Не решил ли он бросить меня?, - она опиралась на руку старого лекаря. Она смутно помнила их знакомство, но не думала что он такой стойкий и может её удержать. Но хватка его была крепка. Так же она забыла большую часть разговора с Таем, помнила лишь его холодные прикосновения и объяснение про его маску. Лишь сейчас она смутилась тому моменту - её спина была полностью обнажена, и он смотрел на неё своими красивыми глазами...
"что за глупые мыслишки, Кацуми, перестань, не время"
— сдался тебе этот демон, - ворчал старик, медленно передвигая ногами в ногу девушки.
— он мне жизнь спас
— жизнь спас, а ногу тебе кто спасает? Вон какой я, рядом, красивый и ещё молодой, а ты на мёртвых смотришь.
Кацуми тихонько рассмеялась, закрыв рот рукавом кимоно. Эту неделю смех давался ей трудно, отдавая болью во все тело.
— на самом деле, - старик нахмурил брови и небрежно провел пальцами по своей седой бороде с усами, — глава деревни отправил Ребендзи на задание. Чтобы не маялся в волнениях.
— демон? Разве Тай обычный демон?, - своими широкими глазами она обратила взор на старика. От прежнего озорного Акайо не осталось ни следа.
— ты права, не обычный он демон. Таким же человеком был, да только из человеческого у него речь и потупленные чувства остались. И с каждым днем они сходят на нет. Скоро мы его совсем потеряем...
Кацуми не знала что ответить и отвернулась от старика. Сейчас нельзя было унывать - за такой короткий срок её сломанная лодыжка полностью восстановилась. Ничто иное как чудо.
II
— не вертись, вредная!, - Акайо зажимал щеки своей внучки, держа её лицо в одном положении. Да вертелась и громко кричала. Он намазал пальцы свободной руки коричнево-зеленую слизь и мазал лоб, покрытый садинами.
— не хочу, дедушка!
— меньше носиться по улицам надо, расшибетесь совсем...
Кацуми еле держалась, чтобы не скукситься, не позволяли манеры. Следующая очередь была за ней - мазать шрам на лице и ногу, которая почти зажила. После процедуры Кацуми кланялась и благодарила Акайо.
III
Ночью, когда старик и внучка поместились на втором этаже своих домов, Кацуми сидела на пороге дома, открыв ставни, с босыми ногами и наслаждалась вечерней прохладой. Весна стала настолько жаркой, что ночь казалось летним вечером после дождя - насекомых не было, поэтому за укусы девушка не переживала.
Деревня была по настоящему красивой. Правда, она никого тут ещё не знала, ей предстояло встретиться с главой и с другими жителями. Почему-то ей казалось, что деревня не просто магическая. Люди сдесь были сдержанными и очень вежливыми, не говорили о стране или сёгунах, будто внешний мир их не интересовал. Так же Кацуми не решалась задать старику Акайо вопрос, где они находятся - он бы не ответил, не смотря на всю свою весёлость, он человек ответственный. Не выдал бы.
Магическая деревня - это точно.
Кацуми завораживали бумажные фонарики, которые просто витали в воздухе рядом с домами жителей. В них были заключены светлячки - много светлячков каждую ночь выплясывали разноцветные танцы. Эти маленькие существа так же пархали из травы при любом дуновении ветра. Странно, весной светлячки. Не рано ли? Рано для обычного мира. Здесь - иной.
— как изменилась моя жизнь, отец, ты наблюдаешь?..., - в детстве она любила разговаривать с самой собой. А так же получать одобрение отца.
В какой-то момент она узнала, что госпожа Яманака не её мать. Но тем не менее любила её по своему, не смотря на некоторую отстраненность. Девушка не могла забыть те события, когда мать изменяла отцу. А теперь их нет. В один момент обрушились все планы, все то, что строилась годами. Кацуми вспомнила добрую Лин. Служанка относилась к ней как к младшей сестре, всегда помогала советом и утаивала некоторые проказни от родителей. Лин передавала Кацуми свою историю.
