Глава 2
Почему этот юноша так похож на него?
– Кто ты? – спросил Альфред.
Мальчик молчал. За спиной раздались тихие перешептывания на родном для него языке, и Альфред занервничал еще больше.
– Папа... Это ты? – спросил парнишка с запинкой.
Альфред откашлялся, а потом, как будто нехотя, перевел взгляд на мальчика за решеткой. Тревога не унималась.
– Ты... – Альфред сглотнул.
Он не понимал, чего боялся больше: или юнца, так похожего на сына, или того, что Анго тоже оказался в этом мире. Не могла же Вселенная столь жестоко над ним пошутить.
Или она, наоборот, вознаградила Альфреда за открытие? Ведь в его теории не может быть ошибок, верно?
Страх накатил с новой силой.
– Ты его знаешь, брат? – спросил Кхал, касаясь предплечья.
Альфред хотел кивнуть, потом махнуть головой, но в конце концов задал вопрос:
– Ты... Анго?
Губы мальчика дрогнули:
– Да... папа... Это я.
От неожиданности и ужаса Альфред прикрыл глаза, а большим и указательным пальцами потер морщинку между бровей.
– Тебя не может здесь быть.
– Я тоже так думал. Мне нужно многое рассказать.
Альфред покачал головой.
– Ты в этом мире с самого начала?
Анго кивнул.
– То есть мой эксперимент продолжается?
Снова кивок.
– Еще раз уточню: в Эйтори ты не возвращался? Тебя привела сюда черная дыра?
– Да.
Альфред обхватил руками локти. Что же, черт возьми, произошло? Это совпадение? Неужели они оказались в одном мире только потому, что их связывала родственная кровь? Как они вообще смогли встретиться даже в пределах одной планеты?
– Я рад тебя видеть, пап, – Анго просиял, но Альфред успел заметить, как быстро исчезла его улыбка, когда он нерешительно перевел взгляд на Кхала.
– Отпустите его, – сказал он вождю, – это мой сын.
– Нет, брат, мы не можем так поступить, пока он не поклянется в верности.
Альфред откинул закрывавшие лицо седые волосы. Он был бессилен, Анго придется пройти этот бесполезный ритуал, чтобы выйти из клетки.
– Объясни ему правила, брат, – попросил Кхал и слегка похлопал по спине. Твой язык он знает, а скоро выучит и наш.
Вождь протянул Альфреду маленький нож.
– Что они собираются делать? – заволновался Анго.
– Нужно принести клятву верности, – объяснил Альфред, – тогда они тебя выпустят. На двух ладонях делаешь небольшие разрезы, соединяешь руки в замок и говоришь на их языке: «Клянусь в верности народу и богу Канилу, клянусь чтить и уважать правила, клянусь всегда быть почтительным и послушным вождю Кхалу и его благословленной семье.»
– Что? – нахмурился Анго. – Они тебя насильно здесь держат?
– Обсудим это после, просто сделай, как я сказал.
Альфред подержал лезвие над огнем факела, а потом передал нож сыну. Некоторое время Анго сомневался, а потом осторожно исполнил указание. Только после этого Кхал расслабился и приказал открыть клетку.
Анго вышел на свободу и поднял глаза на Альфреда. Сначала он порывался подойти ближе, но потом глубоко вздохнул и посмотрел по сторонам. Альфред, как и в день приезда сына в Эйтори, почувствовал к себе его уважение, почтение и даже восхищение.
Он протянул руку и улыбнулся. Анго схватился за нее и как будто заискивающе посмотрел отцу в глаза.
– Нам еще во многом нужно разобраться, сынок, – сказал Альфред. – Уверен, ты мне поможешь.
– Мне тоже нужно многое рассказать. Только давай сначала выпустим остальных.
– Это твои друзья?
– Да, мы искали тебя. Нас больше, и мы бы...
– Тихо, – Альфред нахмурился. – Молчи. Сейчас не время для подобного разговора.
– Та-та-та-та-та, – закачал головой Кхал, – говорите на нашем языке, брат. Мы теперь один народ, поэтому не пристало хранить секреты друг от друга.
