Расколотый

- Боже, как я скучал по ним. — Простонал я, слизывая сахарную пудру с пальцев. Мы сидели у реки, потягивая кофе с пакетом теплых бенье между нами. Одетые в черные джинсы бедра Тео сразу же покрылись пятнами сахарной пудры и теперь там, где он пытался ее вытереть, остались разводы. Он что-то раздраженно пробормотал и отложил бенье, чтобы неловко изворачиваясь, откусить еще кусочек и чуть не опрокинув свой кофе.

- Ты смешон. — Сказал я и расстелил салфетку у него на коленях.

- О. Спасибо.

Поздний утренний воздух был теплым на нашей скамейке под солнцем, но бриз был прохладным. Это был Новый Орлеан, все крайности — и иногда противоположные в одно и то же время. Солнечный свет сверкал янтарем в темной воде и я наблюдал, как баржи появляются из-за поворота, проходят под мостом и идут мимо нас, и затем уходят вниз по реке.

Земляной запах Миссисипи, привкус цикория, резкий взрыв сахара на моем языке. Все чувства были переполнены местом, таким же знакомым мне, как моя собственная кровать. Только, впервые, я провел ночь в джаз-клубе, не добираясь домой после трех часов ночи и мне не хотелось дряни. Я был немного уставшим, но не с похмелья, не нервным, не рылся в памяти, пытаясь вспомнить, что я мог сделать, чего не следовало.

Также, впервые Тео был здесь со мной. И это изменило всё. Вчера вечером, когда я согласился взять его в The Pearl Lounge, это было похоже на то, как будто я держал руку над пламенем — тонкий танец, чтобы увидеть, насколько близко я могу подойти, пока не обожгусь. Но хотя встреча с Дот вызвала волну воспоминаний, каждый раз, когда я смотрел на Тео, он возвращал меня в настоящее. К человеку, который, как я надеялся, мог быть моим будущим. Я не позволял себе слишком долго задерживаться на этой мысли прошлой ночью. Призраки прошлого и надежды на будущее были опасным коктейлем. Но ходить по улицам этого города рука об руку с ним, значило для меня больше, чем я осознавал, что это было так.

- Фу. — Сказал Тео, бросая недоеденную половину бенье обратно в пакет и вытягивая измазанные белым пальцы от тела, словно они были покрыты слизью. - Остальное для тебя. Я не из таких. Я хочу настоящий пончик.

- Богохульник.

Я схватил пакет и с удовольствием съел оставшийся бенье и вторую половину брошенную Тео. Я знал, что мне станет плохо примерно через пять минут, но мне было все равно. Кофе с цикорием был идеальным противоядием от сладости сахарной пудры и я понятия не имел, когда ещё вернусь в Новый Орлеан.

Конечно же, через несколько минут меня слегка подташнивало и я допил остаток кофе, наклонился, уперев локти в колени и уставился на реку.

- Чувствуешь себя плохо, да?

- Угу. — Простонал я. - Плохо, от того, что хорошо.

- Фу, но оно того не стоит, если ты из-за этого будешь чувствовать себя дерьмово.

Я не мог не рассмеяться.

- Детка, я наркоман. Это гимн прямо здесь. Так хорошо, что ты продолжаешь, пока не почувствуешь себя дерьмом, а затем ждешь достаточно долго, чтобы забыть, насколько дерьмово и делаешь все это снова.

Тео положил руку мне на спину и я наклонился к нему, пока он гладил меня вверх и вниз по моему позвоночнику.

- Приятно. — Пробормотал я.

- Я рад, потому что тогда, возможно, ты не будешь злиться из-за того, что я только что обсыпал твою футболку сахарной пудрой.

Через несколько минут мне стало лучше и мы прогулялись вверх по реке вдоль набережной. Тео был в темных очках и кепке, но все равно получил несколько удивленных взглядов. Однако его никто не остановил и только один человек сделал снимок.

- Ух ты, Новый Орлеан — это точно не Нью-Йорк. — Заметил Тео.

Мы повернули обратно вниз по реке, когда добрались до казино, а затем направились во Французский квартал, чтобы переодеться в отеле, прежде чем отправиться на встречу с группой. Тео свободно держал меня за руку и казалось, что он находится в своем собственном мире, смотрит на все, наблюдает за всеми. Было приятно быть нужным. Чем-то, за что он держался, пока его чувства блуждали.

И мне было важно осознать, что, возможно, он мог бы стать для меня тем же.

