Глава 14. После.

 
  Я проснулась в семь утра от света. Он просачивался сквозь жалюзи полосами, как будто комната оказалась разрезана на куски — светлые и тёмные. Как вчера. Как мы. Я лежала на боку, обняв подушку, и пыталась понять, это была реальность или просто один из тех снов, что пахнут слишком правдиво, чтобы быть ложью. Но это было на самом деле. Его глаза, тяжёлые от мыслей, не выдумать. Его рука, холодная, но не отдёрнутая. Его голос: "Я сломан, Эрика".
  Он не знал, как глубоко эти слова вонзились в меня. Не от жалости, не от страха — от узнавания. Мы все сломаны. Просто одни делают вид, что цельны, а другие признаются. Я лежала тихо, будто любое движение могло стереть хрупкое ощущение вчерашнего вечера. Некоторые вещи внутри меня были слишком личными, чтобы делить их даже с близкими. С ним непросто. Но я всё равно хотела быть рядом. Как бы глупо это ни звучало. После завтрака я вышла одна. Мне нужно было дышать. Стены казались слишком тесными, комната — задушенной. Я бродила по улице, не зная, куда иду. Просто шла, следя, как листья кружатся над асфальтом и оседают у чужих ботинок. Мои мысли — как неубранная комната. В углах валялись страхи. В центре — вчерашний вечер, как открытая книга, которую я боюсь читать до конца.
  Я вспомнила, как он сказал: "Тогда я, наверное, впервые не прогоню". Это не было признанием. Не было обещанием. Но для него это был максимум. И он его дал. Мне. Это почему-то ранило больше, чем если бы он признался в любви. Потому что я знала, сколько боли стоило ему не оттолкнуть меня.
  Я пришла в аудиторию за десять минут до начала лекции. Кира уже была там, сидела, как обычно, на первом ряду, склонившись над тетрадью. Когда я села рядом, она даже не повернулась. Только слегка вздохнула.
  — Ты вчера была с ним, да?
  Вопрос прозвучал обыденно. Но я знала, что за ним стоит больше.
  — Да, — честно ответила я.
  — Гуляли?
  Я кивнула.
  — Он не такой, каким кажется.
  Кира резко повернулась, её глаза были холодными, как лёд.
  — Он именно такой, Эрика. Замкнутый, грубый, с мрачной репутацией. Ты думаешь, ты — исключение?
  — Я не думаю ничего, — сказала я. — Я просто... я с ним. И всё.
  Она замолчала. Мне стало не по себе. Я не хотела терять её. Но я не могла предать себя. Не в этот раз.
  На перемене я пошла в библиотеку. Там было тихо, пахло бумагой и старой кожей переплётов. Я села в самый дальний угол, спрятавшись за полкой с психоанализом. Странное место для отдыха, но мне было хорошо среди чужих размышлений. Иногда книги понимают лучше, чем люди. Я достала тетрадь и начала писать. Не лекции. Мысли.
 
  "Он — как вода в ноябре. Прозрачный, холодный, но с течением, которое может унести, если не быть осторожной.
  Я знаю, что он боится себя.
  Но я боюсь — остаться без него".
 
  Я слышала шаги, но не обернулась. В библиотеке все ходят осторожно, будто боятся потревожить слова, напечатанные в книгах.
  Вечером он написал. Просто:
  "Ты где?"
  Не "привет", не "как дела". Не "можно ли тебя увидеть". Просто "ты где". Как будто я — часть его мира, и моё местоположение имеет значение.
  "В комнате. Почему?"
  "Можно к тебе на пару минут?"
  Сердце забилось, как перед прыжком в воду. Я не знала, что он хочет сказать. Но уже через пятнадцать минут я открыла ему дверь. Он стоял на пороге, снова в тёмной куртке, с ветреными волосами. В его глазах не было покоя. Только напряжение, будто он спорил сам с собой всё дорогу.
  — Привет, — сказал он. — Можно?
  Я молча отошла в сторону, пропуская его. Тиль подошёл к подоконнику, прислонился к нему, не глядя на меня.
  — Я не умею это делать, — сказал он. — Быть с кем-то. Говорить. Объяснять. Я... всегда делал наоборот.
  Я стояла посреди комнаты, как ученица, вызванная к доске без подготовки.
  — Я не прошу, чтобы ты умел, — прошептала я. — Я просто... хочу, чтобы ты был рядом.
  Он повернулся ко мне. В его взгляде было столько напряжённой растерянности, что мне захотелось подойти, взять его за руку и сказать: "Всё хорошо. Ты уже сделал достаточно".
  Но я ничего не сказала. Он шагнул ближе. Один. Второй.
  — Я чувствую себя рядом с тобой живым. Это пугает. Потому что я слишком долго был... пустым.
  Я кивнула.
  — А я слишком долго боялась чувствовать вообще.
  Он протянул руку. На секунду замер, будто не верил, что имеет на это право. А потом всё-таки дотронулся до моей щеки. Его ладонь была тёплой. Сильной. Но дрожащей.
  — Я не обещаю ничего, — сказал он. — Я просто... прошу. Не исчезай.
  Моё сердце сжалось. Я тоже не знала, что будет дальше. Но исчезнуть? Нет. Я здесь. И он здесь.
  — Я останусь, — сказала я. — Пока ты не скажешь иначе.
  Ночью я долго не могла уснуть. В голове крутились его слова, его взгляд, прикосновение. Всё это было слишком реально, слишком остро. Это не был обычный флирт. Не то, что происходит с большинством студентов на первом курсе. Это было что-то другое. Углублённое. Раненое. Настоящее. Я знала, что с ним будет сложно. Что он может оттолкнуть меня в любой момент. Но я также знала, что никогда не встречала никого более честного в своей боли. Он не носил масок. Он просто был. И этого было достаточно, чтобы я захотела остаться.