Глава 6
По взгляду Альфреда казалось, что он о чем-то догадывается.
– О чем ты хотел поговорить, Анго? – спросил он.
Вопрос вызвал дрожь.
– О моем возвращении.
– И в чем же заключается этот вопрос?
– Я бы хотел остаться.
Стоило опасным словам вырваться наружу, как Анго опустил взгляд. Он хотел выглядеть уверенным, но сидеть в промерзшем подвале и смотреть в глаза человеку, который возлагал на него огромные надежды и который прежде вызывал бесконечное восхищение, оказалось не так просто.
Некоторое время Альфред молчал. Он был явно удивлен и раздосадован. Или не находил слов для ответа, или посчитал озвученную мысль настолько нелепой, что не знал, как ее прокомментировать?
– Анго, ты не веришь, что мы найдем выход? – наконец спросил Альфред, и Анго выдохнул. Теперь-то можно открыто обо всем поговорить.
– Наоборот. Я в этом уверен.
– Тогда я не понимаю твое желание остаться. Ты неправильно выразился?
– Нет, я правда хочу здесь остаться.
Альфред нахмурился.
– Но почему?
– Потому что я нашел свое место.
– Твой дом там, – Альфред указал на потолок, потом мотнул головой, словно одергивая себя. – Точнее в Эйтори, в лаборатории. Этот большой эксперимент сбил тебя с пути. Но это вполне нормально. Дома ты снова придешь в норму и вспомнишь о своем призвании и о наших планах.
– Это были твои планы, папа. Я всю жизнь следовал за тобой.
– Потому что ты мой сын. У нас с тобой одна суть и один путь.
– Сначала я тоже так думал, но это происходило потому, что я не знал другой жизни.
Альфред поморщился и отодвинулся.
– Кто вложил эти мысли тебе в голову?
– Никто. Точнее почти никто. Это произошло само по себе. Просто я встретил людей, которые живут иначе.
– Это тот мальчишка Казе, да? Вы с ним хорошо сдружились.
Анго хотел обойти эту тему стороной. Если Альфред будет говорить, что Казе смешал его мысли, то не ошибется. Нирен многое изменил в Анго. Он выдернул его из бездонного омута мыслей и заставил осмотреться вокруг. Он подарил море эмоций, научил чувствовать мир, а не смотреть на него со стороны. Но все-таки многое осталось неизменным. Анго по-прежнему любил исследования, ему нравилось подмечать разные явления природы и искать им объяснения. Он все еще оставался ученым, но ему хотелось быть и просто Анго.
– Выходит, я прав, раз ты молчишь, – заключил Альфред.
– Нет. – Анго нахмурился и посмотрел Альфреду прямо в глаза. – Думаешь, у меня совершенно нет своей головы? Хочешь сказать, за меня всегда принимает решение кто-то другой? Возможно, так оно и было, но сейчас все иначе.
Альфред покачал головой.
– Все совсем не иначе. Все развивается одинаково. Сейчас в тебе говорят эмоции. Ты молод, поэтому они захлестывают с головой. В этом мире тебе открылась новая жизнь, тяжелые условия подружили тебя с новыми людьми. Ты рад этому, потому что маленькое общество принимает тебя. Возможно, ты даже влюбился в эту рыжую девчушку, поэтому так сильно захотел остаться. Со временем ты ко всему остынешь и захочешь вернуться к самому началу. Ты ученый, Анго, такой же, как и я. Будь ты другим, твое детство складывалось бы иным образом. Ты с самых пеленок был моей копией, даже твоя мать часто обвиняла меня, как будто в этом была моя вина. Я не был образцовым отцом, ты сам это знаешь. Мы с тобой не были близки, ты не копировал меня, просто ты такой же, как я. От этого не убежишь. Ты думал, что восхищаешься мной, потому что я твой отец, но на самом деле ты восхищался моей жизнью, о которой подсознательно мечтал. Когда я смотрю на тебя, Анго, я вижу в твоих глазах себя. В молодости я тоже много думал о своем жизненном пути, полагал, что хочу жениться и завести детей. Не пойми неправильно: я нисколько не жалею, что ты появился на свет. Я премного благодарен Элли за твое рождение. Но вот уже много лет я живу своими исследованиями и считаю себя счастливым человеком. Мое место в лаборатории. Ты сам знаешь, насколько далеко я готов зайти, чтобы заниматься своим делом. Я сижу здесь, в подвале среди необразованных монахов и ищу путь домой. Знаешь для чего? Чтобы все это исследовать! Я допустил огромную ошибку, поэтому рвусь домой, чтобы поскорее ее исправить. Ты такой же, Анго. Не стоит бежать от себя и своего предназначения.
