Глава 30. Последний подарок.

  Я не был из тех, кто много ожидает от дня рождения. С возрастом это теряет магию, и в какой-то момент превращается просто в ещё один день. Но этот день был не просто "ещё одним". Это был первый день рождения, который я встречал с ней. С Эрикой.
  Когда пробило полночь, я стоял в дверях своей  квартиры, ещё не до конца веря, что всё снова стало... нашим. Она стояла передо мной, глаза сияли, в руках — виниловый проигрыватель, о котором я мечтал. Пластинки — те самые. Slipknot. AC/DC. И даже торт с лицами участников. Она знала всё, помнила каждую мелочь, и я не мог сдержать эмоций. Эрика сделала невозможное — она вернула мне не просто веру в неё, а веру в то, что меня могут по-настоящему любить.
  Ближе к вечеру я поехал отпраздновать с парнями из группы, я вышел из такси возле старой деревянной бани, слегка потрёпанной временем и жизнью, как и все мы. Металл двери был покрыт ржавчиной, вывеска давно облупилась, но внутри горел свет, и доносился гул голосов моих друзей. Я задержался на секунду, вдыхая холодный вечерний воздух. Он был влажным, с привкусом осени. Я задержал дыхание и толкнул дверь.
  — О, наконец-то! — Дан, уже в полотенце, размахивал банкой пива. — Мы думали, ты передумал, именинник!
  — Не дождётесь, — хмыкнул я, сбрасывая куртку.
  Внутри было тепло, даже душно. Воздух напоминал смесь пара, пива и чего-то родного — старых разговоров, мелодий, дружбы. Музыка тихо играла из колонки в углу.
  Я переоделся, закинул полотенце на плечо и прошёл в парную. Камни шипели, когда кто-то плеснул на них воды. Пар взметнулся вверх, словно стены заговорили. Я сел рядом с Львом и Дан. Они протянули мне банку пива, холодную и мокрую от конденсата..
  — Ну, с днюхой, брат, — поднял банку Лев. — Ещё один год ближе к взрослой херне.
  — Ближе к похмелью, — хмыкнул Дан, делая глоток. — Слушай, а Эрика-то чё? Приедет?
  Я помотал головой. — Нет. Она дома. Я потом к ней.
  Парни переглянулись, но молча кивнули. Это было нормально. Они не спрашивали лишнего. Уважали. Или просто понимали, что лучше не лезть.
  — Слушай, а ты почему в ней так утонул? — спросил Лев спустя пару минут молчания.
  Я потянулся к камням, подбросил немного воды. Пар обдал плечи.
  — Не утонул, — ответил, чувствуя, как пульс поднимается. — Она — это вообще не вода. Это, знаешь... как электрический разряд. Холодный, но будто в самое сердце.
  — Бля, романтик, — засмеялся Дан. — Сыграем тебе балладу на свадьбу.
  — Заткнись, — бросил я и тоже улыбнулся. Было хорошо. Просто — хорошо.
  Мы ещё немного посидели, пили пиво, вспоминали школьные байки, репы, первую драку на концерте. Всё шло ровно. Мир, где не надо было ничего объяснять. Когда я вышел на улицу, уже стемнело. Воздух пах листвой и влагой. Я достал телефон, посмотрел на экран — от неё не было сообщений. Но я знал: она ждёт. Я вызвал такси и поехал к ней.
  Квартира Эрики встретила меня тишиной и слабым ароматом вишни. Она открыла дверь в футболке, которая, кажется, была на пару размеров больше — точно не её, и уж точно я её узнавал. Моя. Мы оба это поняли, но ничего не сказали. В глазах — лёгкая улыбка, тёплая, домашняя, как будто не прошло целого вечера, в который нас не было рядом.
  — Ну что, как отметил? — спросила она, чуть наклоняя голову, будто пытаясь считать с меня настроение.
  Я поставил пакет на пол, стянул куртку.
  — По-мужски. Баня, пиво, немного парной философии. Лев чуть не поскользнулся, как обычно. Лев спорил, кто хуже — Corey Taylor или Дана батя. Короче, классика.
  Она усмехнулась и провела меня в комнату.
  — А как ты? — спросил я, наблюдая, как она поправляет волосы.
