Глава 2. - Роковые сутки.
День был хмурым и серым. Хотя неделю назад всё казалось таким радужным, теперь каждое новое утро сопровождал страх грядущего дня. Всё казалось неправильным, голова адски болела после вчерашних криков. Мама с отцом ещё спали, а мне так и не удалось сомкнуть глаз: голову полонили мысли о грядущем начале чего-то страшного, но страшнее всего было то, что каждый день, живя изо дня в день, ты окунаешься во всё большую неизвестность предстоящего. Что будет, если всё-таки не удастся изобрести вакцину? И действительно ли так хороша вакцина, что создавал мой отец? Нет, я ни в коем случае не сомневаюсь в его способностях в биохимии, но почему правительство молчит? Что будет дальше? Или всё уляжется в течение нескольких дней, недель, может, месяцев?
Мои мысли прервало уведомление. Я медленно и слабо хватаю гаджет с тумбочки и, удерживая его над собой, открываю скрытое с экрана блокировки сообщение от Ненси. Это была моя подруга со времён моего переезда. Я поступила на первый курс, и ко мне сразу же притянулась эта девочка. Хорошая, озорная, казалось бы, никогда не знающая печали, она всегда была рядом со мной, когда мне было безумно трудно или, наоборот, когда живот разрывался от смеха. За эти два года она показала мне ту значимость дружбы, о которой мечтала каждая девушка, я более чем уверена. Но сейчас посыл её сообщения был далеко не радужным. Сил и так ни на что не было, а теперь «хорошее» настроение и вовсе покинуло мой рацион эмоций.
«— Эрика, видела, что творится около универа?» – и ниже прикреплённое видео из новостного канала нашего городка. Я нажимаю пальцем на уже прогруженный видеоролик и вижу картину: женщина лет 50-ти спокойно шла домой из продуктового магазина с полными пакетами всякой еды. За углом стоит мужчина – видео, по всей видимости, было снято с видеорегистратора соседской машины. Но как только незнакомка заворачивает за угол, оттуда выскакивает тот самый мужчина, наконец показав своё обличие вне тени. Глаза залиты алой жидкостью, сочащейся из глаз, тело бледное, с гнилыми прожилками, а сам он несёт невнятную ерунду. Лишь мычит и с до ужаса широкой улыбкой тянется к грядущей жертве. Женщина в ужасе выронила пакеты и побежала в противоположную от нечто сторону, крича на всю улицу, но оно было быстрее. Нагнав её, сущность начинает вгрызаться во все возможные голые участки тела женщины, отрывая буквально куски. Но когда оно ощутило, что женщина уже не двигалась и она стала пахнуть как оно, нечто отошло и пошло своей дорогой. Запись обрывается.
Эрика с ужасом смотрит на происходящее на видео несколько раз. Руки задрожали, челюсть сжимается, тело покрылось мурашками.
— Господи, что это? – тихо шепчу я себе под нос. Как эта нечисть вообще появилась в нашем городе? Откуда взялся этот вирус? Что за чертовщина происходит? Я точно не сплю?
«— Ненси, что это?» — скосила я под дурочку, будто видела и слышала о подобном впервые. Но на самом деле я знала об этом. Но не знала,откуда.
Мы без умолку поговорили с Ненси ещё от силы полчаса, голова болела ужасно, хватит с меня на сегодня переписок и ужасов. Пора вставать. И после этих мыслей я откидываю телефон на кровать и, молча поднявшись, с адской усталостью ухожу на кухню. Первым делом я выпиваю обезболивающее: сейчас оно, конечно, уже не помогало так хорошо, но это явно лучше, чем ничего. Теперь меня начинало клонить в сон – очень вовремя, однако, на дворе было 9 утра.
Я без сил снова поплелась в кровать, с мыслями о том, что, несмотря на всю ситуацию в городе, всё-таки у меня каникулы, и выспаться после мучительной сессии мне не помешало бы, а не думать о том, что будет завтра.
Мысли покинули меня сразу же, как я приземлилась в кровать: мне хватило доли секунды, чтобы уснуть замертво, что даже танком разбудить не вышло бы.
Я просыпаюсь ближе к вечеру, дома тишина оглушала, странно, правда? Обычно в такое время дома уже вовсю бушевали скандалы, неужели помирились?
Я медленно встаю с кровати и направляюсь к ним в спальню. Тихими, шоркающими шажками я дохожу до комнаты и с лёгким скрипом приоткрываю дверь. Комната была пустая – это насторожило как никогда, ведь даже если отца не было, дома всегда была мама, она редко куда-то выходила, ссылаясь на то, что из-за жары у неё всегда подскакивало давление. Но тогда вопрос остаётся открытым: где родители? Я обошла ещё пару комнат в надежде на то, что родители на самом деле просто где-то в другом конце дома. Но, к моему сожалению, дома их действительно не было. И я напряглась.