Анго провел рукой по волосам. Откровение Альфреда заставило его почувствовать себя неловко.
– Я... – начал он и тут же умолк. – Никогда не думал об этом.
– О своей дальнейшей жизни?
– Вроде того.
– Чем будешь тут заниматься? Хоть понимаешь, что тебе всегда придется тут выживать? Ты готов добровольно похоронить себя и свой талант в прошлом? Однажды ты умрешь. На этом все закончится.
Анго похолодел и снова засомневался.
– Эта девчонка Рина, например, кто она? Допустим, родит тебе детей, и что дальше? А Казе? Ну считает он себя храбрецом, а через несколько лет его сожрет какой-нибудь зверь...
– Папа!
– Тише. Я понимаю, тебе неприятно это слышать, но ты сам вызвал меня на откровенный разговор. Тебе надоест вся эта кочевая жизнь через пару лет. Ты не всегда будешь молодым и проворным.
– Почему я просто не могу наслаждаться жизнью?
– Одним весельем сыт не будешь. Уж ты-то точно. Ястали и ее муж будут до смерти веселиться, потому что у них нет других мыслей в голове. Но ты, Анго, умный парень. Твоя главная часть жизни проходит вот здесь.
Альфред потянулся к Анго и постучал указательным пальцем по его лбу.
– Тебе важно думать о сложном, анализировать. В этом мире нет достойных собеседников.
Анго покачал головой:
– Ты ничего о них не знаешь. Не нужно думать, что вокруг одни дураки.
– Они обычные люди, которые едят, спят, работают, веселятся, стареют и умирают. Они не думают. Они просто не умеют это делать и никогда не смогут научиться.
– Ты звучишь ужасно по-снобски.
– Я могу еще включить зануду и спросить тебя, что плохого быть снобом? Я всего лишь констатирую факт. Но вернемся к основному обсуждению. Ты никогда не насытишься простыми земными радостями. Тебе нужно нечто большее, чего в этом мире не получить. Ты – дитя развитой цивилизации, а они – отжитое прошлое человечества.
Анго хотелось заткнуть уши. Нирен, например, невероятно умен, но не в науках, а по жизни; доброта и преданность Рины не знала границ. В каждом, с кем Анго довелось повстречаться, можно было найти много интересного и разностороннего. Да, они сильно отличались от Анго, иначе смотрели на жизнь, их вера и принципы чаще всего не совпадали с его собственными. Они были людьми своего времени, но это не делало их хуже или глупее.
– Папа, ты совершенно меня не знаешь.
– Это ты себя не знаешь, Анго.
– Не внушай мне этого. Возможно, этот мир не идеален, но только тут есть то, что я хочу навсегда сохранить.
– Чего же ты не сможешь найти у нас?
Анго отвел взгляд.
– Может, речь идет о ком-то? – догадался Альфред. – Так и думал. Скажу как все старики своим юным детям: не стоит ломать жизнь из-за одного человека. Тебе кажется, что это навсегда, но, поверь мне, любовь, в романтическом ее плане, быстро испаряется. Особенно в семнадцать лет. Ты еще встретишь девушку куда умнее, с которой у вас будут не только пылкие чувства, но и крепкое взаимопонимание.
Анго прикрыл глаза и посильнее зажмурился. Не так он представлял себе разговор с Альфредом. Почему он все усложняет, почему заставляет его тысячный раз сомневаться?
– Я твой отец, Анго, поэтому желаю тебе всего самого лучшего. Мы в любимом человеке видим отражения себя самих. Наверняка, в своей возлюбленной ты видишь незаурядный ум. Но я слишком стар для этого, да и ты слишком на меня похож, чтобы это отрицать.