-------------------------

- Но когда ты вообще это сделаешь? Это полностью разрушит драматизм нашего появления! - Голос Вена был громче всех, но я думал, что Коко и Итан разделяют его чувства.

Мы были в номере Итана в отеле "Терпсихора" и Тео только что рассказал группе о нашем желании исполнить песню, которую мы написали вместе. Я вышел в коридор, чтобы они могли поговорить наедине, но голос Вена разносился по округе. Я уже жалел обо всем этом, от того, что согласился исполнить песню в первую очередь, до того, что решил пойти с Тео в отель. Но мысль о том, чтобы бродить по улицам в одиночку, наполнила меня тревогой, поэтому я решил остаться в кармане Тео. Не влипать в неприятности. 

Я злился на себя за то, что чувствовал себя таким образом, но я знал, что это был правильный выбор. Я вытащил телефон и позвонил Хьюи, спускаясь к лестнице, где я больше не смогу слышать Вена и прислонился к стене.

- Как дела, малыш? — Спросил Хьюи, ответив на втором гудке. Я улыбнулся, зная, что мой друг был начеку, ожидая моего звонка.

- Я, на самом деле, нормально, я так думаю. Но я как-то не доверяю себе, чтобы ходить в одиночку, так что теперь я таскаюсь за Тео, как чертова поклонница и я сам себя бешу.

- Ха, ты, как поклонница. Уморительно. Я сохраню это, чтобы посмеяться над тобой позже.

- Да, да, смейся.

- Уитмен, ты знаешь, что я скажу.

Я вздохнул. Он был прав. Я знал. Но мне все равно нужно было это услышать от него.

- Ты делаешь разумный выбор. Чувствуешь себя немного неуверенно? Ты придерживаешься того, кто держит тебя на верном пути. Это именно то, что тебе следует делать.

- Ага.

- Так в чем же дело? Тео раздражен тем, что ты с ним таскаешься?

- Нет.

- Что тогда?

Я сполз по стене, сел на узорчатый ковер и откинул голову назад, закрыв глаза, напротив туннельного эффекта коридора, от которого у меня кружилась голова.

- Я могу... Тео и я написали песню. Вместе. И он хочет сыграть ее сегодня вечером, на своем концерте. Он сейчас там с группой, говорит об этом. И они могут сказать "нет", так что это будет спорный вопрос, но... они могут сказать "да". И если они это сделают...

- Назови это чувство, Уит.

Хьюи был большим поклонником методологии "почувствуй свои чувства". Сказал, что если знаешь чувства, то легче с ними разобраться. Конечно, меня это дико раздражало, потому что я всегда чувствовал себя детсадовцем, когда он заставлял меня это делать. Но я не мог отрицать, что это было довольно эффективно.

- Страх. Страх, что они возненавидят песню, что я ее испорчу, что я подведу Тео. Страх, что я больше не буду любить выступать. Страх, что я буду.

Хьюи ждал.

- И волнение. Потому что, что если? Что если я смогу иметь это снова?

- Надежда... — Тихо сказал я, почти задыхаясь от слова. - Надежда — это чувство?

- Неважно. Ты чувствуешь это, значит это чувство.

- Я правда этого хочу, мужик. Я хочу этого так чертовски сильно, что как будто рву это зубами. Я хочу вернуть свою чертову жизнь.

- Похоже, желание сильнее страха. Это хорошо, малыш. Это действительно хорошо. Страх — убийца разума.

"Дюна" была одной из любимых книг Хьюи. Это была одна из первых вещей, о которых мы когда-либо говорили.

В коридоре открылась дверь и я увидел, как оттуда высунулась голова Тео.

- О, эй, мне пора. Спасибо, мужик. Правда. Спасибо.

- Эй. Я хочу встретиться с этим парнем, когда вы вернетесь в Нью-Йорк.

- Да, хорошо. - Идея о Хьюи и Тео вместе, немного сломали мне мозг. - Спасибо.

Тео шагал ко мне и по его улыбке я понял, что они готовы. Когда я поднялся на ноги, я чувствовал себя тяжелым, но с легким головокружением.

- Мы в деле! — Сказал он и обнял меня за шею, крепко поцеловав.

Все, что я мог сделать, это кивнуть и надеяться, что мой рот сформирует что-то похожее на улыбку, потому что внутри меня был такой ужас. Я был настолько ошеломлен, что едва мог дышать.