– Прости, брат Кхал, ты верно говоришь. Этого мальчика зовут Анго, он мой сын, а все остальные – его друзья. Они не желают нам зла и пришли сюда ради мира. Они хотят стать частью нашей большой семьи.
Альфред почтительно склонил голову и жестом приказал Анго сделать то же самое.
Следующему пленнику пришлось выслушать клятву и соединить надрезанные ладони, чтобы оказаться на свободе. Альфред извинился перед Кхалом за их непонимание речи и пообещал, что все трое в ближайшее время выучат язык и отныне будут говорить только на нем.
Парнишка, назвавшийся Казе, показал себя не с самой разумной стороны. Он со злостью смотрел на Кхала, его братьев и Альфреда. Стоило ему выйти из-за решетки, как он тут же загородил собой Анго и двинулся было в самую глубь пещеры. Но, к счастью, Анго хватило благоразумия убедить своего друга не сопротивляться и проявить дружелюбие. На последнее, как оказалось, Казе не был способен, и это порядком обеспокоило Кхала.
– Наверное, он повстречался с белыми мамонтами. – Альфред положил руку на плечо вождю – знак почтения и доверия. – Совсем скоро он привыкнет к нашим порядкам.
– Я буду верить твоим словам, брат, – сказал Кхал, но мышцы на его руках остались напряженными. А это значило одно – вождь сомневался.
Следом выпустили еще двоих. Они послушно выслушали клятву и вели себя вполне смиренно и благоразумно.
– Я отведу их к себе, брат, – обратился Альфред к Кхалу. – Расскажу о наших правилах и обычаях. Пусть пока поживут у меня, а позднее подыщем для них жилище по заслугам.
– Не могу так поступить, брат Альфред. Как бы я ни доверял тебе, не могу так же верить и всем остальным. Веди их в свой дом, но я выставлю возле него охрану. Порядок для нас выше крови, а доверие – плод, требующий времени для роста и подпитки честными действиями.
Альфред и не надеялся на другой ответ.
– Делай, как посчитаешь нужным, брат.
Он почтительно поклонился и забрал у одного из стражей факел. Кхал остался со своими людьми в тюрьме, а Альфред вместе с друзьями Анго неторопливо направился в сторону выхода. Он едва сдерживался, чтобы не побежать. «Торопливый шаг в городе – верный признак скрытности и страха», – так сказал ему Кхал, заметив в первые дни, что Альфред слишком быстро ходит по городу, особенно спешит, направляясь с работы домой. С тех пор грозное предупреждение вспоминалось каждый раз, когда не терпелось перейти на бег.
Анго порывался заговорить, но Альфред быстро пресекал все его попытки. Он знал, что не стоило вести оживленную беседу с незнакомыми для каниллийцев людьми. В подземном городе царили свои порядки, и Альфред старался неукоснительно им следовать, чтобы не разозлить народ, который все еще относился к нему с недоверием.
Они медленно шли по широким тоннелям. Кхал говорил, что давным-давно весь народ подземного города буквально продалбливал в камне этот путь. Альфред посмотрел по сторонам. На стенах и потолке оставались неровные следы грубых орудий. Много лет назад нижний зал был частью города, а сейчас там держали животных, пойманных на поверхности, и белых мамонтов, которые теперь расселились по всей пещере.
Из чужих разговоров Альфред понял, что каниллийцы раньше жили под солнцем и разводили скот. Но жизнь наверху была полна опасности: на поселение часто нападали, бывало даже многих убивали или другие люди, или дикие животные. И тогда каниллийцы решили спуститься под землю и забрать с собой весь скот. Но в пещерах их поджидали новые трудности. Первым делом разбежались животные: большинство погибло во тьме, единицам удалось выбраться наружу, а белые мамонты со временем ослепли и ожесточились. Никто из каниллийцев не предполагал, что придется строить стены, чтобы спрятаться от когда-то самого спокойного и ласкового домашнего скота.
Кхал вспоминал рассказы предков о прежней многочисленности каниллийцев. Сейчас их осталось немного: тяжелые подземные условия ежегодно забирали десятки жизней, мертвецов становилось больше, чем новорожденных. Поначалу Альфред хотел объяснить причину хронических болезней недостатком солнечного света, но Кхал его не слушал и уверял, что боги на них разгневались, мол, Канил их теперь не видит, потому что они сидят под толстым слоем земли и камня.