Хотелось сказать, что Рина вовсе не его «возлюбленная», но Анго быстро передумал, боясь, что разговор скатится в обсуждение его неопытности и первой влюбленности. А ведь дело было не только в Нирене, хотя... Анго впервые всерьез задумался об этом. А если бы Нирена тут не было, он бы по-прежнему хотел остаться? Чем бы он занимался? Перевел бы жителей старого поселения к монахам, обустраивался бы на новом месте, возможно, создал бы новую лабораторию. Но что дальше? Его ждала бы вполне размеренная жизнь, полная похожих друг на друга дней. Когда-нибудь он бы отбивался от чудовищ, может, переселился бы в новое место. Потом женился, завел детей. Устраивала бы его такая жизнь? Вряд ли. Дело было в Нирене. Без него мир терял всякий смысл. Может, отец был прав, когда говорил, что Анго принимает важные решения из-за обычной влюбленности?
– Ты обрекаешь себя на заурядную жизнь, – продолжал Альфред, наверняка заметив сомнения Анго. – Подумай о будущем. Через несколько лет ты проклянешь свое желание остаться. А там, – он снова указал на потолок, а потом поспешно опустил указательный палец, – добьешься невероятного успеха. Дело даже не в науке, а в самом устройстве мира. Тут ты обычный человек и проживаешь жизнь животного. Твои способности никогда не реализуются, и я гарантирую посмертные страдания. У нас можно заниматься чем угодно, все двери открыты. А если все-таки согласишься остаться со мной и продолжишь исследования, мы добьемся невероятных успехов – сделаем мир Ильнера своим и используем как заблагорассудится. Понимаешь, что само явление мира-двойника приоткрывает двери для совершенно новых открытий? Возможно, мы с тобой создадим новую науку. Разве тебя не будоражат эти мысли?
Глаза Альфреда сияли. Анго смотрел в них, и у него по телу пробегала легкая дрожь. Отец горел идеей настолько сильно, что заряжал все вокруг. Скорее всего, лихорадка передалась и Анго. Не могли же его и впрямь так сильно волновать подобные идеи.
Мысли и эмоции путались. Анго не мог отделить одно от другого и даже не понимал, что из всего настоящее, а что напускное.
– У тебя еще есть время, Анго. Я не тороплю, но настоятельно прошу заглянуть в свое нутро, там прячутся ответы. Иногда ты случайно подбираешь чужие мысли.
Альфред похлопал Анго по руке. Потом вдруг добродушно улыбнулся и поднялся, явно давая понять, что на этом ему хотелось бы закончить разговор.
Когда он вышел из комнаты, Анго перелег на узкую кровать и повернулся к стене. В крошечных трещинах собиралась вода. В одну из них Анго сунул ноготь. Холодная жидкость мигом намочила подушечку пальца. Задумавшись, он провел им по лбу, носу, губам и остановился на середине подбородка. Мокрая линяя начала постепенно замерзать на прохладном воздухе подвала.
Анго разрывало на две части. Он по-прежнему хотел остаться, но разум голосом отца говорил, что когда-нибудь он об этом сильно пожалеет.
***
Мужчина прижал к себе автомат и раздвинул ветви раскидистых кустов. Всего в нескольких метрах от его укрытия проходили полуодетые женщины. Где-то среди них должна быть та, кого он искал. По крайней мере утром об этом доложили.
– Может, подойти с другой стороны? – испуганно прошептал Рос.
– Закрой рот.
Его до трясучки бесил заискивающий голос Роса. Какого черта он оставался таким трусом, несмотря на пережитые трудности? Да, он предан, как пес, и исполнителен, как робот-уборщик, но в разведке – глупый наивный ребенок: постоянно болтает и ноет.
– Простите, сержант Кальвин. – Рос уставился в землю.
Какой идиот! Не стоило брать его с собой, но остальные занимались делом, только этот придурок лениво болтался по лагерю. Кальвин надеялся, что сам все вывезет, но, видимо, недооценил тупость Роса.
Мимо прошла женщина с короткой стрижкой. Кальвин даже не обратил бы на нее внимания, если бы не заметил одну странность. Она вела себя не так дико, как остальные: ее плечи были расправлены, она не размахивала руками, и во взгляде прослеживался интеллект.
Кальвин присмотрелся внимательнее. Вроде черты лица схожи... Ее образ за несколько месяцев бродяжничества и поисков почти стерся из памяти, но профиль... Кальвин однозначно видел его раньше.