---------------------------

Когда я впервые исполнил свои собственные песни вживую, мне было девятнадцать. У меня была сломанная гитара, одолженный усилитель и уверенность, что я либо упаду в обморок, либо умру, когда выйду на сцену. В зале было около пятнадцати человек и за то время, что потребовалось, чтобы сделать пять шагов к микрофону, я был уверен, что каждый из них я ненавидел. Я практически споткнулся о собственную микрофонную стойку, а руки у меня тряслись так сильно, что только ремень удерживал мою гитару на месте.

Я не чувствовал себя так с тех пор. Но сейчас, за пять минут до выхода на сцену с Тео, я чувствовал себя в десять раз хуже. Я так сильно вспотел, что моя футболка прилипла к спине и подмышкам, и я, вероятно, вонял. Мои волосы были в беспорядке от бега моих рук по ним. Я думал, что меня может стошнить в любой момент. Утренний кофе и бенье стали далеким воспоминанием, но я не смог проглотить ничего другого за весь день.

Тео смотрел на меня, как на бешеную собаку, к которой он боялся подойти. Ничего удивительного, ведь в последний раз он спросил, все ли у меня в порядке — милым, обеспокоенным голосом, с поддерживающей рукой на моем плече — я сорвался на него и отдернулся. Он поднял руки и медленно отступил, и я немедленно почувствовал себя виноватым.

Washtub Prophecy отыграли свой сет, получив вялый отклик. Но высокомерие в группе и не способность разогреть толпу, не очень понравилось ребятам. Было решено, что Коко выйдет на сцену, чтобы представить нас. Аргумент Вена был о том, что Тео должен был согласится на выход без них, хотя Тео это явно не понравилось, а они не хотели просто сидеть на сцене, пока мы исполняли нашу песню.

Три минуты. Я не мог дышать и прокручивал в голове каждую дерьмовую вещь, которую я когда-либо делал, натягивая на себя свои ошибки, как какую-то броню против надежды на что-то хорошее.

Потом там был Тео, руки на моих плечах, толкающие меня вниз, чтобы я сел на усилитель.

- Детка. — Тихо сказал он, приблизив лицо к моему. - Все в порядке. Все будет хорошо.

Я кивнул и сказал себе то, что я знал, было правдой - это на самом деле не может тебя убить. Иногда это помогало.

- Слушай, если тебя это не устраивает, нам не нужно этого делать. Никто не заметит разницы.

Красивые глаза Тео были темно-голубыми в тусклом свете за кулисами, сделанные невозможно большими из-за размазанной вокруг них подводки. Он позволял мне сойти с крючка. И я видел это в его глазах: если я вырвусь, он не будет держать на меня зла. Он не будет сердиться. Он хотел сделать то, что было лучше для меня.

Черт, я так его любил.

- Нет, я... я в порядке. Или буду. Я схожу с ума, но я буду в порядке.

Я говорил это снова и снова, надеясь, что я смогу воплотить это в жизнь.

- Могу ли я тебя поцеловать?

- Всегда. — Сказал я.

Тео наклонился и поцеловал меня так сладко. Его рот был теплым и я чувствовал бальзам для губ, который он всегда наносил на сцене, чтобы его губы не трескались. Он отстранился и втер бальзам в мою нижнюю губу, слегка улыбаясь.

- Могу ли я рассказать тебе секрет?

Он закинул свои ноги мне на ноги, так что он оказался наполовину у меня на коленях и я кивнул, запустив пальцы в его волосы и он тихо заговорил, его губы почти касались моих.

- Я немного нервничаю, играя с Калебом Блейком Уитменом. Он действительно хорош. И я к нему как-то, питаю слабость.

Из ниоткуда я почувствовал, как моя грудь сжалась и горло сжалось, и я вдруг чуть не расплакался. Во всем этом, каким-то образом, Тео сумел напомнить мне, кем я был. Кем я хотел быть. Кем я мог бы быть снова.

- Блядь... — Пробормотал я, а затем крепко поцеловал его. - Блядь, если он тоже не испытывает к тебе чертовски теплых чувств. Давай займемся этим дерьмом. Сейчас, пока я не потерял самообладание.

Улыбка Тео прямо тогда, в тусклом свете, с разбросанным вокруг нас оборудованием, была той, которую я знал, что запомню на всю оставшуюся жизнь. Он улыбнулся мне так, как будто ничто не могло сделать его счастливее. Он улыбнулся мне так, как будто я был лучшим парнем в мире. Теперь, как я могу что-то сделать, кроме как сделать все возможное, чтобы соответствовать этому?