— на самом деле, я даже не знаю своих родителей. Да, вот так. Господин Яманака рассказывал, по деревне проходил караван торговцев. Твой отец не обратил внимания, и лишь когда караван вышел из Фумихико, услышал плач на пороге дома. Тогда ещё не было тебя и отец был с... Хотя не важно, правда? Суть в том, что он выходил меня как свою дочь, но отдал чёткую цель, следить за вами с любовью и строгостью, как подобает нянечке. Я вас люблю.
Как я была рада тогда обнять её. Моя любимая сестра Лин.
Из глаз Кацуми покатились холодные слезы. Её брат и сестра были ещё совсем юны, жизнерадостный и просто хотели существовать.
— Кацуми, скорее! Смотри!, - они кричали меня к себе, как раз, когда я наблюдала за журавлями, прилетающими с юга. Весна.
— Что у вас тут?, - я зашла в дом. Был вечер моего 15 дня рождения.
Сестра толкнула мальчика в плечо, и он первый протянул Кацуми свиток. Она открыла его, неровными иероглифами было написано : 克己さん、お誕生日おめでとうございます。鶴が鯉を食べる回数が減りますように
Тогда это вызвало у меня смех и радость. Сейчас горькую улыбку. Теперь нет журавлей, брат, нет карпов кои.
Сестра смущённо протянула маленькую икебану - по детски, но усердно составленную маленькими ручками.
— как прекрасно, сама делала? Ты посмотри, лучше моих получается... Какая умница.
Спасибо вам. Родные.
А теперь они мертвы. И все из-за предателей. Гнусных людей без совести и чести. Кацуми вытирала горькие слезы, которые безостановочно лились из глаз. Она должна стать сильнее.
IV
Что-то в кустах шумно шелохнулось, послышались шаги. Кацуми воспряла и быстро вытерла слезы, сквозь помутнения пыталась разглядеть надвигающуюся тень.
— кто здесь?, - хотела крикнуть она, но из груди выдавился лишь слабый хрип.
На свет янтарных светлячков появился Тай. Его наряд сиял золотом.
— меня не было неделю, а ты уже не признаешь?
Как она была рада увидеть его сейчас, пусть и не в самом радостном положении.
— извини, просто в глазах мутно..., - она заворожено смотрела на него.
Он опустился рядом с ней и обратил взор на светлячков.
— как твоя нога?
— в полном порядке, уже спокойно хожу. Господин Акайо давал лекарства, что ни на есть волшебные.
Тай спокойно кивнул, но не отрывал взгляд от светлячков. Они не отражались в его мёртвых глазах.
— эти светлячки. Их садят сюда на месяц. За это время они питаются магией, танцуют и пляшут, меняют цвета и окрас, а затем магия переполняет их настолько, что они лопаются. Просто пух - и разом в деревне становится мрак. Это исправляется на следующую же ночь, но сам факт того, что их держат в фонариках без возможности уйти... Но с другой стороны - если они уйдут, они умрут. Погода не позволит жить. Я долго над этим думал.
Подул лёгкий ветер, короткие волосы Кацуми развились и вновь осели. Девушка была удивлена его словам. Такой долгой речью о светлячках. Она об этом и не подумала - просто пух, и разом становится мрак.
Наконец-то он одарил её взором.
— тебе очень идёт эта прическа.
Она покраснела от его слов. У неё было так много вопросов для него, но они все разом исчезли из головы, когда демон на неё смотрел.
— не нужно вопросов. У нас с тобой бок о бок долгий путь, Кацуми. Я буду тебе помогать до конца. И я раскроюсь тебе, обещаю. Но не сегодня, хорошо?
Она легко кивнула, охватила его плечо, положив на него голову и закрыла глаза.
Хорошо, Тай, я буду ждать, когда ты откроешься мне. Эти слова многое для меня значат.
Стояла ночь. Звезды скрывались за блеклыми облаками и лучами луны. Дороги уходили вглубь, свет в домах давно утих. Не утихали лишь светлячки, от начала и до конца пляшущие в своих бумажных фонариках.