  — Скучала, — просто ответила она, не играя, не преувеличивая. Честно.
  Я сел на край кровати, прислонился спиной к стене, вытянул ноги.
  — Ты знаешь, — начал я, немного хрипло, — это был хороший день. Не идеальный. Но знаешь, что может его сделать идеальным?
  Она посмотрела на меня вопросительно.
  Я наклонился вперёд, взгляд стал тёмным, прямым, без намёков.
  — Один последний подарок. Пока он ещё считается. Пока не наступил следующий день.
  Она не ответила сразу, только подошла ближе, встала между моими ногами, глядя в глаза. Я поднял руки, медленно обхватил её талию и притянул ближе.
  — Я хочу тебя, — выдохнул я, прижимаясь лбом к её животу. — Не нежно. Не деликатно. Я хочу, чтобы ты снова была моей. Каждой клеткой.
  Она молчала. Только запустила пальцы в мои волосы и медленно провела по ним. Я поднял взгляд, и в её глазах не было страха. Только ответ.
  — Тогда забери меня, — прошептала она.
  Я встал с кровати медленно, глядя на неё так, будто всё вокруг исчезло — осталась только она и то, как её тень дрожит на стене от тёплого ночника. Мои руки легли на её щёки, потом — на шею, пальцы чуть сжали, не больно, но властно. Она выдохнула. Медленно. Почти беззвучно. Мы не говорили. Целую её резко, этот поцелуй был другим — не как обычно, не как осторожность. Он был требовательным. Глубоким. Жадным. Она отвечает мне с той же силой. Губы вспыхивают, касаются, сжимаются, снова распадаются. Наши тела сближаются, почти сливаются. Мои ладони скользят по её спине, сжимают ткань, затем скользят под неё, на голую кожу. Её кожа горячая. Родная. Я разворачиваю её к себе спиной, резко, но бережно. Пальцы бегут по её бедрам, затем поднимаются вверх. Снимаю с неё футболку — она ускользает с её тела, как будто и не была одета. Она даже не двигается — просто дышит. Глубоко, часто. Грудь вздымается. Губы приоткрыты. Я ощущаю, как она доверяет мне, не боясь этой силы, не сомневаясь.
  — Ты моя, — выдыхаю в её ухо, прижимаясь к ней всем телом. Она слегка кивает.
  Мои руки скользят вниз, я поднимаю её на руки. Она обвивает меня ногами, я чувствую каждую линию её тела, каждый изгиб. Она — моя стихия, моя слабость, моя потребность. Я кладу ее на кровать, дыхание тяжёлое, поцелуи не прекращаются. Ни на секунду.Свет ночника мягко ложится на её кожу, на её шею, плечи, живот. Она смотрит на меня, не отводя взгляда. Я раздеваюсь, не спеша, но намеренно. Наши тела встречаются, как будто созданные друг для друга. Я вхожу в неё, и она открывается полностью, без страха, без границ. Движения становятся ритмичными, глубокими. Не мягкими, не осторожными — они наполнены силой и жаждой. В каждом толчке — утверждение. В каждом вздохе — признание. Она стонет тихо, красиво, будто музыка, только для меня. Я держу её крепко, как будто боюсь потерять. Пальцы впиваются в её кожу, а её ногти царапают мою спину. Мы сливаемся в порыве, где нет слов — только тела, только чувства. В какой-то момент я опускаюсь к ней, целую ключицу, шею, подбородок. Шепчу:
  — С днём рождения меня...
  Финальный всплеск — почти взрыв. Я прижимаюсь к ней, уткнувшись в её шею, а она обнимает меня так, будто в этих объятиях — спасение. Мы не говорим. Не нужно. Потом — тишина. Нежность, которую не выразишь словами. Её пальцы играют с моей прядью волос. Я держу руку на её животе, рисуя на коже невидимые круги. Её кожа пахнет шампунем и мной. Это блаженство.
  — Я тебя люблю, — вырывается у меня тихо, почти неосознанно.
  Она поворачивается ко мне, не говоря ничего, только целует в висок. Медленно. С благодарностью. Мы засыпаем вместе, укутанные в простыни, в тепло и в то, чего так долго ждали — в доверие.