Глава 9. Я просто вышла подышать.

  — Ты ведёшь себя, как ребёнок! — голос мамы снова звенел в коридоре, разлетаясь эхом по стенам.
  Я стояла у двери, с ключами в руке, куртка уже накинута, кеды — наполовину надеты. И внутри меня всё сжималось.
  — Я просто... хотела немного тишины. — сказала я, стараясь не сорваться.
  — А знаешь, что я хотела, когда была в твоём возрасте? — мама резко развернулась ко мне. — Я хотела, чтобы у меня была дочь, которая не закатывает глаза каждый раз, когда с ней пытаются поговорить!
  Я не ответила. Не могла. Было бы слово — оно бы сорвалось криком. А мне сейчас нужен был воздух. Только воздух. Я хлопнула дверью. Вышла. Не оборачиваясь.
  На улице было прохладно. Уже темнело. Легкий ветер цеплял лицо, и это было даже приятно — он охлаждал кожу, когда внутри всё горело. Я сунула руки в карманы куртки и пошла куда глаза глядят. Без цели. Без маршрута.
  Где-то вдалеке заглох автобус. Кто-то засмеялся за углом. Я свернула к парку. Там почти не было людей. Только неон из витрины круглосуточного и редкие шаги на мокром асфальте. И вдруг — знакомая фигура. Куртка. Тёмные волосы. Медленная походка. Я даже не сразу узнала его — из-за того, что он не шумел. Просто шёл. Один.
  Тиль.
  Он увидел меня не сразу. Заметил только, когда мы почти поравнялись. Я хотела пройти мимо, будто случайно, но он остановился и глянул прямо в глаза.
  — Ты чего тут? — спросил он. Спокойно, без интереса, но и без раздражения. Просто... голос. Немного охрипший.
  — Гуляю, — ответила я. — Воздуха не хватало.
  Он хмыкнул, глядя куда-то в сторону.
  — Ну, здесь воздух так себе.
  — Лучше, чем дома.
  Он бросил на меня взгляд. Мимолётный, но не пустой.
  Я не знала, хочет ли он, чтобы я ушла. Или... осталась.
  — А ты? — спросила я, неуверенно.
  — Тоже. — Он пожал плечами. — После репетиции не люблю сразу домой.
  Мы стояли молча. И тишина не была неловкой. Она была... нейтральной. Как будто никто из нас не обязан говорить. Это было странно — и облегчало.
  — Я слышал, что ты про меня говорила. — вдруг сказал он.
  У меня резко сжалось в груди.
  — В кафе. — уточнил он, чуть прищурившись. — Когда с подругой сидела.
  Я покраснела. На секунду захотелось провалиться сквозь асфальт.
  Но он не выглядел злым. Не насмешливым. Только чуть... настороженным.
  — Прости, — выдохнула я. — Я не имела в виду ничего плохого. Просто...
  Я замялась. А он вдруг сел прямо на скамейку рядом, откинувшись на спинку.
  — Ты не сказала ничего, чего бы я не знал. — бросил он, смотря в небо. — Я правда сломан. Только мне это... не мешает.
  — Я не верю, что человек может быть "сломанным" окончательно.
  Слова вырвались раньше, чем я подумала. Он повернул голову. Долго смотрел. Потом усмехнулся — будто горько.
  — Значит, ты идеалистка.
  Я села рядом, оставив между нами расстояние. Повернулась к нему.
  — А ты боишься, что если кто-то заглянет в тебя — не отвернётся.
  Потому что тогда придётся тоже смотреть в ответ. Он молчал. Долго. А потом просто сказал:
  — Ты опасная, знаешь?
  Я удивилась:
  — Почему?
  Он встал. Не резко — спокойно.
  — Потому что начинаешь верить, что не всё потеряно.
  А я осталась сидеть. Но внутри что-то резко, странно екнуло — как будто сердце споткнулось на полудохлом шаге. Он уже сделал несколько шагов, и вдруг — я поднялась и, почти не думая, коснулась его руки.
  — Подожди... — голос сорвался тише, чем я хотела.
  Он обернулся. Я резко отпустила его руку, будто обожглась. Слова застревали в горле, но я выдохнула:
  — Останься... хотя бы на пару минут.
  Он смотрел на меня с прищуром, в котором было что-то большее, чем раздражение. Не интерес даже. Скорее — внутреннее сопротивление. Будто я просила не минуту, а ключ от мира, который он тщательно закрывал.
  — Зачем? — хрипло спросил он.
  — Не знаю, — честно ответила я, глядя в его глаза. — Просто... не хочется, чтобы ты уходил сейчас.
  Он медленно вдохнул, на секунду отвёл взгляд, как будто взвешивал.
  Затем — всё-таки сел обратно, не слишком близко, но и не так далеко, как в прошлый раз.
  — Ты странная, — сказал он после короткой паузы.
  — Ты — ещё страннее, — улыбнулась я краем губ.
  — Не спорю.
  Опять тишина. Но уже иная. Словно мы оба встали на тонкий лёд, и ни один не хочет сделать первый треск.
  — Так почему ты тут? — вдруг спросил он, взгляд не отводя.
  — С мамой поругалась. — тихо сказала я.
  — И часто так ругаешься с ней? — спокойной спросил парень.
  Я кивнула.
  — Практически всегда. Последние пару лет. Мы... слишком разные.
  Я закусила губу. — Или слишком похожи, что, наверное, хуже.
  Он не ответил сразу. Просто сидел. Слушал. И в этом слушании не было жалости — только тишина, которая позволяла говорить дальше.
  — Иногда мне кажется, что если я исчезну на день или два — никто даже не заметит.
  Слова прозвучали почти шепотом, и мне стало страшно от собственной откровенности. Но он не отреагировал бурно. Только кивнул. Медленно.
  — Замечают. Но не все умеют это показать.
  Он посмотрел на меня серьёзно, почти хмуро.
  — Или уже забыли, как.
  — А ты умеешь?
  Он чуть пожал плечами, но взгляд не отвёл.
  — Я умею замечать.
  — А остальное...
  Он замолчал, глядя куда-то в темноту улицы.
  — Остальное я пока забыл. Или мне забыли показать.
  Мы ещё долго сидели молча. Не потому что больше нечего было сказать, а потому что не нужно было. Иногда рядом с кем-то тишина — не пустота, а диалог. И рядом с ним — впервые — она не давила.
  Когда мы наконец встали, он не ушёл первым. Мы пошли рядом. Без слов, без планов, без обещаний. Просто рядом.