凍った葉っぱ ° Мёрзлые Листья
Пусть опадают,
пусть грудой на крышу ложатся
мерзлые листья!..
Такахама Кеси
I
Внезапно наступил лютый холод. Весна обманчива. Дождь не переставал лить. Толпы бежали друг на друга, вели лошадей. Тай стоял и очень долго наблюдал за Мамоко, которая уже не обращала на него внимания. Внезапно он услышал болезненный крик - началось то, что он так сильно хотел предотвратить.
Женщина убивала тех, кто на падал на неё - ловкими движениями рук она убивала все, что шло на неё с той же целью. Даже в такой ситуации, мокрой от ливня, с кровью на своём прекрасном зелен-оранжевом кимоно, украшенном бусами, она была грациозна. Лицо её не дрогнуло, когда острый тэссэн резал горла воинов. Но Тай слышал.
Слышал песню в её голове. Спокойная, мелодичная флейта. И стиль её боя напоминал танец. Она кружилась, лавируя между опасными лезвиями. Ни один меч не задевал её.
Тогда самурай решил приблизиться к ней. Говорить с ней. Не убивать. Пусть говорить придётся в бою - он своего добьётся. Пусть говорить она будет перед его смертью - он должен знать правду. Но все ещё верил в её любовь.
II
Резали лошадей - их последние ржание доносилось до каждого дерева леса, что окружал поле битвы. Некоторые всадники падали вместе с ними и ещё живые туши животных давили людей копытами. Некоторые сошли с лошадей и дрались на земле, которая уже смешалась с водой и таявшими после зимы листьями. Тай тоже сошёл с лошади и шлепнул её по бедру, чтобы та поскакала в лес. Тогда будет хоть малейший шанс парнокопытного выжить - быть может придёт к деревне, нежели нет - лучше так, чем быть зарезанной предателями. Только вот он уже не понимал, кто из них предатель.
Юный воин медленно передвигался в окружную, отбиваясь от атак. Внезапный ветер ударил ливнем в лицо, видимость нарушилась, звук исказился, но Тай в последний момент слышал, как сталь рассекает капли воды и ударял врагов раньше, чем они его. Не подрасчитал силы - его меч с брелоком из бусины и кисточки вошёл насквозь горла - кровь самурая хлынула Таю прямо в лицо. Противно. Дождь размывал все на одежде, но только не лицо. Каса на голове не давала это сделать. Зрелище было устрашающим - кровавое лицо и чёрные глаза горели ужасом, безумством и любовью, но одновременно не отражали ничего.
"Что я здесь делаю? Совсем забыл цель. Где Мамоко? Как много трупов... Так мало живых.
Мамоко предала меня? Подставила? Убила отца или Ким просто не приехал? Столько вопросов. Ответит ли?", - не замечая своих действий он уже шёл на неё. Пока другие войны были заняты убийством остатков восставших, Мамоко осталась одна и попятила свою лошадь, подняв её на дыбы, чтобы запугать Тая.
" Женщина - коварная лисица. Забрала моё сердце, хладнокровие, честь и жизнь..."
— ты, - Мамоко приготовила три сюрикена, — не подходи ко мне, - сама не нападала, от того что знала, что Тай силен. Не раз видела его тело и искусство боя. Нужно чтобы он напал первый. Но он напал не на неё.
Своей длинной изогнутой катаной он перерезал горло лошади, продолжая вести к груди. Та болезненно заржала и упала на копыта, подогнув их, а затем и на бок.
Мамоко отвлеклась тем, что прыгнула с лошади, но чтобы Тай не атаковал первым, лёгким движением кисти отправила сюрикены в виде звёзд в противника.
— жалкая!
Тот одним движением меча отбил их и, схватив за её длинные волосы, прижал к себе спиной, поставив к горлу острие. Мамоко в свою очередь прислонила острие к его животу, быть точнее - напротив печени. Одно движение и он мёртв. Ситуация была напряжённая. Лишь сейчас оба заметили как тихо стало вокруг - лошади перестали издавать предсмертные крики, лязг стали прекратился, остались только войны Мамоко, и все в напряжении наблюдали за их с Мамоко боем.
— наивный!
Воспользовавшись тем, что Тай обратил внимание на такую деталь, Мамоко с грацией увернулась от меча и, в повороте, воткнула один из своих ножей ему в спину. Тай оскалился, но не издал ни звука. Она раскрыла свой веер и встала в боевую стойку, заглянув Таю в глаза. То, что она увидела её напугало по настоящему. Его глаза - они безумно и влюблённо смотрели на нее. Из них водопадом шли беззвучный слезы, смешиваясь с чужой кровью на лице, казалось, будто он плачет кровью. Тогда она подумала, что не справится.
— зачем ты нападаешь, Тай? Прими смерть с достоинством, ты уже ранен.
Самурай не стал вынимать её нож со спины. Наоборот, двинулся на неё со скоростью, которой не было до этого.
— зачем ты предала меня, Мамоко?, - его голос заглушал дождь. Он нападал на неё одним лишь своим мечом.
— потому что ты лишний, как твой отец, как все его сослуживцы. Большего знать не надо, - она отбивалась и вырабатывала новый план.
— знаешь Тай, я ненавижу таких как ты. Ты жалок, неопытен, и просто противен мне. Знаешь что я сделаю, как только вернусь в свой дом? Сожгу те любовные стихи, что ты мне посвятил. Ничтожество.