Тео подал знак Коко и техникам рядом с ней, пока я хватал свою гитару. Тео держал свою в левой руке и потянулся к моей руке правой.

Когда свет в зале погас, толпа оживилась, раздались радостные возгласы и когда за Коко, когда она вышла на сцену, последовала толпа, они начали кричать.

- Добрый вечер, Новый Орлеан! — Закричала Коко. Она была полна энергии и толпа ее подхватила. - А теперь послушайте, ребята. У нас для вас сегодня особое угощение. Хотите узнать, что это?

Толпа закричала, все кричали догадки. Коко приложила ладонь к уху и преувеличенно наклонилась к ним. Они закричали громче.

- Оооо, вы никогда не догадаетесь! — Поддразнила она их. - Позвольте мне задать вам вопрос, Новый Орлеан. Кто-нибудь из зрителей является поклонником Калеба Блейка Уитмена? - Она произнесла мое имя четко и медленно, и все равно оно прозвучало для меня чуждо. Я вообще не знал, что она собирается упомянуть мое имя, хотя, конечно, именно так вы бы и поступили, если бы представляли кого-то.

Тео сжал мою руку и я понял, что держу его в мертвой хватке. Я сделал сознательное усилие, чтобы ослабить ее, а затем, к моему полному изумлению, я услышал, как некоторые люди в толпе начали ликовать.

- Верно! — Сказала Коко. - Скажите мне еще раз. Есть ли тут фанаты Калеба Блейка Уитмена?

- О, черт! — Сказал я и люди снова закричали от восторга еще сильнее.

Тео толкнул меня локтем и ухмыльнулся.

- Ну, сегодня вечером у нас есть сам мистер Калеб Блейк Уитмен. У него и Тео есть песня, которую они хотят вам сыграть и может быть, если вам понравится, вы сможете связаться с нами в сети и дать знать, ладно? Но помните, вам придется связаться с Riven, а не с Тео.

Она сделала драматическую паузу и толпа рассмеялась и закричала:

- Дааа!!

- Вы же знаете, какой Тео. Он все еще живет в Темных веках.-  Ее голос был идеально настроен на нежное поддразнивание. У Тео не было никаких социальных сетей и это было то, что его поклонники находили очаровательным. Тео закатил глаза.

- Ну ладно! — Сказала Коко. - Дайте им повод выйти на сцену, ладно? Калеб Блейк Уитмен и Тео Деккер!

Толпа взревела и Коко показала им большой палец вверх, прежде чем уйти со сцены.

Тео дал ей пять и она улыбнулась нам обоим.

- Эй! — Сказал Тео, расправив плечи. - Мы сделаем это.

Я кивнул, заставляя себя дышать.

Тео сделал шаг и я сделал шаг. Тео сделал еще один шаг, поэтому я сделал еще один. Я был сведен к простой имитации и таким образом я оказался в центре сцены самой большой арены, на которой я когда-либо играл в своей жизни. Шум толпы был приглушен и я почти мог забыть, что они там были. Моя голова была забита ватой, а свет был таким ярким, что я едва мог видеть.

Просто продолжай смотреть на Тео.

Тео обращался к толпе, но я не слышал ни слова из того, что он сказал. Затем он толкнул меня кулаком в плечо, дружеский, ласковый жест и улыбнулся мне. И все резко сфокусировалось. Я слышал крики зрителей, я чувствовал жар от прожекторов, падающих на меня и я видел первые ряды людей, прижавшихся к перилам вокруг сцены, широкие плечи охранников, стоящих спиной к нам. Я видел людей на балконах и звукорежиссёрскую кабину, расположенную посреди толпы.

Это было реально, внезапно. Это было - реально.

- Итак, э-э... — Сказал Тео, видя, что мне нужна секунда. - Мы написали это вместе. И писать с Калебом было честью. Но, э-э, не делайте, как сказала Коко и не рассказывай нам, что вы думаете, в социальных сетях, потому что тогда мы будем нервничать, проигрывая это.

Смех, крики "ура" и возгласы "йуху" из толпы.

У Тео был свой путь, который держал людей на ладони. Он был человечным, но гламурным; непринужденно крутым, но уязвимым. Наблюдая за ним, еще до того, как он спел ноту, мне было абсолютно ясно, как он стал звездой.