По дороге к дому Альфред слышал тихие перешептывания Анго и Казе. Последний спрашивал что-то о спине, но Анго говорил, что все в порядке и тут же умолкал. Еще Альфред чувствовал на затылке подозрительные взгляды Валтера и Риза. Знают ли они, откуда он и зачем пришел в этот мир?
Ну и нелегкий же им предстоял разговор!
Внезапное появление сына в сопровождении троицы друзей давало Альфреду надежду вырваться из пещер и отправиться на поиски выхода. Постоянная темнота и бестолковая работа выматывали тело и ослабляли мозг. Из-за этого первоначальная цель эксперимента с каждым днем отдалялась и уступала место новой, куда более приземленной.
Жилище, в котором обитал Альфред, почти не отличалось от домов остальных каниллийцев – небольшая выемка в одной из каменных стен города, вход в которую прикрывала шкура белого мамонта. Справа – кровать, накрытая теми же шкурами и грязными обрывками тканей. Слева от входа оставалось небольшое пространство для нужных в быту вещей: деревянное ведро с водой, кусочек мыла и скромный дневной запас свечей. В том же углу валялись одежда и рабочие инструменты, а на гвозде висел небольшой мешочек с едой, состоящей преимущественно из мяса и корнеплодов. Иногда в рационе появлялась зелень, но в основном Альфред питался очень скудно, из-за чего постоянно хотел есть и каждый день боролся со слабостью в мышцах.
Альфреду так и не удалось ни с кем сблизиться: он слишком отличался от местных и внешне, и внутренне. Люди видели в нем чужака, а он считал их неразумными существами. Но они обладали силой, а значит, и властью над ним, несмотря на вполне миролюбивое поведение.
Когда Анго вместе с друзьями заходил в дом, Альфред заметил, как сильно он нахмурился. Такие условия только на первый взгляд казались ужасающими, но Альфред привык. Он никогда не был требователен к обстановке в доме, его больше заботили собственные мысли и идеи, а также оснащение лаборатории для их воплощения.
– Садитесь сюда, – Альфред накрыл пару камней тряпками с кровати.
Впятером они еле-еле разместились в доме. Анго с Казе недолго поспорили, а потом вдвоем сели на пол на плащ, а крепкий мужчина – Валдер? Валтер? – с Ризом заняли камни. Альфред устроился на кровати напротив и с интересом посмотрел на них.
Снаружи послышалась возня: скорее всего, прибыли охранники Кхала. Остальные тоже прислушались и какое-то время молчали.
Альфред с интересом рассматривал Анго.
А он изменился, причем достаточно сильно. И дело не только во внешности, хотя стоило признать – он похудел, глаза будто стали живее и больше, на руках сильнее проступили костяшки... да и с этим Казе он вполне неплохо общался. Кажется, они близкие друзья, раз так переживают друг за друга. А ведь это совсем не в духе Анго. Элли не раз жаловалась, что их сын вылитый отец: молчаливый, угрюмый, ни с кем не дружит и даже не думает заводить приятелей, а только читает свои учебники, непонятно, о чем мечтая. Альфред одобрял поведение сына, но никогда не говорил этого вслух. Правда, замечал за Анго мечтательность, не свойственную ему самому. Альфред, конечно, тоже любил пофантазировать, но о чем-то конкретном и завязанном на науке. Анго же уходил в себя, и его мысли было сложно понять. Оставалось только надеяться, что мечты направлены в правильное русло и интеллект Анго когда-нибудь превзойдет умы величайших ученых.
– Так, – заговорил Риз, – кто из нас начнет?
– Давайте сначала еще раз познакомимся. Я Валтер, кузнец, как в прошлой жизни, так и в настоящей. Я о вас наслышан. Думал, вы внешне покрепче будете.
Валтер захохотал. Альфред слегка улыбнулся. Ему никогда не удавалось ладить с такого рода простоватыми людьми, как, например, Валтер. Он не понимал их шуток, не разделял жизненные ценности, поэтому в кругу работяг всегда смотрел на них немного свысока.
Но слух резануло одно слово.
– Что значит в «прошлой жизни»? – спросил Альфред.