– Вот ты где прячешься, Кира. – Он заулыбался.
– Это она? – спросил Рос.
Кальвин осторожно вернул ветви на прежнее место и на четвереньках отполз в лес. Он слышал, как Рос поплелся следом. Отойдя на сотню метров от лагеря дикарей, он остановился.
Как же поступить? По-хорошему ее стоило бы выманить оттуда, расспросить о престарелом ученом и убедить присоединиться к нему. Откажет – пристрелить или убить каким-нибудь другим способом.
– Что будем делать? – надоедал Рос. – Прикончим ее, как командира Гейтера?
– Пасть прикрой.
– Простите.
Кальвин качнул головой вправо. Потом влево. К чему это он залепетал про командира? Ну прикончил и прикончил. Тот слабак влез на верхушку не в честной конкуренции, а благодаря стараниям родственничков, потому что иного объяснения Кальвин не находил. Разве у него есть качества, достойные командира? Нет. Он такой же сопляк, как и Рос. Только умел лепетать глупости и облизывать чиновников. Дикая природа расставила все по местам, и Кальвин всего-навсего доверился ее мудрости и убил слабого противника. Когда он снова окажется в своем мире, то добьется хорошего поста и потребует должного уважения, ведь он постарается выполнить приказ в лучшем виде: по крайней мере зачистит ту территорию, которую получится охватить.
– Сержант, – снова заныл Рос, – что будем делать с этой женщиной?
Кальвин сощурился.
Н-да, получалась серьезная загвоздка. Кира будет сопротивляться. Наверняка такая же преданная, как и этот – как его там – Эйто. Хоть он и не ставил перед ним условий, но по одной его безропотной роже все было понятно. Теперь-то все изменилось. Действовать по-старинке – не лучший вариант, сейчас ему нужны люди, иначе он надолго здесь застрянет. Нужно поступить так же, как с Инером: убедить ее сотрудничать. Но прежде стоит с ним поговорить. Вечером Инер должен вернуться.
Кальвин шагал по лесу и слушал хруст веток под ногами. Как же его достал этот ублюдский лес, эти тупые животные, отсутствие нормальной жратвы и здорового сна. А эта чертова мошкара? Она повсюду! У него целыми днями все чесалось, а по ночам зуд усиливался! Хорошо, хоть пушка при нем. Из приятного: Кальвина больше не ограничивали рамки закона, тут он волен поступать по справедливости и за малейший проступок не ждать нагоняя от начальства. Да чего уж там – тут ему и преступление сойдет с рук. Может, пристрелить Роса? Никто не узнает, а если и узнает, то учтет урок на будущее. Не, так рисковать нельзя, моральные законы никто не отменял. Вдруг посчитают, что он злоупотребляет властью.
В лагерь вернулись к вечеру. Возле большого костра собралось с пару десятков мужчин. Они дружно гоготали над несмешными шутками и обменивались новостями за день. Инер был среди них.
– Поешьте, сержант, – залепетал Рос, но Кальвин отмахнулся.
Он подошел к Инеру и положил руку ему на плечо:
– Пойдем, побалакать надо.
Инер с удивлением поднял брови.
– Пойдем, я сказал, – уже нетерпеливо добавил Кальвин.
Они отошли к мешкам с припасами. Инер сел на один из них:
– В чем дело, сержант? Нашли ее?
– Походу, да.
– Что будете делать? Снова всех перебьете?
– Закрой рот. Я не об этом хотел поговорить.
Кальвин перевесил автомат через плечо и сел рядом с Инером.
– Как думаешь, она согласится работать с нами? – спросил он.
– Сомневаюсь. В отличие от меня, она идейный человек.
– А ты разве не такой же? Зачем согласился на больную идею старикашки? И чего вдруг так быстро свалил от него?
Кальвин улыбнулся. Его ужасно забавляло, как Инер хотел казаться интеллигентом, но на самом деле был таким же трусом, как и Рос. В придачу редкостным подонком.
– Я всегда играю на стороне победителей, – ухмыльнулся Инер. – Я и на эксперимент согласился, потому что верил в успех. Но, как видишь, Альфред что-то напутал, и все мы встретились только в одном из миров. Я не знаю, как отсюда выбраться. Альфред сейчас или тоже растеряно ищет выход, или пьет дома кофе и придумывает новые эксперименты.