На улице творилась полная суматоха, а они куда-то поехали? В жизни не поверю, что моя мама-паникёр не видела того же видео, что и я утром. Тело бросало то в жар, то в холод от волнения за родителей. Я быстро забегаю в комнату: данная ситуация явно дала мне шанс проснуться куда быстрее, чем обычно. Руки по рефлексу, а не по памяти набирают мамин номер, но спустя пару гудков ответ так и не последовал. В горле встал ком. Так же рефлекторно я набираю цифры номера отца, но там меня ждала та же история. Гудки шли, а ответа не последовало. Лишь женский голос на конце провода: «В настоящее время абонент занят, пожалуйста, попробуйте перезвонить позднее».
Страх сковал меня со всех сторон, холод прошёлся по спине, телефон выпадает из рук.
— Что мне думать? Где их носит? Господи, а вдруг… Нет, нет, этого просто не может быть, — в груди взыграла паника, дыхание сбилось от воспоминаний увиденного мной утром. Нет. Я отказывалась в это верить. Может, просто заняты? Или телефон в машине? Такое же может быть, правда?
Но, к сожалению, мою надежду оборвал лишь один телефонный звонок среди ночи. Я не спала, а родителей дома всё так же не было. Я хватаю телефон – входящий вызов от мамы. Ну неужели. Я быстро нажимаю на кнопку принятия вызова и сразу же говорю в трубку:
— Господи, мамочка, вы меня так напугали, где вы? Почему ещё не дома? Я жду вас, — с задором говорила я. Но на конце провода я слышу мужской незнакомый мне голос. Он монотонно произносил слова со вздохом и долей сожаления.
— Эрика Хьюстон? Вас беспокоит офицер полиции. Мне очень жаль, но ваши родители погибли, я соболезную.
Глаза распахнулись, пальцы ослабли, телефон держался в руке на божьем слове. Как погибли? Я не могла отойти от шока и просто молилась всеми возможными молитвами, чтобы сейчас я просто спала. Из горла сорвалась истерика, слёзы поступили на глаза. Я срываюсь на отчаянный крик:
— Как?! Почему?! Какая причина?! Эти мерзкие твари поспособствовали?! Или ваша чёртова вакцина?! Что с ними случилось?! — я не сдерживалась и говорила всё что думала, я уверена, что в их смерти виновато что-то из этого, это явно не автокатастрофа или какая-то нелепая смерть, как у других людей.
— Эрика, причина смерти пока неизвестна, но, как только узнаем, сразу сообщим, пожалуйста, перезвоните нам, как успокоитесь, мы сориентируем вас на дальнейшие действия по похоронам, — хрипло ответил сотрудник полиции.
— Да будьте прокляты все вы, вы убийцы, вы истребили моих родителей! Я ненавижу вас и ненавижу ваше правительство! — я резко бросаю трубку и откидываю телефон в угол комнаты, к счастью, не разбив его вдребезги. Слёзы стремительно скатились по щекам, а просто тоска и осознание ситуации переросли в долгую истерику.
Это была самая страшная ночь за всю мою недолгую жизнь. Казалось, уже даже быть сожранной теми тварями было не так страшно, как потерять всё, что у меня было. Единственные близкие были мертвы. Как бы они ни ругались в последнюю неделю, я всё равно очень любила и отца, и мать, они делали для меня всё, что было в их силах, но корпорация «ИмунноКристалл» решила мою судьбу за меня, сделав меня полной сиротой. Теперь мне никто не поможет, никто не обнимет, не поведёт за руку в парк за сладкой ватой и никто не испечёт мои любимые булочки с маком. Слёзы скатились неистово, я отказывалась верить во всё то, что произошло за этот день. Руки зарылись в чёрные длинные волосы и крепко сжали корни волос в кулаки.
В эту ночь я поняла, почему мама била посуду при последних ссорах с отцом, ведь и сама за эту ночь разбила немало посуды – эмоции просто зашкаливали, жизнь казалась несправедливой по отношению ко мне. В ход шли тарелки, стаканы и кружки. И всё билось. На полу было кучу осколков керамической и стеклянной посуды, и, пройдясь по ним босыми ногами, я ушла в комнату, где окончательно поняла, что теперь всё станет совсем иначе. Я осталась одна. И что будет дальше, теперь я не знала уж точно. Кто бы мог подумать, что родители умрут сегодня? Кто мог подумать, что я останусь одна и теперь уже навсегда.