– А-а-а, так вы, стало быть, не знаете... М-м-м... Многие из нашего поселения когда-то жили в другом мире, как и вы с Анго. Вот. Как попали сюда – сами не понимаем, просто помним, что на нас обрушилась большая природная сила вроде цунами или торнадо.
Альфред нахмурился.
– Ты не встречал таких людей? – удивился Анго.
Он медленно покачал головой. Тогда Анго рассказал ему о поселении, в котором жил полгода, о его жителях и их историях. Чем больше он говорил, тем мрачнее становилось лицо Альфреда.
Не может быть, чтобы столько людей из прошлого могли перемещаться между мирами без специальных установок! Альфред был первым, кто придумал такую!
Хотя... Вдруг в природе существуют естественные порталы? Но тогда почему за всю профессиональную деятельность ему не удалось наткнуться ни на одну научную работу по этой теме? Возможно, подобные случае редки... Но если они настолько редки, что человечество о них не знает, то какова вероятность встретить в одном из миров такого исключительного человека, притом не одного? Быть может, эти люди переместились сюда из какого-то другого мира, но очень похожего на его вселенную? Но вряд ли кто-то из них даст вразумительный ответ.
Стоит все хорошенько обдумать. Ему нужно собрать больше сведений, Анго наверняка поможет во всем разобраться.
Но Анго почему-то смотрел на него совсем не весело, а с сочувствием.
– В чем дело? – спросил Альфред.
Анго покачал головой.
– Лучше расскажи об этом месте и о том, что пережил.
– Почему ты меняешь тему?
– Поверьте, Альфред, так будет лучше, – вмешался Риз.
– Кто вы? Тоже попали сюда из другого мира?
Риз кивнул:
– Да, в прошлом я был историком.
– И что же происходило в вашем мире?
Риз со вздохом посмотрел на Анго.
«В чем дело? Они что-то знают, но не хотят говорить? Почему?»
– Пап, это в самом деле сейчас не настолько важно. Прежде всего хочется узнать побольше о произошедшем с тобой, а потом вернуться в наш лагерь.
– В ваш лагерь? Где он?
– Наверху, рядом с пещерой.
Настал черед Альфреда вздыхать.
– Нам отсюда не выбраться.
– Что это значит? – От напряжения Казе наклонился немного вперед. – Они вас не отпускают?
– Верно.
– Почему?
– Они думают, что я могу привести сюда людей, которые уничтожат их город.
Казе прищурился.
– Выходит, наше появление они расценивают как потенциальную опасность?
– Правильно думаешь.
– Тогда почему они выпустили нас из клеток?
– Не знаю. Возможно, боятся, что за вами придут другие, а канниллийцам больше негде прятаться. Вдруг если они будут плохо к вам относиться, их город разрушит или займет народ посильнее, например, ваш. Наверное, сейчас решают, что с вами делать. Как видишь, охрана стоит за моими дверьми.
Альфред ткнул пальцем в занавешенный шкурами выход.
– Нам надо как можно скорее выбраться отсюда, – предупредил Казе. – Любые разговоры можно отложить.
Он поднял голубые глаза, и их жесткий взгляд заставил Альфреда содрогнуться.
– Вы пробовали бежать? – спросил Казе.
– Нет, мне было некуда.
– Что же вы планировали делать дальше? – удивился Риз. – Вы знаете, как вернуться в свой мир?
Альфред молчал.
– Не может быть, чтобы вы тоже... – Валтер говорил с какой-то непонятной Альфреду злостью и упреком. – Мы столько... Черт возьми!
Большие пальцы на руках неуверенно потирали друг друга. Альфред смотрел на них, но совершенно не видел. Возмущение Валтера говорило о многом. Хотя бы о том, зачем его искали. Но все-таки как они узнали, что Альфред тоже в этом мире? Анго, наивный мальчик, наверняка до сих пор думал, что отец знает ответы на все вопросы.
Казе, нахмурившись, уставился на свои ботинки. Анго дотронулся до его спины и что-то зашептал на ухо. Тот прислушался, а потом кивнул.
– Расскажи побольше о каниллийцах. – Повернулся к отцу Анго. – Зачем им клетки?