Кальвин рассмеялся:
– Можешь мне поверить, если старикан вернулся домой, то никто не позволит ему просиживать штаны. Сверху на него с огромным интересом смотрят большие шишки.
– Я тоже так подумал. Играть против правительства – всегда поражение, а я такое не люблю и никогда не участвую.
– Ладно, давай ближе к делу. Ты можешь сам поговорить с этой Кирой? Вы вместе участвовали в эксперименте, тебе она больше поверит.
– Зачем она вам?
– Она будет моим вторым козырем в разговоре с Альфредом, когда мы его найдем.
– Если мы его найдем.
– Нам придется его найти, чтобы выполнить приказ и выбраться отсюда, – Кальвин нахмурился.
Инер расставил ноги и облокотился о них двумя руками.
– Если мы – ваши козыри, почему вы убили Эйто?
– Какого черта я должен перед тобой отчитываться? – Кальвин начинал все больше злиться.
Инер как будто насмехался над ним за ошибку. Ну не думал он, что Эйто будет полезен. Тогда он еще слишком мало времени провел тут и даже не предполагал, что застрянет. Ему хотелось насладиться свободой, что ли, покрасоваться перед самим собой и малочисленными подчиненными. Сглупил ли он тогда? Разумеется. Но, черт, ему до сих пор казалось, что он пристрел его очень красиво. Где еще, как не в этом мире, можно так развязно себя вести?
Теперь все изменилось. За несколько месяцев он смог обнаружить больше трех десятков своих людей, нашел с дюжину заряженных автоматов, наделал примитивного оружия. Он чувствовал силу и мощь. Правда были тут существа, которые нехило его напугали. Но и к безобразным рожам можно привыкнуть, благо армия и этому научила. Потом он грохнул Эйто, следом перестрелял племя дикарей, случайно обнаружив среди них Инера. Тогда-то он догадался, что помощников Альфреда следует коллекционировать, чтобы потом одним махом предъявить их старикану и потребовать ответы на многие вопросы. Главное сынишку найти, тогда все пройдет гладенько. Потом-то и приказ можно будет исполнить.
За следующие пару месяцев скитаний разведывательный отряд доложил, что нашлась Кира. Остался только Канен – вроде так его звали – и мальчонка. Делов-то.
Пока же у Кальвина в подчинении было человек сорок. Большая их часть – толковые люди, но, как оказалось, были и такие безмозглые существа, как Рос. Видимо, дикая природа открыла ему на глаза на очевидные недостатки ребят, которых Кальвин когда-то считал бравыми бойцами. Сейчас их бессмысленно исправлять, но как только вернутся домой, он покажет им, что значит быть солдатом, а не нюней! Благо пока никто не спорил, не выделывался и не высказывал непрошенное мнение, если не брать в расчет пары умников. Но даже их однажды ждет расправа. Кальвин никого не прощает и ничего не забывает. Это его лучшее человеческое качество.
– Что вы думаете делать с Кирой? – Инер обернулся на Кальвина. – Как вы убедите ее?
– Это тебе надо подумать, балбес. Это у вас с ней какая-то общая история.
Инер задумался.
– Если я вам помогу, то что получу взамен?
– Свою жизнь.
– Это смешно. Я вам нужен, иначе Альфред ничего не расскажет. Поверьте, ученые умеют хранить тайны, особенно когда знают, что она принесет славу и сохранит жизнь. Я вас предупреждаю: не думайте, что Альфред глупый или не знает жизни. Если захочет, он обведет вас вокруг пальца.
– Да мне насрать, что он сделает. Если захочу, чтобы он говорил, я найду способ его заставить.
– Ваша самоуверенность однажды навредит вам.
– А тебе непрошенные советы укоротят жизнь.
Инер поднялся:
– Что ж, если я вам больше не нужен, то, пожалуй, пойду.
– Стоять, – Кальвин нахмурился.
Как же его бесил этот самоуверенный тип!
Инер не шевелился.
– Что ты от меня хочешь?
– Когда вернемся в свой мир, хочу, чтобы у меня появилось тепленькое местечко. Вы же тоже ради него так стараетесь.
– Что за бред? Я только исполняю приказ.
– Гейтера вы тоже убили по приказу?
– По велению сердца, твою мать!
