Пианист

— Ненавижу! Ненавижу!!! — кричал мальчик, выбежав из дома. Холодный дождь больно стучал будто бы в самое сердце и душу, а ветер делал боль ещё сильнее. Он убежал так далеко, насколько мог, забрёл в лес, что находился неподалёку от его дома. — Ненавижу! — срывая голос, продолжал он, и вдруг поскользнулся и упал прямо в грязь. — Ненавижу! — снова закричал он, стукнув кулаками. Брызги разлетелись в разные стороны, пока мальчик бил, бил и плакал, так горько, так сильно, словно дождь — это его слезы, а не обыкновенное природное явление.

Я резко открыл глаза и, пытаясь осознать где нахожусь и было ли все сном, стал переводить дыхание.

Стук в дверь.

— Да-да, войдите. — хрипло сказал я, а затем откашлялся и сел на кровати.

Джорджи вошёл в комнату и прикрыл дверь.

— Доброе утро. — сказал он и поставил поднос со свежим чаем на столик, а затем сел в кресло. — Как спалось?

Я лишь качнул головой.

— Я слышал ты ночью несколько раз вставал.

— О, это… Я… Ходил попить воды.

— Тебе приснился кошмар? — парень снова встал и подал мне кружечку горячего чая, а затем снова сел в кресло.

— Мне… Мне снилось что-то… Что-то… Похожее на кошмар.

— Вот как?

Я рассказал все, что помнил. Джорджи внимательно слушал, а затем неоднозначно повёл плечом.

— На фоне всех событий, думаю, кошмары явление нормальное. Но может он что-то значил?

Я покачал головой.

— Глупость. Забуду его через пару часов.

— И то верно. Мы собираемся сегодня пойти прогуляться с детьми, а Николь согласился провести для них пару занятий в парке. Все же им нужно отвлечься, а мы должны показать, что даже несмотря на трудности…

— Мы двигаемся всё по тому же пути и ничего нас не сломает? — я посмотрел на друга и тот гордо поднял голову.

— Верно! Так оно и есть.

Я немного улыбнулся и снова отхлебнул чаю.

— Ну все, хватит валяться, все уже успели позавтракать. — он встал с кресла и забрал из моих рук чашку. — Вставай, нас ждут великие дела.

— Ну-у… — я лёг в кровать и накрылся одеялом с головой. — Дай мне ещё пару минут. А лучше часов…

— Ну нет! Ты нам нужен, Лиам! — он потянул с меня одеяло.

— Что ты делаешь?! — воскликнул я, ухватившись за край и перетягивая одеяло обратно.

— Пытаюсь поднять тебя с кровати, что же ещё! — он продолжал тянуть, а я не оставлял попыток отобрать своё законное одеяло и лечь спать.

— Ну же, Лиам!

— Ты долго ещё возиться будешь с этим дядькой? — в проходе появился Мишель, держа за руку Дейзи.

— А?

— Я тебе тут подмогу привёл. — он отпустил руку и девочка сорвалась с места.

Джорджи остановился, глядя, как она прыгнула прямо в кровать.

— Сэр дяденька Лиам, уже пора вставать! На улице день, солнце, все уже готовы к прогулке, а вы ещё спите!

— Не-ет… — я лениво предпринял единственную попытку столкнуть девочку с себя, но она оказалась безуспешной.

Джорджи засмеялся и снова принялся говорить мне, чтобы я вставал, а Дейзи прыгала по кровати (и по мне, что было довольно больно, учитывая с какой силой она скакала) и кричала о прекрасном дне и завтраке.

— Как маленький ребёнок, ей-богу. — проворчал Мишель и скрылся за дверью.

А я все же встал и спустя несколько минут отправился на завтрак.

Казалось, что всё было ужасным кошмаром. Все старались делать вид, что все хорошо. Мишель отлично справлялся с работой няньки, хотя частенько ворчал и вредничал. Джорджи же… Джорджи оставался весёлым, несмотря ни на что. За это я и любил этого парня. Ведь недавно его хотели пристрелить, но сейчас он выглядел так, будто этого и не происходило.