– Там держат белых мамонтов, – вдохнул Альфред. – Вся пещера ими усыпана.
Анго с Казе понимающе кивнули.
– Вы их видели?
– Мы даже с ними повоевали, – хмыкнул Казе.
Альфред невольно поднял брови.
– Анго тоже?
– Он был самым отважным.
– Вовсе нет. Не слушай его. Нирен в тысячу раз отважнее меня.
– Нирен? – не понял Альфред.
– Второе имя Казе, – пояснил Риз.
Альфред присмотрелся к сыну. Анго совершенно не тот мальчик, которого он знал до начала эксперимента. Откуда в нем столько оживленности и непринужденности?
Анго как будто избегал его вопрошающего взгляда. Он смотрел на отца только в те секунды, когда тот разговаривал с кем-то другим. Он чувствовал себя виноватым? Но почему? Может, забыл о порученном задании?
А все-так почему они встретились?
Старые вопросы еще плотнее закружили в голове.
– Альфред, – позвал Казе, – расскажите о каниллийцах. Сколько их тут? Как они вооружены? Насколько жестоки? Отпустят ли они нас, если им все объяснить и попросить?
Альфред потер переносицу.
– Сомневаюсь, что они согласятся. Я не смог выпросить свободы даже себе. Каниллийцы очень боятся. Я говорил это. Чужие обещания для них ничего не значат.
– Но нашей клятве на крови они все-таки поверили, – заметил Анго. – Возможно, если поклянемся, что будем молчать о городе...
– Та клятва – всего лишь условность. Они не верят мне по сей день, хотя я живу тут несколько месяцев. Я по-прежнему чужой.
– А чем ты здесь занимаешься? Что-то изобретаешь? – Анго улыбнулся, но Альфред только сильнее нахмурился.
– Нет, мои самые простые изобретения их пугали. Я выполняю физическую работу: ношу воду, добываю камень для строительства, колю дрова, строю. По мелочи. Бывает, совершенствую орудия труда и методику работы.
– Каниллийцы поднимаются на поверхность? – спросил Казе.
– Да. Там собирают лекарственные растения, охотятся на дичь, добывают строительные материалы вроде дерева, еще ловят рыбу, стреляют птиц.
– Выходит, они живут не изолировано?
Альфред кивнул.
– Вас не берут?
Альфред улыбнулся и покачал головой. Потом оперся локтями о бедра и уставился себе под ноги.
– Я так долго не видел солнца, что уже сомневаюсь в его существовании.
– Да, – тихо сказал Анго, – ты сильно побледнел.
«И постарел», – добавил про себя Альфред. Ноги и руки с каждым днем становились все менее подвижными, жизнь теряла краски, а наука – свою значимость.
– Как часто они выбираются на поверхность? – напряженно спросил Казе.
Альфред исподлобья посмотрел на него: что он задумал?
– Раз в пять-десять дней. Зависит от потребностей.
– Давно они поднимались в последний раз?
– Хм, не помню. Наверное, дней... восемь назад.
– Сколько их уходит?
– Человек одиннадцать.
– И, полагаю, эти люди – самые сильные мужчины племени?
– Да.
– Ты уже планируешь побег? – догадался Анго.
– Если это так, то нужен другой способ. – Махнул рукой Альфред. – С вашим появлением они будут вести себя осторожно. Наверх подниматься не станут – примутся ждать ваших людей. Вот увидишь, Казе, все так и будет.
– А мы не можем сбежать прямо сейчас? Они же не будут преследовать нас весь путь, – предложил Анго.
– Не знаю, но не думаю, что это хорошая идея.
– Может, ты просто боишься?
– А не...
Альфред умолк. А может, он в самом деле боялся, поэтому не верил в возможность побега? Вряд ли. План нужно хорошенько обдумать, проработать любые риски, и только тогда можно будет надеяться на успех.
– Пап, – позвал Анго, и Альфред нерешительно посмотрел на него: такое обращение вызвало странное чувство ностальгии. – Мы что-нибудь придумаем. Обязательно.
Альфред сомневался, но при этом почему-то не верил, что останется здесь до конца своих дней. Это место – лишь временное обиталище, правда, как из него выбраться и когда – он не знал. Возможно, Анго и был той силой, которая сможет вытащить его отсюда.