Он поднял бровь и я глубоко вздохнул. Затем я закрыл глаза и начал играть. Начало было сложным и я был благодарен, что у меня есть на чем сосредоточиться. Но затем Тео присоединился, подыгрывая и все это ушло. Я вернулся к тому, как было всегда. Эта шикарная арена могла бы быть пыльным баром; эти тысячи людей могли бы быть теми пятнадцатью людьми, для которых я играл в первый раз. Потому что я был в ней.

Когда Тео начал петь, люди начали ликовать и я открыл глаза, потому что не мог не смотреть, как Тео Деккер поет нашу песню на сцене. Я слышал, как он поет ее раньше, конечно, но я никогда не слышал, чтобы он ее исполнял  и он обернул свой бархатный голос вокруг этого куплета способами, которые связали меня в узлы.

Припев был гармонией и когда я добавил свой голос к голосу Тео, толпа зааплодировала еще больше. Затем настал мой куплет и я открыл рот и помолился богу, в которого я не верил, что можно просто выпустить ноты из своего горла.

И они это сделали.

С каждой нотой, каждым словом, каждым аккордом я создавал что-то, что, как я боялся, было потеряно навсегда. И когда мы взяли последнюю ноту и наши голоса разнеслись по залу, я почувствовал себя таким сильным и живым, каким я никогда себя не чувствовал. Тео схватил меня за руку и звук ликования толпы — ликования за нас, нашей песни — пронесся сквозь меня, раздувая меня, как воздушный шар.

- Калеб Блейк Уитмен! — Сказал Тео в микрофон. Затем я последовал за ним со сцены так же, как и на сцену, только на этот раз мне хотелось остаться под этими огнями, в объятиях толпы на всю ночь.

-------------------------

Нам бы хотелось телепортироваться обратно в отель, насколько я знаю, то, что произошло между тем, как мы ушли с места проведения концерта и когда мы спотыкались на лестнице и падали на нашу дверь, целуясь так, будто мы могли проглотить друг друга целиком. Пока я смотрел выступление Тео, части вставали на место: в моей голове, в моем животе, в моей груди — все это формировало меня в другого человека. Человека, которого так много раз разрушали и переделывали, он должен был стать пылью, но вместо этого стал люминесценцией. Я стоял за кулисами, светясь теплой уверенностью в том, что моя жизнь не кончена. Что я не облажался непоправимо. Что, возможно — просто возможно — я мог бы иметь это. Дать себе то, что я хотел и все еще иметь возможность дать Тео то, что он тоже хотел. Дать нам жизнь. Будущее.

Рот Тео был на моем и он прижал меня к двери, вместо того чтобы открыть ее. Я скользнул рукой по его потной футболке, чтобы почувствовать сырое тепло его кожи и он вцепился мне в шею, крепко посасывая. Я застонал, зная, что на следующий день сяду в самолет с доказательством его желания, выгравированным на моей коже.

- Иди внутрь. — Пробормотал я, находясь примерно в четырех секундах от того, чтобы упасть на колени в коридоре.

- Ох, черт... — Пробормотал он. - Да, черт, я так и сделаю. - Его глаза прочесали меня и было ясно, чего он хотел. Он схватил меня за задницу и засунул ключ в замок, я втолкнул нас внутрь и дверь распахнулась.

- Снимай одежду и ложись на кровать. — Сказал Тео, вырываясь из собственной одежды. Он смотрел на меня так пристально, что я почувствовал, как краснею, словно он мог бы содрать с меня одежду. Я снял с себя потную одежду и сел на кровать, широко расставив ноги, слегка поглаживая себя, пока Тео стоял, замерев.

- Ты просто будешь стоять там?

Он покачал головой, волосы растрепались вокруг его лица. 

- Ты был великолепен сегодня вечером. - Его голос был тихим и искренним. - Ты так хорош, Калеб. - Он сделал шаг вперед, заставив меня посмотреть на него. - Ты так прекрасен. - Он протянул руку и провел костяшками пальцев по моей щеке. Я почувствовал, как мои глаза закрылись, затем снова открылись, не желая упускать ни единого мгновения с ним. - Ты идеален. - Сказал он, глаза были расфокусированы, как будто он даже не понял, что сказал это. Мое горло сжалось от похвалы. Это была неправда. Я не заслуживал, чтобы кто-то говорил мне это.

Он снова положил меня на кровать, снова поцеловал мою шею и прошептал мне на ухо: 

- Ты идеален.

Значит, это не случайность. Он скользнул языком мне в ухо и я вздрогнул от ощущения дрожи, пробежавшей по моему позвоночнику. 

- Идеально... — Снова пробормотал он. Затем он крепко поцеловал меня, наши языки переплелись, наши руки сцепились, когда мы катались по кровати.