Когда я позавтракал и наконец ощутил себя хоть немного живым, то смог наконец спуститься на улицу. Дети бегали и игрались, с ними же бегал Джорджи. О, мой милый, дорогой друг. Мишель сидел на скамейке, глядя на них и даже слегка улыбался.

Я присел рядом с ним и тоже стал наблюдать. Молчание первым прервал Мишель.

— Вы довольно долго завтракали.

Я пропустил его замечание, ничего не ответив и лишь наблюдал за тем, как беззаботно и весело играли дети и мой друг.

Но затем я повернул голову в сторону. На дворе был уже день, поэтому местные убирали горелые остатки дома. Передо мной снова пронеслась та ночь. Крики детей… Маргарет…

— Сэр дяденька Ли-а-ам!!!

Я очнулся от мыслей. Дейзи трясла меня за руку.

— Сэр, мы идём в парк на занятия, а вы пойдёте с нами?

— Ну, я…

К нам подошёл Джорджи.

— Э, Джордж, у нас есть дела?

— Сопроводим детей до парка, Лиам. — решительно ответил тот и улыбнулся.

— Ну конечно… — пробубнил я, встав со скамейки.

Мы вышли на тропу и я заметил, что с нами нет Мишеля.

— А где Мишель?

— О, ему нужно уезжать в Лондон по делам, машина скоро прибудет.

— Вот как.

— Так, дети, прошу, разделитесь по парам и идите стройненько, чтобы не потеряться, хорошо?

Все дети поделились на пары и Джорджи дал им указания, а затем сказал, что он пойдёт впереди, а я буду замыкающим.

— Но я хотела идти с Элизабет! Это нечестно!

— Нечестно? — черноволосая девочка близко подошла к Дейзи, они были примерно одного возраста. — А мне кажется нечестно было то, что пока мы спасались от пожара, ты гуляла по Парижу!

— Но… Я не… — Дейзи вдруг сильно занервничала, а затем повернулась к своей подруге Элизабет. — Элизабет?..

— Прости, Дейзи. — тихо проговорила та. — Но… Мы могли умереть, а ты отдыхала в это время. Ты предала нас. И меня…

— Это не так!

— Идём, Элизабет. — черноволосая девочка взяла за руку Элизабет, и они направились за остальными детьми.

— Но… Элизабет! Как же… — на глазах девочки появились слезы, и она опустила голову. — Я…

— Дейзи. — я подошёл к ней. — Что случилось?

Она быстро смахнула слезы и подняла голову, улыбаясь.

— Сэр! Я думала, что вы уже ушли со всеми.

— Я — замыкающий. Я иду самым последним, чтобы видеть, что дети не отстают.

— Угу. Ладно…

Я посмотрел вслед детям.

— Тебе не досталось пары, Дейзи?

— А… нет. Кажется, Элизабет захотела пойти с кем-то другим.

Я протянул руку девочке.

— Тебе повезло. Для меня как раз тоже не нашлось пары. — спокойно проговорил я, немного улыбаясь.

Она дала меня руку, и мы последовали за остальными.

— А разве у вас должна была быть пара?

— Ммм, а это уже и не так важно. Главное, что и у тебя, и у меня есть пара. Да? — я снова глянул на неё.

— Да! И вообще, у меня пара самая лучшая!

— Хм.

Мы отставали на несколько шагов от всех, но это позволяло спокойно говорить с девочкой и она могла не стесняться.

— Ты обижаешься на Элизабет?

— Вовсе нет! Она может дружить с кем захочет.

Мы снова шли молча и Дейзи была непривычно молчалива. Она смотрела под ноги и задумчиво пнула камень.

— Дядя Лиам… — тихо произнесла девочка, чуть крепче сжав мою ладонь.

— Да, милая?

И снова замолчала. Её ладонь то сжималась, то разжималась. Дейзи не решалась, сказать мне или нет.

— Что тебя тревожит, Дейзи? Ты можешь рассказать мне. Всё будет хорошо.

— Я… Элизабет сказала, что я — предатель. Но я ведь ничего не сделала…

Я молчал, чтобы не прерывать её рассказ. Она снова замолчала, размышляя о чем-то, а затем продолжила.