Ублюдок Рос! У него язык за зубами совершенно не держится!
– Мы же друг друга поняли? – Инер улыбнулся.
– У меня нет таких полномочий.
– Но они, вероятно, у вас появятся.
– Это неизвестно.
– Тогда я тоже бесполезен. – Инер пожал плечами.
Вот же упрямец!
– Хорошо. Черт тебя дери, я согласен.
– Тогда пообещайте это вслух прилюдно. Мне нужны гарантии.
– А больше тебе ничего не нужно?! Ты поиздеваться решил?!
Кальвин вскочил с места и схватил Инера за грудки. Сперва хотел приставить к нему автомат, но потом передумал: вдруг остальные в лагере всполошатся.
Инер выглядел, будто ему все равно. Такой тип невозмутимых людей Кальвин ненавидел больше всего: из-за вспыльчивости он всегда чувствовал себя проигравшим.
Поглядев друг на друга с минуту, Кальвин отпустил Инера и немного оттолкнул от себя. Затем направился к костру: немилосердно хотелось жрать.
– Так и быть, подонок, я сделаю это. Но только попробуй увильнуть, отовсюду тебя достану. Поверь, мне хватит упрямства залезть за тобой в любую дыру.
Кальвин ударил себя по бедру и покачал головой: чертовы людишки, которые любят пораскинуть мозгами, какого дьявола вы существуете?
Нападать на лагерь Киры решили на следующий день, ближе к ночи. План заключался в следующем: сначала поселение окружат, потом Рос незаметно подожжет пару домов, затем следовало дождаться суматохи и только тогда нападать. Кальвин гордился планом, считал его самым простым и эффективным, ведь он уже не раз четко сработал на паре-тройке встретившихся поселений.
К лагерю подбирались молча и осторожно. Кальвин знал, что в диких местах люди всегда настороже.
Он снова спрятался в кустах, но на этот раз рядом с ним сидел Инер.
Кальвин осмотрел поселение. В четырех местах горели небольшие костры, возле деревянных шалашей стояли высокие женщины с мускулистыми ногами. Кальвин про себя присвистнул: ему такое нравилось. Ночную тишину нарушали переливчатый свист птиц, треск насекомых и переговоры женщин. Судя по всему, они дежурили. Кальвин еще с минуту понаблюдал за ними. Дома, кажется, были сложены из сухой древесины: должны быстро разгореться.
В десятке метров от Кальвина сидел Рос. Он во все глаза смотрел на вожака и ждал сигнала. На его лицо падали иссиня-черные тени от ветвей, а свет костров яркими мазками исполосовывал лицо. Он походил на тигра, и Кальвина впечатлило бы это зрелище, если бы он не знал настоящий характер своего приближенного. Тот был кроликом, а не хищником.
Кальвин дернул головой, а Рос медленно вылез из кустов и очень аккуратно, почти ползком, двинулся в сторону ближайшего дома, благо никого рядом с ним не было. Он быстрым движением вытянул сучок из костра и тут же скрылся за шалашом. Одна из женщин резко обернулась: наверное, услышала шорох. Секунды четыре смотрела на развалившийся костер и хмурилась. Вдруг что-то крикнула, а потом подошла к огню и длинной палкой попыталась собрать его в кучу. Ничего не получалось. Кальвин посмеивался, глядя на нее.
В это время Рос уже поджог первый шалаш и бежал ко второму. Пламя разгоралось не так быстро, как предполагал Кальвин, но оно уверенно пожирало дерево и норовило вот-вот ярко вспыхнуть.
Рос поджег следующий шалаш и вдруг побежал к третьему, хотя ему следовало снова вернуться в лес. Кальвин напрягся. Зачем он это делал? Хотел выслужиться?! Но рисковать ради этого операцией?.. Как только все закончится, Кальвин первым делом избавится от тупицы.
Наконец первый шалаш вспыхнул, люди закричали. Из дома выбежал мужчина с ребенком на руках.
Аха-ха, да он уже наполовину прожарился!
Пятеро женщин принялись тушить пожар. Выплеснули корыто воды, потом начали забрасывать огонь комьями земли.
Тогда же загорелся второй дом.
Кальвин заулыбался. Злость на Роса в мгновение исчезла.