Она ждала, что он озвереет, броситься на неё, забыв о правилах боя. Но он спокойно и очень быстро достал второй меч поменьше. И вновь стал нападать. Даже на их ночных свиданиях он не рассказывал ей того, что знать не надо. Особенно о постоянных унижениях со стороны отца и деревни. Тогда женщина отражала удары одним мечом, не уследив за вторым. Он вошёл в её изящную талию. Бесшумно пробрались к спине и в нее легко погрузилось три катаны, проткнув на сквозь. Тай все ещё стоял, молча смотрел на Мамоко, из бока которой шла кровь. Но она хищно улыбалась и поблескивала своими лисьими глазами цвета медной ольхи.
— хорошего путешествия, Тай Мору, было приятно с тобой познакомиться. Ты хороший самурай.
Из его рта потекла кровь. Она подошла к нему. Кровавый поцелуй смерти - его вкус запомнился им двоим на всю жизнь.
III
Воины Мамоко шли обратно. Они оставили трупы как есть - лошади, люди, доспехи. Всё в одной куче замешано с грязью. Наступила ночь и лютый холод. Грязь застыла вместе с мерзлыми листьями.
Он лежал и просто ждал. Жизнь медленно уходила от него среди всей мертвячины и грязи, но воин ждал холода и не шевелился, чтобы не тратить кровь.
Когда наступила глубокая ночь, он медленно встал на ноги, широко качаясь. Пытался держать равновесие, ноги не слушались. Тогда он увидел пещеру, которую, похоже, в бою просто не замечал. Широкая, открытая. Там может быть что-то полезное, чтобы обработать раны?
И он медленно поплелся к ней. Тихими шажками преодолевая мёртвые тела и их части.
Вскоре Тай добрался да неё, но в глазах было слишком темно.
"не дойду, сейчас здесь и залягу. Всплеск воды?"
Тряхнул головой и вошёл внутрь. Вдали показался свет. И шум воды.
"может, это и есть конец? Боги забирают мою душу, тянущуюся к свету? Не думаю. Боль и кровь продолжают терзать меня. Тяжело идти"
Когда он дошёл, ноги предательски подкосились, и он упал в воду, что отражала бирюзовый свет кристаллов, которые росли на верху и по стенам пещеры.
Тай упал лицом вниз, без последующего движения. Кровь с его ран и кимоно распростронилась мутным алым по бирюзовой воде. Карпы, подгоняемые пещерным водопадом, обвили вокруг тотем и начали изучать тело Тая.
Посередине воды стоял тотем.
Статуя с гравировкой, покрытая кристаллами. Сверху вниз простиралось слово "Месть", верхушка тотема была накрыта маской.
Маска эта была ужасна - длинные рога и клыки, впалые глаза, ромб на лбу и уродливый нос. Белая, с красным орнаментом. Внезапно вода начала бурлить снизу, распугав интересующихся рыб.
Маска затрещала, покрываясь мелкими трещинами. Уродливое лицо на ней пробудилось от многолетнего сна.
Голова мёртвого Тая неестественно поднялась. Маска будто встала - тело её духа встало в воду, терялась связь реального с иным.
— воин, преданный своей стране, своей любви, был обманут. Обманом убит, со спины ранен. Я могу помочь тебе - ты ещё молод.
Полупрозрачный красный демон заставил Тая открыть глаза и проник в его душу.
— ну же, соглашайся. Твоё тело будет бессмертным, пока ты не выполнишь свою месть врагам, а я буду помагать тебе, взамен на питание плотью. Чувствую в тебе силы, скрытые, запертые насильно. Мы проявим их.
Да, тогда мне казалось, что это прекрасный выход из положения. Не для того я тренировался столько лет, чтобы умереть в своём первом же бою. Не для того я влюблялся в первый раз, чтобы меня предали. Но, кажется, для мести. И тогда я согласился. У меня ещё так много дел на эту жизнь.
— я готов, - насильно оживленный Тай тихо мямлил слова, - но у меня есть условия.
— условия!?, - Демон страшным рыком бробасил, — у тебя, жалкого дохлого человека есть условия для меня - демона Ребендзи?!
— есть. Я не буду убивать невиновных людей. Они этого не заслуживают.
— кого же ты тогда будешь убивать, юнец?, - Демону не нравился страптивый тон Тая.
— тех, кто заставил меня страдать.
IV
Пещера вновь затряслась, обличие демона исчезло, маска, которая рассыпалась, стала частицами прилипать к лицу Тая. Было чертовски больно - боль в теле забылась, по сравнению боли в его внутренностях груди и лица. Маленькими частичками собиралась маска, и когда наконец она полностью образовалась на лице Тая, он вновь отключился от мира. Ненадолго. Через пару секунд ему пришлось закричать - стало невыносимо холодно. Он чувствовал как холодом покрываются руки. Пещера смеялась над ним.
— да, вот она, магия! То, что в тебе запечатали, наконец вышло наружу!
Тай кричал. Кричал от боли и страданий, которые получил за всю свою жизнь. Холодную, черствую жизнь.
Его волосы стали белеть от корней, так же брови и ресницы - он весь стал белеть. Некогда чёрные его глаза, блестящие на солнце, со зрачка начали покрываться белым и затем стали полностью мёртвыми - отреченными.
Тогда его раны полностью заросли. Не было даже шрамов, оставленных в далеком детстве.
— отказывайся от своей фамилии. Теперь ты Тай Ребендзи, - Демон проник в его сознание и все о нем знал, — и Тай Ребендзи будет мстить.