– Я не против обсуждать план, но прежде расскажите о себе. Как вы узнали, что я здесь? Почему все время переглядываетесь? Вы что-то задумали?
– Сейчас не самое подходящее время, Альфред... – замялся Риз.
Они с Анго о чем-то молчаливо договаривались. Альфреду это не понравилось.
– Сейчас самое подходящее время. Лучшее вряд ли подвернется.
– Давай когда поднимемся на поверхность, – с натянутой улыбкой предложил Анго.
Альфред едва заметно помотал головой.
– Ваше появление – самое большее, что меня волнует. Все остальное отходит на второй план. Ты же прекрасно понимаешь мое замешательство.
Анго то поднимал на него глаза, то опускал. То смотрел на Риза, то поглядывал на Казе.
«Да что же происходит?»
Волнение, словно снежный ком, набирало обороты и разрасталось. Происходило нечто важное, иначе Анго не стал бы молчать.
И когда история зазвучала, Альфред сперва расслабился. Анго рассказал о первом столкновении с каннибалами, о том, как его спас Казе и привел в поселение, в котором Анго жил несколько месяцев. Рассказал о людях и их жизни. Признался, что проболтался об эксперименте и пообещал вернуть всех домой.
Затем речь зашла о каком-то Ильнере...
...и о созданном им мире.
Это был полнейший бред. Наверное, этот Ильнер сошел с ума! Верно. Определенно тронулся!
Какое, к черту, ДНК в центре Земли?! А чего стоила целая Вселенная, созданная руками якобы одного человека?! Глупости. Это невозможно! Перед началом исследования Альфред изучил сотни, даже тысячи научных работ о космосе, времени, черных дырах и им подобным явлениям. И ни в одной даже близко не упоминалось об исследованиях некоего Ильнера. Имей его теория хоть малейшее научное подтверждение, она бы стала сенсацией и проложила бы дорогу новым исследованиям. Невозможно держать такую информацию в тайне, ведь для развития подобной концепции нужны средства, причем немаленькие.
Чем больше Альфред высмеивал про себя теорию Ильнера, тем несмешнее становилось. Мозг тут же подбрасывал опровержения. А что, если Ильнер работал на секретной государственной базе? Возможно, исследования продолжались и по сей день. Нет, исключено. А то получается, что, финансируя проект Ильнера, государство поддерживало и эксперимент Альфреда, который противоречил первой теории, ведь в ней утверждалось, что других миров не существует, но их можно создать, в то время как Альфред утверждал обратное. Не слишком ли расточительно для государства?
Хотя...
Могло быть и такое, что Ильнер жил в мире похожем на мир, из которого пришел Альфред. Этот недоученый случайно открыл другие Вселенные, как-то попал в одну из них и теперь мнил себя гением, создателем миров. Вот же болван! Если это так, то, быть может, Анго не настоящий сын Альфреда, а просто мальчик с похожей внешностью и жизненной историей? Наверное, у него тоже был отец-ученый, который исследовал параллельные Вселенные. Такое же реально? А почему нет? Нужно просто хорошенько поразмышлять.
Альфред хмурился, то и дело потирал брови, а потом нервно улыбался.
– Что вы об этом думаете? – тихо спросил Риз.
В его голосе было столько сострадания, что Альфред со злостью вскинул голову.
– Что я об этом думаю? Я думаю, это чушь.
– Почему?
– Потому что это противоречит самым элементарным законам физики. Какое, к черту, ДНК в центе Земли? Ничего подобного там отродясь не было.
– Это не буквально, – вмешался Анго.
– Значит, ты веришь в этот бред?
Анго молчал.
– У меня есть одно доказательство, – тихо сказал он через несколько секунд.
– Мне не нужны твои доказательства. Хватит. На сегодня закончим разговоры.
– Помнишь, что случилось в две тысячи двадцать восьмом году? – не унимался Анго. – Это все из-за Ильнера. Взорвалась его лаборатория, когда он вместе с Ризом уходил в свой Новый мир.
– Хватит! – чуть громче сказал Альфред. Упрямство Анго впервые вызвало у него настолько сильное раздражение, что заболела голова.