Он повернулся влево, встретился взглядом с одним из своих подчиненных и коротко кивнул, затем посмотрел вправо и повторил это же движение.
Из кустов один за другим вылезали его люди.
– А ты сиди тут, – приказал Кальвин Инеру. – Если сунешься – сдохнешь.
А сам выбрался из кустов и, пригнувшись, побежал к лагерю. За спиной болтался автомат, но Кальвин не хотел пока его использовать, ему больше нравилось орудовать заточенной палкой: она приятно лежала в руке, и он отчетливее чувствовал, как забирает чужие жизни.
Первой не посчастливилось маленькой старушке. Кальвин проткнул ее, пока она стояла к нему спиной. Бордовая кровь с мягкими внутренностями с хлюпаньем вырвались из тела.
Кальвин действовал аккуратно: он перемещался по периметру и один за другим убивал зазевавшихся женщин и мужчин. Смерти наступали незаметно для чужих глаз.
Но вот его людишки действовали не так хитро. Стоило им повылезать из укрытий, как они принялись без разбора размахивать копьями и молотками, которые уже давно забрали у других уничтоженных народцев. Завязывались драки, кто-то вдруг начал палить из автомата. Кальвина это разозлило: он же говорил использовать огнестрел только в крайнем случае, а у этих неумех любая стычка – уже штаны от тяжести не держатся.
Поднялась паника. Женщины вдруг схватились за топоры, Кальвин видел, как одного из его ребят разрубили надвое. Вот незадача. Зато Рос вдруг показал себя красавчиком – загорался уже четвертый шалаш.
Кальвин уже привычно замахнулся, чтобы проткнуть спину женщины копьем, как она вдруг дернулась и согнулась пополам. Кальвин, не удержавшись, перекатился через ее хребет и больно упал на спину.
– Кира! – заорал он, когда увидел лицо, склоненное над ним.
Кира отшатнулась.
И вместо нее появилась другая женщина, с длинными волосами.
– Аврха-а! – заорала она.
Над ее головой блестело что-то острое. Топор.
Кальвин перекатился на бок. Лезвие пронзило землю. Женщина снова заорала и снова замахнулась.
Все тело задрожало.
Он перекатился на спину. Топор опускался слишком быстро. Кальвин почувствовал острую боль в правой кисти. Рука сама собой разжала копье. Голова повернулась вправо, и Кальвин увидел свой большой отрубленный палец.
Дыхание стало тяжелым и прерывистым – не удавалось глубоко вдохнуть.
Женщина зарычала и снова подняла топор.
Следовало заканчивать.
Автомат был прижат к земле спиной. Левой рукой Кальвин потянулся к нему. Никак не получалось ухватиться.
Взбешенная дикарка размахивала тяжелым топором, словно палицей. Он опускался со всех сторон от Кальвина, и он едва успевал уворачиваться. Он уже начал звать на помощь, но никто не спешил отзываться, и Кальвин не мог понять почему. Такой расклад пугал и злил пуще прежнего.
Когда Кальвин наконец направил автомат на женщину и собирался нажать на спусковой крючок, она вдруг замахнулась совсем иначе.
Одно движение справа налево, и Кальвин лишился левой руки – предплечье разрубило надвое, а автомат отлетел в сторону.
Поначалу Кальвин ничего не понял. Женщина снова подняла топор, как вдруг кто-то метнулся к ней и резким движением проткнул брюхо. Рос? Сознание мутнело, словно Кальвин глотнул лишнего. Тело горело от ярости и боли.
– Ваша рука... – испугался Рос, когда опустил взгляд.
– Закрой, мать твою, рот! – заорал Кальвин и попытался встать.
Отрезанная конечность горела заживо.
– Завали хлебало, ублюдок! – сжимая зубы, рычал он.
Кальвин попытался встать. Рос хотел помочь, но тот снова упал на спину, пиная его ногой в живот.
– Уйди с дороги, мразь! Чтоб ты сдох! – кричал Кальвин.
Все вокруг объял огонь. Было непонятно: то ли у него галлюцинации, то ли это происходило на самом деле.
Над головой снова показалась женщина. На этот раз помельче ростом и с мощной палицей в руках. Кальвин хотел рассмеяться, но не смог. Рос бросился на нее, и Кальвин отвернулся.
К черту руку. Она все равно левая.
