Глава 16. Точка невозврата.
Я не верю в спокойные периоды. Они всегда кажутся мне чем-то вроде затишья перед бурей. Настоящим — становится только момент, когда всё рушится. Но в тот день... мне действительно хотелось поверить в иллюзию.
Мама улетела в Грецию по работе. Перед отъездом она, как ни странно, почти не бурчала. Оставила ключи от машины и даже доверительно сказала:
— Только не делай глупостей, ладно?
Я кивнула. Мне почти двадцать. И, честно говоря, я устала от того, что мне приходилось доказывать это каждый раз, когда я дышу не по плану.
Сейчас мы с Тилем были вместе уже почти месяц. Не громко, не напоказ, неофициально. Просто — были. Каждый день по чуть-чуть. Утренние сообщения, редкие встречи после пар, тишина в его комнате, в которой я чувствовала себя нужной. И иногда — его пальцы в моих волосах, его ладони на моей талии, его взгляд, от которого всё внутри замирало. В тот день я проснулась раньше обычного. Беспокойство ещё не знало, куда ему приткнуться, и поэтому я просто готовила завтрак и слушала, как в другой комнате он что-то печатает на своём ноутбуке.
— Чёрт, — вдруг выругался он.
— Что?
— Я оставил второй ноут в торговом центре. В кафе. Вчера, когда работал над статьёй.
— И? — Я вышла к нему, вытирая руки.
— Там все черновики. Я просто... забыл. Можем съездить?
Я кивнула. Без колебаний.
— Возьмём мамину машину. Всё равно она вернётся только через две недели.
Он чуть нахмурился:
— Уверена?
— Абсолютно. Всё под контролем.
Мы ехали по уже знакомому маршруту. Осеннее солнце било в лобовое стекло, и в салоне пахло мятой и старым диском Placebo, который Тиль нашёл в бардачке. Я вела машину сосредоточенно, чуть хмурясь, когда я отвлекалась его разговорами. Он говорила о лекциях, о том, как Кира опять ругалась с ним, и о том, что в голове вдруг появилось странное ощущение... будто всё слишком хорошо.
Мы забрали ноутбук быстро. Он действительно остался в кафе, на том же месте, где Тиль его и оставил. Всё казалось слишком простым.
— Видишь, — сказала я. — Иногда всё бывает без катастроф.
На обратной дороге он держал в руках ноутбук и разглядывала своё отражение в затемнённом окне. Мне было хорошо. По-настоящему.
Мы выехали на перекрёсток, когда один поворот, одна секунда невнимания... и всё полетело в тартарары.
Резкое торможение.
Глухой грохот.
Металлический скрежет.
Машину разворачивает.
Мир рассыпается на части.
Я зажмурилась. Всё внутри будто на секунду перестало существовать. Потом — резкий толчок. Тишина. Я не сразу поняла, что мы остановились.
— Ты в порядке? — голос Тиля пробился ко мне сквозь звон в ушах.
Я кивнула, но тело не слушалось.
— Да... да...
Я выдохнула, сжав руль.
— Господи.
Мы оба вышли из машины. Крыло было смято, передний бампер — практически не пострадал, пару царапин и вмятина. Другой водитель, мужчина средних лет, выскочил из своей машины — он был раздражён, но жив. Не пострадал. Никто не пострадал. Только машины. Только мы — внутри.
— Ты что творишь, бл...?! — мужчина размахивал руками.
Тиль попытался что-то объяснить. Слово за слово. Крики. Тревога. И я — всё глубже ухожу в себя.
— Мама... — прошептала я. — Она... она убьёт меня. Машина...
— Эрика, стой. Смотри на меня. — Он повернул меня к себе. — С ней ничего не будет. Мы всё уладим.
— Она узнает. Как? Как мне объяснить это? Как скрыть?! — я почти задыхалась. В голове шумело, как в шторм.
Тиль держал меня за плечи.
— Паника не поможет. Всё решаемо. Главное — мы целы.
— Она будет знать! Я не смогу соврать.
— Эрика, послушай. Мы скажем, что угнали. Или... или что кто-то подрезал. Без пострадавших. Без камеры. Мы выкрутимся.
Он уже говорил с другим водителем. Тот требовал, чтобы вызвали полицию. Я хотела исчезнуть. Раствориться. Но не могла.
Минут через десять приехала патрульная машина. Два молодых парня — один записывал показания, второй ходил вокруг машин, что-то прикидывая на глаз. У меня дрожали пальцы. Тиль был спокоен. Подозрительно спокоен. Он отвёл одного из полицейских в сторону. Говорил тихо, но я видела его лицо. Напряжённое, закрытое. Потом... протянул купюры. Не сразу, но полицейский их взял. Второй — кивнул. Мужчину, на удивление, удалось убедить «разъехаться по-доброму».
Когда они уехали, Тиль вернулся ко мне.
— Всё. Никто ничего не узнает.
— Ты...
— Я просто решил вопрос.
Я села обратно в машину. Она дышала хрипло, будто была живой и раненной.
— Мы потратим кучу денег на ремонт, — прошептала я. — Даже если она не узнает — я знаю.
— Мы починим. Всё исправим. У нас есть время. Две недели.
Я посмотрела на него.
— А если не получится?
Он молчал. Потом сказал:
— Тогда мы придумаем новую ложь. Главное — быть вместе.
Мы отогнали машину в сервис. Парень на ресепшене, посмотрев на бампер, присвистнул.
— Вы влетели серьёзно. Страховка есть?
— Уточним позже, — ответил Тиль. — Сначала скажите, сколько это может стоить.
— Если без бумаг... — он покосился на меня. — Пять-шесть дней работы и... около трёхсот тысяч. Может чуть меньше, если не оригинальные детали.
Я побледнела.
— Мы не можем позволить себе такую сумму.
— Мы найдём. — Тиль был категоричен.
Когда мы вышли, я чуть не разрыдалась.
— Я не могу вот так жить. Прятаться. Врать маме. Платить такие деньги за... ошибку.
— Это не только твоя ошибка. Я тоже в этом.
— Она убьёт меня.
— Если ты скажешь — убьёт. А если не скажешь — просто починим машину и всё.
Я не знала, во что верить. Ложь будто уже вплелась в кожу. А он — смотрел на меня, как будто знал, что выхода нет. Кроме одного.
— Ты ведь это уже делал? — спросила я.
Он кивнул.
— Да. И, поверь, ничто не становится легче.
В ту ночь я почти не спала. Сидела у окна, смотрела на улицу, слушала, как Тиль дремлет на диване. В его лице не было покоя. Даже во сне — он всё ещё держал в себе бурю. Мы начали с того, что просто хотели спасти друг друга. Но теперь... я не была уверена, от кого именно.