Глава 9. Я просто вышла подышать.
— Ты ведёшь себя, как ребёнок! — голос мамы снова звенел в коридоре, разлетаясь эхом по стенам.
Я стояла у двери, с ключами в руке, куртка уже накинута, кеды — наполовину надеты. И внутри меня всё сжималось.
— Я просто... хотела немного тишины. — сказала я, стараясь не сорваться.
— А знаешь, что я хотела, когда была в твоём возрасте? — мама резко развернулась ко мне. — Я хотела, чтобы у меня была дочь, которая не закатывает глаза каждый раз, когда с ней пытаются поговорить!
Я не ответила. Не могла. Было бы слово — оно бы сорвалось криком. А мне сейчас нужен был воздух. Только воздух. Я хлопнула дверью. Вышла. Не оборачиваясь.
На улице было прохладно. Уже темнело. Легкий ветер цеплял лицо, и это было даже приятно — он охлаждал кожу, когда внутри всё горело. Я сунула руки в карманы куртки и пошла куда глаза глядят. Без цели. Без маршрута.
Где-то вдалеке заглох автобус. Кто-то засмеялся за углом. Я свернула к парку. Там почти не было людей. Только неон из витрины круглосуточного и редкие шаги на мокром асфальте. И вдруг — знакомая фигура. Куртка. Тёмные волосы. Медленная походка. Я даже не сразу узнала его — из-за того, что он не шумел. Просто шёл. Один.
Тиль.
Он увидел меня не сразу. Заметил только, когда мы почти поравнялись. Я хотела пройти мимо, будто случайно, но он остановился и глянул прямо в глаза.
— Ты чего тут? — спросил он. Спокойно, без интереса, но и без раздражения. Просто... голос. Немного охрипший.
— Гуляю, — ответила я. — Воздуха не хватало.
Он хмыкнул, глядя куда-то в сторону.
— Ну, здесь воздух так себе.
— Лучше, чем дома.
Он бросил на меня взгляд. Мимолётный, но не пустой.
Я не знала, хочет ли он, чтобы я ушла. Или... осталась.
— А ты? — спросила я, неуверенно.
— Тоже. — Он пожал плечами. — После репетиции не люблю сразу домой.
Мы стояли молча. И тишина не была неловкой. Она была... нейтральной. Как будто никто из нас не обязан говорить. Это было странно — и облегчало.
— Я слышал, что ты про меня говорила. — вдруг сказал он.
У меня резко сжалось в груди.
— В кафе. — уточнил он, чуть прищурившись. — Когда с подругой сидела.
Я покраснела. На секунду захотелось провалиться сквозь асфальт.
Но он не выглядел злым. Не насмешливым. Только чуть... настороженным.
— Прости, — выдохнула я. — Я не имела в виду ничего плохого. Просто...
Я замялась. А он вдруг сел прямо на скамейку рядом, откинувшись на спинку.
— Ты не сказала ничего, чего бы я не знал. — бросил он, смотря в небо. — Я правда сломан. Только мне это... не мешает.
— Я не верю, что человек может быть "сломанным" окончательно.
Слова вырвались раньше, чем я подумала. Он повернул голову. Долго смотрел. Потом усмехнулся — будто горько.
— Значит, ты идеалистка.
Я села рядом, оставив между нами расстояние. Повернулась к нему.
— А ты боишься, что если кто-то заглянет в тебя — не отвернётся.
Потому что тогда придётся тоже смотреть в ответ. Он молчал. Долго. А потом просто сказал:
— Ты опасная, знаешь?
Я удивилась:
— Почему?
Он встал. Не резко — спокойно.
— Потому что начинаешь верить, что не всё потеряно.
А я осталась сидеть. Но внутри что-то резко, странно екнуло — как будто сердце споткнулось на полудохлом шаге. Он уже сделал несколько шагов, и вдруг — я поднялась и, почти не думая, коснулась его руки.
— Подожди... — голос сорвался тише, чем я хотела.
Он обернулся. Я резко отпустила его руку, будто обожглась. Слова застревали в горле, но я выдохнула:
— Останься... хотя бы на пару минут.
Он смотрел на меня с прищуром, в котором было что-то большее, чем раздражение. Не интерес даже. Скорее — внутреннее сопротивление. Будто я просила не минуту, а ключ от мира, который он тщательно закрывал.
— Зачем? — хрипло спросил он.
— Не знаю, — честно ответила я, глядя в его глаза. — Просто... не хочется, чтобы ты уходил сейчас.
Он медленно вдохнул, на секунду отвёл взгляд, как будто взвешивал.
Затем — всё-таки сел обратно, не слишком близко, но и не так далеко, как в прошлый раз.
— Ты странная, — сказал он после короткой паузы.
— Ты — ещё страннее, — улыбнулась я краем губ.
— Не спорю.
Опять тишина. Но уже иная. Словно мы оба встали на тонкий лёд, и ни один не хочет сделать первый треск.
— Так почему ты тут? — вдруг спросил он, взгляд не отводя.
— С мамой поругалась. — тихо сказала я.
— И часто так ругаешься с ней? — спокойной спросил парень.
Я кивнула.
— Практически всегда. Последние пару лет. Мы... слишком разные.
Я закусила губу. — Или слишком похожи, что, наверное, хуже.
Он не ответил сразу. Просто сидел. Слушал. И в этом слушании не было жалости — только тишина, которая позволяла говорить дальше.
— Иногда мне кажется, что если я исчезну на день или два — никто даже не заметит.
Слова прозвучали почти шепотом, и мне стало страшно от собственной откровенности. Но он не отреагировал бурно. Только кивнул. Медленно.
— Замечают. Но не все умеют это показать.
Он посмотрел на меня серьёзно, почти хмуро.
— Или уже забыли, как.
— А ты умеешь?
Он чуть пожал плечами, но взгляд не отвёл.
— Я умею замечать.
— А остальное...
Он замолчал, глядя куда-то в темноту улицы.
— Остальное я пока забыл. Или мне забыли показать.
Мы ещё долго сидели молча. Не потому что больше нечего было сказать, а потому что не нужно было. Иногда рядом с кем-то тишина — не пустота, а диалог. И рядом с ним — впервые — она не давила.
Когда мы наконец встали, он не ушёл первым. Мы пошли рядом. Без слов, без планов, без обещаний. Просто рядом.