Шёпот ветра в мёртвых городах.

Я лишилась родителей 9 лет назад. Как теперь уже стало известно, погибли они после вакцинации, на которую поехали по просьбе отца, но главным условием матери было, чтобы меня там не было. Отец долго сопротивлялся и убеждал, что эта вакцина, возможно, может стать спасением от этого вируса, но все было зря. Мать стояла на своей позиции, ведь чувствовала подвох. После долгих убеждений и очередного скандала отец все-таки согласился на условия матери, и после этого они добровольно-принудительно поехали в корпорацию «ИмунноКристалл». Вошли они молча, друг с другом даже взглядами не встречались. Мать выглядела так, будто шла на казнь, именно из-за отца. Они поднялись на нужный этаж на стеклянном лифте и вместе с парой человек вошли в прививочный кабинет. За столами сидело достаточно специалистов, чтобы принять эту группу людей, но только мама выглядела снятой с креста. На лице не было ни единой эмоции. Она села на стул перед медсестрой и, опустив голову, молча протянула ей руку. Но ей хватило лишь одной картины, чтобы передумать. Она увидела, как в открытой двери девушки, проходящие мимо, везли каталку прямо к моргу ногами вперед. Труп был свежим, ведь ноги еще не до конца посинели. Маму охватил ужас, мысли о том, что эта вакцина может привести к такому исходу, вызвали в ней бурю эмоций и страха. Медсестра еще даже не успела поднести шприц к руке, как вдруг она вскакивает с места и начинает кричать во все горло. Этим я пошла в нее, ведь по большей части была эмоциональна, чем холодна.

– Винсент, я не буду прививаться! Посмотри, к чему это приводит! Ты думаешь, он умер случайно, и именно в этой проклятой корпорации?! – мама срывалась на крик, в глазах застыл ужас и страх, слезы стекали по фарфоровым щекам морщинистой кожи.

– Рона, прекрати, мы с тобой это уже обсудили, ты обещала! – воскликнул отец, не сумев сорваться с места, так как в руке у него уже была игла. Вакцину уже постепенно вводили подкожно.

И в этот момент мама пожалела, что сказала столько лишнего. За каждое ее слово в сторону «ИмунноКристалла» возвращалось все более пагубное последствие в долю секунды после их произношения. Женщину заламывают санитары, сгибая руки за спиной и крепко держат. Мама кричала и пыталась вырваться, но было поздно, медсестра, быстро сориентировавшись, подбегает к маме, вводя ей дозу препарата уже внутримышечно. Все было как будто спланировано или, скорее всего, прорепетировано, как в театре, далеко не в первый раз и не с первым человеком.

Отец не успел среагировать вовремя. Лишь когда маме уже вкололи дозу вакцины, только тогда он встал с места и откинул от нее всех санитаров, подхватывая ее под руку. Но мама уже не кричала, она лишь прижалась к отцу, уложив голову на его плечо, слезы скатились по щекам и в конечном итоге наткнувшись на ткань футболки мужчины, впитались в нее. Рона что-то чувствовала, но уже не стала делиться. Винсент, недолго думая, выводит ее из кабинета, направляясь к выходу. Мама молчала, они совсем не говорили, тишина буквально давила и оглушала все то время, пока они выходили из здания «ИмунноКристалла». Тишина длилась и после выхода. Только ее разрезал гул машин и шум ветра. Ее оборвал отец:

– Рона, прости меня, но я же за вас переживаю, – невнятно пробурчал отец, садясь в машину следом за матерью. Она же сидела на сидении, облокотившись на спинку сиденья, и смотрела в окно, явно не желая разговаривать; она выдавила лишь одну холодную фразу:

– Ты за себя переживал, Винсент.

– Прекрати… Ты сама прекрасно знаешь, что это не так, и уже завтра пожалеешь о своих словах, – но, к сожалению, завтра не наступило. Отец спустил машину с ручника и, провернув ключ, завел мотор. Нажимая педаль сцепления, он выехал с парковки корпорации, заезжая на трассу, и наконец набрал скорость. Мама молчала и ничего не отвечала больше.
Но уже через полчаса каждый из них пожалел об этом разладе. Они ехали молча все это время, до момента, пока мама не начала кашлять и синеть. Отец заметил это и быстро свернул в ближайший поворот поселка, останавливая машину. Как выяснилось уже после смерти мамы и отца, это был анафилактический шок. Аллерген не сразу поразил организм матери, ему понадобилось время для столь бурной реакции, от чего потом погиб и сам отец, так и не дождавшись скорой помощи. Они приехали поздно, когда и мать, и отца поразило до потери пульса. Спасать уже было некого. И поскольку тело было вакцинировано против неизвестного вируса, соответственно с этим родители не мутировали. Я сделала все, чтобы их похоронить. Но, оказалось, это еще не самое страшное, что было со мной.

