Глава 17. Сломанные равновесия.
— Всё получится, — повторял Тиль.
Я уже не верила этим словам. Но всё ещё нуждалась в них. После аварии дни тянулись, как густой сироп. Мы ходили в университет, делали вид, что всё в порядке, но внутри росло ощущение, будто стоим на краю обрыва, а земля под нами с каждым днём крошится всё сильнее.
Машина стояла в сервисе. Повреждения оказались серьёзнее, чем мы надеялись. Бампер, капот, подвеска, фары, внутренние детали. Тиль раз за разом разговаривал с мастером, пытался договориться о скидке, но сумма не менялась.
— Даже если нам удастся избежать страховки — всё равно нужно около четырёхсот тысяч, — говорил он, глядя в пол.
Я молчала. У меня не было таких денег. И у него — тоже.
— У меня есть вариант, — сказал Тиль спустя два дня. Он выглядел измотанным, тени под глазами стали постоянными.
— Какой? — Я сжала в ладони чашку с уже остывшим чаем.
— Есть один человек. Райн. Ему почти тридцать. Мы когда-то вместе играли в группе, потом он ушёл в бизнес, сейчас работает в какой-то микрофинансовой фирме. У него нормальный кредитный рейтинг. Я попрошу его взять кредит на себя. Я всё верну. Сам. Каждый рубль.
— Ты уверен, что он согласится?
— Не знаю. Но попытаюсь.
Мне не хотелось, чтобы кто-то ещё знал. Но выбора не было. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать.
Встреча с Райном прошла в каком-то придорожном кафе. Я сидела за столиком у окна, пока Тиль говорил с ним. Мужчина был лысеющим, в дешёвой куртке, но с тяжёлым взглядом. Его брови поднимались всё выше по мере рассказа. В конце он выдохнул:
— Ты вляпался серьёзно. Но ладно. Я помогу. На меня оформим. Только ты реально возвращаешь. Сам.
— Клянусь, — сказал Тиль.
Кредит одобрили быстро. Слишком быстро — как это часто бывает, когда ставка грабительская. Но нас это уже не волновало. Мы перевели часть денег пострадавшему водителю — через знакомого, чтобы не было следов, — и оставили остальное в сервисе. Мастер пожал плечами:
— Приступаем. Будет готова через десять дней максимум.
Я почти позволила себе выдохнуть. Мы начали выбираться. Хоть и через болото.
Всё разрушил один звонок. Я только вернулась домой после пар. Тиль был у себя, должен был прийти позже. Я закинула телефон на диван и пошла наливать себе воду. Когда экран загорелся, я не сразу посмотрела. Потом увидела имя и будто застыла.
Мама.
Я машинально ответила, даже не подумав.
— Эрика?
— Привет, мам...
— Что, чёрт возьми, происходит с машиной?
Моё сердце остановилось.
— Что?
— Мне позвонил какой-то парень из СТО. Сказал, что ремонт идёт полным ходом. Уточнял детали. Я спросила, о чём речь. Он назвал госномер. Эрика... это моя машина. ТЫ ОБЪЯСНИШЬ?
Я не могла выговорить ни слова. Лицо горело, ладони вспотели.
— Эрика. Ты там?
Я отключила звонок.Я сползла по стене, вжавшись в холодный пол. Всё рухнуло. Всё. Всё было зря.
Тиль вбежал в квартиру через пять минут. Я не знаю, кто ему написал, или может, он просто почувствовал. Он упал на колени рядом.
— Эрика! Что случилось?
Я не могла дышать. Мир кружился, в ушах звенело.
— Она знает. Она ЗНАЕТ. Всё. Машина. Авария. Взятка. Всё.
Он обнял меня.
— Тише. Дыши. Я с тобой. Я рядом. Всё пройдёт.
— НЕТ! — закричала я. — Не пройдёт! Я не смогу! Она убьёт меня! Она... она...
Голова закружилась. Я обхватила руками колени, дрожала. Сердце билось так, будто вырывалось наружу.
— Мне надо... мне надо остановить это... — я судорожно встала, пошла к ящику, в котором лежали лезвия для бровей. Он понял. Подскочил.
— Эрика, нет.
— Пожалуйста... — Я повернулась к нему.
— Только дай. Один раз. Только чтобы остановить... всё внутри...
Он смотрел на меня долго. Я видела боль в его глазах, отчаяние. Он будто разрывался.
— Только если я буду рядом, — наконец прошептал он. — Только если ты пообещаешь... что остановишься.
Я кивнула. И заплакала.
Ванная была тёмной. Я сидела на полу, в тишине. Его руки держали меня за запястья. Он не отворачивался, не кричал. Просто был. Рядом. Когда лезвие чуть коснулось кожи, он закрыл глаза. Но не ушёл.
— Всё кончится, — прошептал он. — Обещаю. Мы справимся. Я не верила. Но была с ним. А это было всё, что у меня осталось.