– Можешь спросить у него. – Анго махнул рукой в сторону Риза. – Он историк, и мы сверили истории человечества наших планет. Они идентичны. Все было один в один. Это не совпадение. Мы с ним не из разных миров.
– Анго, прекращай! – сквозь зубы процедил Альфред. Злость поджаривала сердце и вместе с ним пульсировала в груди.
– Чтобы найти выход, мы должны действовать заодно...
– Тихо! – Альфред вскочил и навис над Анго.
Никогда прежде сын не вызывал в нем бурлящей ненависти. Если он скажет хоть еще одно слово...
Казе вдруг загородил Анго собой. Он с не меньшей злостью глянул на Альфреда.
– Вы настолько боитесь оказать неправы, что готовы наброситься на своего сына, лишь бы ничего не слышать? – сквозь зубы спросил Казе.
Его ледяной взгляд тушил ярость Альфреда. Он отвернулся и сел на кровать.
Боль в голове усиливалась, как будто Альфред не спал несколько ночей. Наваливалось безразличие.
– За вами вся еда, которая у меня есть, – сказал Альфред, кивая на противоположную стену. – Спать, скорее всего, будете на полу, но все там не поместитесь, поэтому решайте, кто останется снаружи. Скоро весь город уснет, поэтому никто беспокоить не будет. Стража, думаю, останется возле дома на всю ночь. Я схожу к соседям и попрошу одеял.
Альфред поднялся, и виски тут же заныли от боли. Затылок потяжелел, словно мозг превратился в неподъемную гирю.
Он вышел из дома и двинулся прочь из города. Один из стражников окликнул его, но Альфред даже не обратил внимания, когда он побежал за ним и попытался вернуть обратно в город.
– Я просто постою тут, – сказал Альфред заплетающимся языком.
«Уйди, – молил он. – Дай мне побыть, наконец, одному.»
– Но тут темно, брат, а тьма опасна. Ты знаешь это не хуже меня.
Альфред отвернулся от него и от света города. Именно этого он и хотел. Или не хотел.
Чернота окутывала, создавая иллюзию пустоты, в которую хотелось погрузиться. Благодаря ей он перестал распознавать чувства, терял цели, растворял воспоминания в бесконечном пространстве. Уходила боль, а вместе с ней заботы и переживания. Становилось неважно, где он и что создал, кто такой Ильнер и прав ли он.
– Брат, пойдем отсюда. – Охранник положил руку на плечо Альфреда.
Иллюзия исчезла в мгновение. Реальность захватила с еще большей силой. Она опутала не только разум, но и тело, придавила к земле, заставив колени подогнуться.
– Что случилось, брат? Те чужаки опасны? Я слышал, вы бранились. Так с братьями нельзя разговаривать. Нехорошо это. Кхалу не понравится.
Альфред оперся о плечо стражника и вместе с ним двинулся обратно к дому. Болтовня мужчины не могла прорваться сквозь жужжащий поток мыслей в голове. С каждой секундой он ускорялся и вскоре стал настолько сильным, что Альфред даже не смог вспомнить, как просил у соседей запасные одеяла и подушки, как вернулся в дом, о чем разговаривал перед сном и разговаривал ли.
Он обнаружил себя в постели, когда жужжание стихло. На секунду появилось умиротворение, как будто грозовые тучи разошлись, показав уставшему взору заплутавшего путника чистое звездное небо. Альфред улыбнулся, разглядывая его сквозь закрытые веки, но тут все звезды погасли, и снова пришла черная пустота. На этот раз густая и липкая. Она лезла в глаза, затыкала уши и пробиралась в ноздри. Неприятно скользила по коже и сквозь поры проникала в тело. Альфред открывал рот, чтобы вздохнуть или закричать, но тьма тут же заполняла новое пространство.
Кто он? Обычный человек или гениальный ученый? Разве не ему решать, что чувствовать и что думать?
Если этот Ильнер хоть на секунду прав, то как же Альфреду обуздать мир, который не хочет подчиняться? На первую попытку ушло полжизни, но хватит ли ему сил отдать за идею ее вторую половину? Сможет ли Анго это сделать? Захочет ли? Ведь он так изменился.
«Если Ильнер окажется прав... Такая вероятность не так уж мала.»