Глава 29. Громче, чем страх.

 
  Я всегда чувствовала особое волнение перед его днём рождения. Не потому что хотела удивить или превзойти себя, а потому что очень хотела, чтобы он почувствовал себя любимым. Чтобы понял — я вижу его, слышу и ценю каждую грань того, кто он есть. Даже если он сам иногда в это не верит.
  Сюрприз я готовила заранее. Искала, выбирала, заказывала, скрывала — как подросток, решивший впервые в жизни сделать что-то по-настоящему взрослое. Он давно, почти шёпотом, говорил о мечте — виниловый проигрыватель. Говорил без претензий, просто как о чём-то, что, наверное, останется несбыточным. И когда он рассказывал, глаза у него немного светились. А я запомнила. Потому что люблю всё, что светится в нём. Проигрыватель был чёрный, в минималистичном ретро-дизайне, но с хорошим звуком. И я к нему выбрала пластинки — AC/DC, потому что Тиль с упрямым огоньком напевал "Back in Black", когда мыл посуду, и Slipknot — потому что это была его настоящая страсть. Их музыка жила в нём. Иногда казалась слишком тёмной, слишком яростной, но на самом деле — она просто была отражением того, как глубоко он умеет чувствовать. И это пугало других. Но не меня. Ещё я заказала торт. Без глупостей, без цветочков — полностью в духе его вкуса. На чёрной глазури красовались съедобные изображения участников Slipknot в масках. Я знала, он оценит не только вкус, но и посыл — что я уважаю его мир, а не пытаюсь переделать под себя. Это было важно.
  Время приближалось к полуночи. На полу у окна стояла большая коробка, перевязанная широкой чёрной лентой.
  Всё было идеально. Почти. Почти — потому что в груди всё ещё затаился один страх. Как гвоздь, невидимый снаружи, но остро чувствующийся внутри. Та самая история с полицией. Я не говорила Тилю, что ночами просыпаюсь от резких звуков, что боюсь  незнакомых звонков. Но сегодня... сегодня это не должно было портить атмосферу. Сегодня — его день.
  Ровно в 00:00 я тихо подошла к его двери. Сделала вдох, выдох. Постучала.
  — Входи, — раздался его голос, немного хриплый от сна.
  Я распахнула дверь, держа в руках торт со свечами, и негромко запела "Happy Birthday". Голос дрожал — от волнения, но был тёплым, настоящим.
  Тиль сидел на кровати, в чёрной футболке и с растрёпанными волосами. В глазах — удивление, которое быстро сменилось той самой мягкой улыбкой, из-за которой у меня дрожали колени.
  — Ты что... — он встал, подошёл, и посмотрел на торт. — Это... Slipknot?
  — Ага, — я кивнула, ставя торт на стол. — И это не всё.
  Я подошла к коробке, подняла её и вручила Тилю. Тот аккуратно снял ленту, открыл крышку... и замер.
  — Это... — он провёл пальцами по матовой поверхности проигрывателя. — Это тот самый?
  — Именно. И вот, — я достала два винила. — Одна пластинка — для энергии, другая — для агрессии. Под настроение.
  Тиль не отвечал. Он просто посмотрел на неё. Долго. Глубоко.
  — Ты ненормальная, — выдохнул он. — Но ты моя.
  Он обнял меня, крепко, будто боялся, что я исчезну. В этих объятиях я и растаяла. Всё казалось правильным. Простым. Как будто за спиной не было боли, лжи, ревности и ссор. Только он, я и музыка.
  Позже мы сели на пол, слушая, как шелестит пластинка. В комнате царила тишина, нарушаемая только рокочущими голосами вокалистов. Тиль включил AC/DC, и пока звучал Back in Black, он взял меня за руку.
  — Я всегда хотел вот так. Сидеть, слушать пластинки и знать, что ты рядом.
  Я прижалась к его плечу.
  — И я хотела подарить тебе что-то большее, чем просто вещь. Я хотела... чтобы ты почувствовал, что тебя любят.
  Тиль посмотрел на неё сбоку.
  — Я чувствую.
  Минуты тянулись, как мед. Липко, сладко, невыносимо тепло. Я осторожно прижалась к его губам — на этот раз первой. Наш поцелуй был тихим, медленным. Без страсти — только чувство.
  — Ты удивительная, — прошептал он. — И, может, даже слишком хорошая для меня.
  — Просто наслаждайся моментом, — прошептала я в ответ.
  Мы легли на ковёр прямо перед проигрывателем. Музыка шептала, стены казались дальше, чем обычно. Всё растворилось.
  Но даже в этом уюте я чувствовала: где-то внутри всё ещё сидит страх. Он не кричал, не вырывался наружу, но жил. Та самая история с полицией. Мое обещание отцу. Риск. Угроза. Всё это оставалось.
  Но сейчас, пока он держал меня за руку, пока винил вращался и отражался в его глазах, это было неважно.
  Тиль обнял меня за талию, прижал к себе.
  — Ты останешься сегодня?
  — Конечно, — прошептала она. — Я бы не уехала.
  И, когда они засыпали под треск винила, я подумала только одно:
  Пусть всё остальное подождёт. Сейчас я с ним. Сейчас — счастье.