Глава 7. Ты вечно лезешь в трудных.
— Ты чего такая задумчивая? — Кира заглянула в мою чашку, будто там можно было найти ответ.
Мы сидели в маленьком кафе рядом с институтом. Она пила какао с маршмеллоу, я — латте, который остыл быстрее, чем я успела сделать пару глотков. За окном начинало темнеть, и стекло отражало наши лица: моё — рассеянное, её — настороженное.
— Видела его снова, — сказала я.
— Кого? — спросила она, но потом сама всё поняла. — А, этого... металлиста.
— Тиль, — сказала я чуть тише, чем хотела.
Кира скривилась.
— Эрика, ты серьёзно? Я же говорила. Он не из тех, кто... кто вообще в твою сторону посмотрит. Не подходи к нему, поверь. Это плохая идея.
— Почему ты так уверена? Ты его даже не знаешь.
— Потому что я знаю , — твёрдо сказала она. — Он один из тех, кто держится особняком не потому, что таинственный и глубокий. А потому, что внутри — хаос. У таких всегда всё разрушено, и всё, к чему они прикасаются, рушится тоже.
Я промолчала. Потому что что-то в её словах отозвалось. Но... не совсем.
— Может, в нём просто что-то сломано, — сказала я. — Но это не значит, что он плохой.
— Нет, Эрика, — Кира посмотрела на меня пристально. — Ты вечно лезешь в "сломанных", думая, что сможешь починить. Но это не твоя работа. Он играет в группе, носит эти дурацкие браслеты с шипами, вечно ходит с таким лицом, будто ему весь мир должен. Поверь, он — не тот.
Я снова посмотрела в чашку. И не сказала ничего. Потому что, возможно, она была права.бИ всё же...Что-то в его взгляде. В том, как он ничего не сказал, но задержался на мгновение, будто собирался. Это было больше, чем просто грубость. Это была маска. И мне безумно хотелось узнать, что под ней.
— Всё равно не понимаю, что ты в нём нашла, — Кира не унималась. — Он из тех, кто никогда не скажет "прости", даже если будет виноват. Молчит, как стена, смотрит, будто ты уже сделала что-то не так, даже если просто стоишь рядом.
Я хотела ответить, но в этот момент дверь кафе открылась. Прозвенел колокольчик. Мы обе машинально повернулись.
Он. Тиль.
Он зашёл один. Тёмные волосы чуть растрёпаны, наушники торчали из кармана, а взгляд был всё тот же — прямой, колючий, тяжёлый. Он заметил нас. Конечно, заметил. Как будто даже знал, что мы здесь. Моё сердце ухнуло вниз.
Кира тоже его увидела, по лицу пробежала тень раздражения:
— Ну вот, заговорили о волке...
Он прошёл мимо, не говоря ни слова. Направился к стойке. Заказал себе черный чай.
Но взгляд скользнул. На меня. На Кирy. Задержался.
И тут я поняла — он слышал. Нам не нужно было говорить об этом — я это почувствовала.
Он просто чуть дольше, чем нужно, смотрел в мою сторону. И в этом взгляде не было гнева. Только... что-то, что я не смогла бы описать. Как будто он видел насквозь. Как будто знал, что я думаю.
Кира замерла. Потом сказала тихо:
— Он всё слышал?
— Думаю, да.
— Ну... отлично.
Тиль забрал чай и вышел, не оглянувшись. Даже не дрогнул. Но у меня внутри всё сжалось. Я смотрела в окно, как он идёт прочь. Спокойный, прямой, будто его не касается ничего. Но я знала — это не так. Потому что в ту секунду, когда его глаза встретились с моими, я увидела одиночество. Тяжёлое, усталое, почти злое. И оно было очень похоже на моё.