Всё это я узнала от своего очень давнего знакомого. Я не видела его с начала момента катастрофы, и скорее всего, не увижу. Маловероятно, что он жив, ведь сейчас я нахожусь в пустом городе в полном одиночестве, когда в нем была массовая эвакуация, на которую я не попала по причине похорон. Мне было абсолютно плевать, как и что будет со мной дальше, самое важное было – отдать родителям дань за все то, что они сделали для меня, пусть в последние дни я и ненавидела своего отца за все то, что он натворил, но в конце концов, до момента начала работы в «ИмунноКристалле» он был хорошим человеком. Я отдала им дань, а когда все было закончено, я опомнилась, что эвакуация закончилась, и я осталась одна. Это проклятое место сжирает меня изо дня в день. И если раньше хотя бы изредка я видела людей, которые не пересекали границу и остались в родных краях, то теперь и их больше не было. Их либо сжирали эти твари, превращая в себе подобных, либо они умирали естественной смертью от старости, страха или голода. Да, с едой у нас тоже дефицит. Но за эти 9 лет я приспособилась выживать как нужно, поймала на мушку нескольких людей, которые привозят мне товар из-за границы обходными путями. Отсюда, скорее всего, возникает вопрос: «Почему ты не выезжаешь, если есть такая возможность?». Скажу так: возможность есть, но я хочу исправить то, что натворил мой отец однажды, но для этого мне нельзя было покидать город. Так же по границам города стоят люди, контролирующие выезд из города и въезд в него, ведь по приказу главы города было указано, что въезд покинувшим город людям до момента зачистки был воспрещен, а людей, которые не выехали, считали зараженными или носителями заболевания, раз они еще живы. По выезду также было указано проводить вакцинацию всех покидающих город. И я нашла лишь один выход из-за границы города, куда и заезжают люди, что привозят мне еду. Так легко они согласились, так как были лишь туристами, а я поймала их на горячем, когда они проникли в город, и, конечно же, начала угрожать, что если они не пойдут на мои условия, я сдам их правительству, и либо они сдохнут от моей пули в лоб, либо от той самой дряни, от которой погибло достаточно много людей с начала этой катастрофы. Считайте меня кем хотите, но в такой ситуации каждый сам за себя, и чтобы выжить, я готова пойти на многое, вплоть до убийства. С момента смерти родителей я перестала ценить людей как полагается.

Сейчас я находилась в заброшенном поместье, прибыла я сюда недавно, ведь по мере приближения «гемоплакс» – так я назвала мутантов, нужно было уходить в «безопасную зону», дабы просто элементарно выжить в этом месте. Это каждый раз достаточно сложно, но только благодаря этому я еще жива.

Из-за своего образования сейчас я обзавелась своей лабораторией, в которой пытаюсь изобрести антидот против этого непонятного заболевания. Причины по сей день мне не ясны, но я обзавелась многой информацией об этих тварях. Но об этом я расскажу немного позже.

Сейчас мне не хватало одного компонента в очередную попытку создать антидот, и для этого придется отправиться в ближайшую аптеку. Без сил я встаю с имитированной кровати и направляюсь в сторону выхода, где накидываю косуху на плечи и достаю пистолет из тумбочки, прикрепляя кобуру к бедру, укладывая пистолет внутрь.
Подходя к зеркалу, я быстро расчесываю смольные волосы, завязывая их в высокий хвост, выпуская передние пряди на лицо. После этого я покинула помещение, закрывая окна и двери перед уходом.