— Это Мерилин всех настраивает против меня.

— Зачем же ей это?

Мы дошли до парка и Джордж говорил с Николь, а дети просто расползлись по периметру.

Дейзи осталась со мной.

— Она всегда ходила одна, потому что её привезли самую последнюю. С ней никто не дружит, и поэтому она задирает меня. Она всегда… Всегда… Но теперь все будут думать, что я предательница, потому что отдыхала. Но ведь… — она вдруг тихо заплакала, опустив голову и поспешно вытирая слезы.

Я присел напротив неё.

— В это время ты спасала меня. Меня и Джорджи.

— Но… Но они же не знают…

— Ты не должна говорить им об этом, слышишь? Я знаю, что ты — настоящий герой, Джорджи знает, Мишель знает. И ты. Ты знаешь, что ты — герой. Тебе необязательно доказывать что-то кому-то. Послушай…

Дейзи робко подняла голову.

— Настоящие друзья не отвернулись бы от тебя. Ты тоже потеряла дом, как и они. Дети очень жестоки, но ты должна помнить, ты должна помнить, что ты самая сильная и умная девочка, которую я знал за всю свою жизнь.

— Вдруг они меня ненавидят?

— Я так не думаю. Посмотри на того мальчика. — я кивнул в сторону пухлого рыжего мальчика, который сидел один и смотрел в нашу сторону. — Думаю, ему интересно, о чем мы говорим. Хочешь рассказать ему про приключения в Париже?

— Да, наверное.

— Так давай, вперёд. Не бойся, если кто-то будет тебя обижать, просто не обращай внимания. Но если они переступят черту, то скажи Николю, хорошо?

— Да.

— И помни…

— Не упоминать о том, что произошло в Лондоне. Никому ничего не обязана доказывать. Настоящие друзья останутся со мной, несмотря ни на что.

— Всё верно. Готова?

Дейзи чуть кивнула и, сделав шаг вперёд, обернулась на меня.

— Что такое?

Девочка сорвалась с места и крепко обняла меня.

— Спасибо вам, дяденька Лиам, сэр. Вы — мой принц мечты.

— Очень… Мило?

Дейзи расхохоталась и побежала к тому пухляшу. Я ещё наблюдал за ними, чтобы знать наверняка, что всё под контролем. И я оказался прав, мальчик был стеснительным и немного закрытым, однако интерес в его глазах горел таким же рыжим пламенем, как и его волосы.

— О, Лиам. — Николь протянул мне руку и мы обменялись рукопожатием. — Мы с Джорджем как раз договорились, когда вы можете забрать детей.

— Хорошо. Ты справишься?

— О-о, не беспокойся. У меня все схвачено. — Николь улыбнулся. — К тому же… Авраам скоро присоединится ко мне.

— Вот как, что ж, это хорошо.

— Да не переживай ты так, дружище. — Николь провел по моему плечу и заговорил чуть другим тоном. — Знаешь, тебе не помешало бы немного расслабиться…

— Что?

Джорджи стоял рядом, прикрывая улыбку рукой.

— Да шутка, Лиам! Ты в последнее время очень напряжен. Мы переживаем за тебя, друг.

— Всё нормально, Николь. — я едва улыбнулся и снова глянул на Дейзи. — Слушай. Эм, пригляди за Дейзи, хорошо? Её немного обижают. Только она не должна знать, что я тебе сказал. Ладно?

— Без проблем.

— И… Посмотри за тем рыжим. Я всё ещё не уверен, что он с благими намерениями. Если кто-то обидит Дейзи…

— Да, да, я непременно скажу тебе об этом. Хватит уже речи толкать, мне пора вести занятия! Ступайте, отдохните, выпейте в пабе… Не знаю, отвлекитесь в конце концов от этого сумасшествия как двое старых друзей! — тараторил Николь, отходя от нас в сторону детей, а в конце помахал нам рукой и улыбнулся.

— Надеюсь он справится.

— Эй, это же Николь. — Джордж стал идти в другую сторону. — Иначе и быть не может.