Он повернулся на правый бок. Каждое движение отдавало болью в уже несуществующей конечности, кровь хлестала тонкими струйками, как сок из разрезанного граната.
Все потом.
С рычанием Кальвин встал на колени, правой рукой подтянул автомат и неторопливо зашагал по горящему лагерю.
Ноги путались, он слегка раскачивался, то дело норовя упасть. Больше ничто не могло помешать ему наслаждаться зрелищем. Огонь забрал все себе и с наслаждением пожирал.
Хм. А трупов его людей по сравнению с местными дикарями довольно мало. Это хороший знак.
Кальвин посмеивался и порой выпускал пули в пробегающих мимо людей. За спиной плелся Рос. Даже спиной чувствовалась его дрожащая от страха туша.
Вдруг снова показалась Кира. Она копалась возле одного из еще нетронутых огнем шалашей. Собирала манатки? Решила сбежать?
– Прикрой меня, паршивец, – не оглядываясь, скомандовал Кальвин.
– Так точно, сержант, – отозвался Рос.
С легкой усмешкой Кальвин вскинул автомат и, толком не целясь, всадил несколько пуль Кире в ногу. Она вскрикнула и упала на живот. Это выглядело еще забавнее, чем горящие заживо варвары.
Кальвин с мягкой улыбкой смотрел в ее широко открытые глаза.
– Здравствуй, милая Кира. Куда же ты собираешься в самый разгар вечеринки?
– Кто ты?
– Ты меня не знаешь? А вот я уже давно ищу тебя, дорогуша. Все леса облазил.
Кира прищурилась.
– Катись к черту.
Она попыталась встать, но рана на ноге заставила снова припасть к земле.
– Больно, да? – театрально морщась, посочувствовал Кальвин. – Мне тоже не очень приятно.
И он махнул отрезанной рукой. Боль была столь нетерпимой, что он чуть было сам не упал, но силой воли удержался на полусогнутых ногах.
Страх и неприязнь Киры поднимали настроение. Он почти перестал сердиться.
– Ты больной на голову, – выплюнула она.
Пожар разрастался. Вот он перекинулся на шалаш, возле которого лежала Кира.
– Сержант, вроде всех перебили. Пора уходить, – прокричал Рос.
– Ты слышала, малышка? Мы уходим. Пойдем. А! Ты, кажется, не можешь. Что ж, Рос поможет тебе, он же у нас джентльмен.
Кира молчала.
– Ты слышал? – притворная ласковость тут же улетучилась, когда он обратился к подчиненному.
Рос подошел к Кире. Она возмутилась, начала сопротивляться, даже отбиваться. Кальвина вся эта суета не интересовала. Он, пошатываясь, направился к лесу. Где-то там сидел Инер. Он должен знать, что настал его черед действовать.
Перед глазами все плыло, тело слабело, а левое предплечье вообще онемело. Кальвин краем сознания подумывал вернуться за отрубленной рукой и пальцем, чтобы сохранить их в качестве сувениров, но быстро отказался от этой мысли. Все-таки рука его предала, раз так легко отделилась от тела, так что нечего ее хранить. Или все-таки...
Он проходил мимо мертвых тел, и воодушевление угасало. Как же это утомительно.
– Эй, – остановил его Инер, – у тебя руки... нет.
– Правда? А у тебя, выходит, яиц, раз пропустил все веселье.
– Но ты сам сказал...
– Захлопнись. Придумай лучше сладкую речь для дамочки. Ей понадобится утешитель.
Кальвин шагал дальше. Мысли перескакивали одна на другую. Голос Инера снова пробудил раздражение. Это не очень хорошо: палец может совершенно нечаянно соскользнуть на спусковой крючок, а потом это случайное мышечное напряжение, и – бабах! – пуля вылетит.
– Ты спятил? – заорал вдруг Инер в спину – Какого дьявола ты прострелил ей ногу? Теперь она никогда тебя не послушает!
– Конечно, ведь она должна послушать тебя.
Кальвин вдруг снова почувствовал себя хорошо. Губы расползлись в улыбке. Он закинул автомат через плечо.
Еще немного, и вся компашка Альфреда вместе с ним самим будут валяться у Кальвина в ногах и без умолку трещать. Уж он-то поквитается со всем миром, чтобы отомстить за свою потерю.