Я шла по холодным улицам, на дворе было в разы хуже прежнего, и казалось, что эта зима может стать последней для меня. На улице дул ветер, поднимая пыль по проулкам города. Я шла под стенками, перескакивая из-за угла за угол, осматриваясь в поисках аптеки, с целью безопасности остерегаясь каждого звука, не издавая своих. Путь до ближайшей аптеки выдался не таким долгим, и, входя внутрь, я осмотрелась, доставая пистолет из кобуры, вытягивая его от себя на вытянутые руки, чуть присев. В помещении было тихо и пусто, на первый взгляд все было чисто. Я захожу за ширму, где обычно стоят фармацевты, и начинаю осматривать ампулы с препаратами. Я открыла множество упаковок, но все было не то. Обезболивающие, адреналин, психотропные, успокоительные и прочая ерунда – это все было не то. Мне нужен был «интерферон альфа» – иммуномодулятор, который по составу моей вакцины должен был подавлять вирус и его активность, соответственно с чем человек сможет встать на ноги уже через десять дней. По крайне мере это была моя надежда. Уже несколько лет я борюсь с созданием этого антидота, но все мои попытки проваливались в два счета. Но в этот раз я создала то, что без раздумий должно было сработать. Я много раз ошибалась, но каждый раз училась на собственных ошибках, приходя к чему-то новому. И вот, наконец-то я нахожу заветные ампулы интерферона. Запечатанная коробка с двенадцатью ампулами.

Но мой успех обрывается в считанные секунды, когда из-за моей неаккуратности на пол обрушилась коробка с запасами таблеток, создавая значительный грохот. Я услышала невнятную речь. Это могло означать только одно: я была тут не одна, и если быстро не сориентируюсь, надолго не задержусь. Я быстро складываю нужные мне ампулы и шприцы в сумку и, поднимаясь на ноги, достаю пистолет, проходя дальше в склад, наготове выстрелить.

Но я никак не ожидала, что опасность настигнет меня со спины, ведь забыла о самом важном — оглядеться назад. Я прошла вглубь склада, и когда была уже почти у стены, тварь подошла ближе, не издавая звуков. За время исследования этих тварей я осознала некоторые вещи. У них есть разум, далёкий от нашего, но они понимают, что делают, у них была особенная хитрость, и они не совсем «безмозглые», как привыкли считать люди, далёкие от науки. И вот сейчас я увидела это своими глазами. Гемоплакс был тихим и понимал, что меня нельзя спугнуть, чтобы поймать в цепкие лапы, но я услышала шаги позади. Я поворачиваюсь лицом к монстру, и он бежит в мою сторону, но не успеваю я выстрелить, как меня окутывает страх. В этот момент вся моя храбрость и хорошее владение оружием будто исчезли, и меня сковала паника, совсем не вовремя. Вся жизнь в момент проносится перед глазами, как вдруг впереди себя я слышу выстрел. Я быстро открываю глаза, которые зажмурила в ожидании верной смерти, и вижу, как тварь приземляется на землю без признаков жизни. В темном помещении свет из основного помещения аптеки освещал лишь начало склада, и в дверях я замечаю крупный силуэт мужчины. В момент он подбегает ко мне и хватает за руку, выбегая из склада, прикладывая указательный палец к губам, показывая жестом, чтобы мы были тише. При свете я вижу перед собой красивое лицо: ярко выраженные скулы, чуть подкаченное телосложение, явно в спортивной форме, хотя с нашим образом жизни это уже не удивительно, наверное, больше меня удивило то, что этот человек был живым, и я видела его первым спустя столько лет. Глаза ярко-зеленого цвета с серыми отливами, черные недлинные волосы, слегка влажные от пота и зачесанные назад. Возможно, в обычное время и в простой ситуации он был бы мечтой многих девушек, но на данный момент первое, о чем надо было думать, — это собственная жизнь и ситуация, из которой сейчас нужно было выбираться. Я сама не поняла, как на секунду зависла, открыто смотря в лицо этого человека. Но когда осознала всю неловкость ситуации, услышала его буквально громкий шепот:
– Что ты тут забыла?! Почему не стреляла?! Тебе жить надоело?! – слышится низкий голос мужчины, разрезая нарастающую тишину.

– Я… я растерялась, все случилось так быстро, что иначе не получилось, – тихо говорю я, немного запинаясь, наконец-то отводя взгляд в сторону.

– Ладно, нет времени. Впервые вижу тут живую душу, но раз она еще живая, нам нужно выбираться. Пойдем быстрее.

И после этого он резко тянет меня к выходу, вооружаясь пистолетом. Мы шли тихо и быстро, и слышен был лишь шепот мертвого города.