- Я хочу трахнуть тебя. — Выдохнул он, сжимая мою задницу и прижимая свой твёрдый как камень член к моему.

- Да, черт возьми, да! - Я схватил смазку с тумбочки и практически бросил ее в него. Он ухмыльнулся мне.

- Сильно жаждешь?

- Да! - Я мечтал о члене Тео внутри меня, о том, чтобы наблюдать за ним. Чтобы он взял именно то, что он хотел, почувствовать, как он разваливается. - Иди сюда.

Тео застонал и раздвинул мои колени. Это было грязно. Он чувствовал себя грязным, а я чувствовал себя мокрым и я уже мог сказать, что так все и будет.

Он засосал основание моей эрекции и потянул мои яйца, заставив меня сжаться. Я откинул голову назад, горя силой, позволяя Тео делать все, что он, черт возьми, хочет от меня. Я любил его требовательную сторону, любил, когда он говорил мне, что именно он хочет, чтобы я с ним сделал. И мне нравилось заставлять его умолять об этом.

Его щетина электризовала чувствительную кожу на внутренней стороне моих бедер и он укусил плоть там. 

- Блядь, я люблю твои бедра... — Простонал он. Ладони держали мои колени открытыми, он наносил укус за посасывающим укусом, пока кожа не загорела, а мои мышцы не задрожали.

- Хочешь? — Рассеянно спросил он, но протянул мне руку. Я схватил ее и сжал.

- Я хочу, чтобы ты делал все, что хочешь, Тео. Сделай со мной все, что угодно.

- Ох, черт... — Простонал он мне в бедро. - Блядь, это так чертовски горячо. Перевернись.

Он толкнул меня на живот и снова раздвинул мои бедра. Он потерся лицом между моих ягодиц и сжал мою задницу, удерживая меня открытым. Должно быть, я издал звук, потому что он хмыкнул мне в кожу. У меня было всего мгновение, чтобы понять, что это значит, прежде чем Тео засунул свой язык мне в задницу и мы оба застонали. Его рот был горячим на моей дырке и он вылизал меня, как будто я был лучшим десертом, что он когда-либо пробовал. Подняв мою задницу вверх, он пировал мной, пока я не потерял связь с похотью, прижимаясь задницей к нему.

- Ты на вкус такой отвратительно прекрасный. - Пробормотал он мне в задницу и его пальцы так крепко сжали мои бедра, что я знал, что у меня останутся синяки.

- Тео... — Простонал я, не уверенный, хочу ли я, чтобы он поторопился или вообще не останавливался.

- Ты сказал, что я могу делать все, что захочу. — Сказал он, голосом кокетливым и дразнящим. - Я хочу есть твою задницу до конца своей жизни, так что... - Он снова опустился на меня и снова лизнул мою дырочку, проведя по краю кончиком языка, затем щелкая им внутри. Все, что я мог сделать, это прижаться щекой к подушке, пока толчки тепла поднимали мое возбуждение все выше и выше.

Наконец, после того, как я не был уверен, как долго, Тео скользнул двумя пальцами внутрь меня и надавил на мою простату, пока он облизывал меня. Мои бедра так сильно подпрыгнули от кровати, что я чуть не сломал ему нос. В этот кратковременный перерыв от ощущений он хихикнул, как будто он был рад вызвать такую ​​реакцию и я обернулся, чтобы увидеть его губы опухшими и влажными, а его глаза темно-синими от похоти. Его член тек, он был красным, а его волосы были в беспорядке. Черт, я хотел его.

Когда его глаза немного смягчились и задержались на моих, я повернулся на спину и его улыбка сказала мне, что это то, чего он хотел. Он почти рухнул мне на грудь, чтобы добраться до моего рта, целуя меня страстно, пробуя мой собственный вкус на своем языке.

- Сейчас, сейчас, сейчас, пожалуйста... — Шептал он мне в губы.

- Все, что хочешь, детка. Все, что угодно.

- Ох, черт. - Он обхватил свой член ладонью. - Я хочу войти в тебя прямо сейчас.

- Тогда иди сюда на хер. - Я собирался пойти за светом, но Тео вздрогнул и опустил голову, словно не мог этого вынести. Когда он снова посмотрел на меня, его глаза пылали. Он небрежно нанес немного смазки на кончик своего истекающего члена и вот он уже там, скользя во мне так же плавно и настойчиво, как лодка, рассекающая воду. Я не мог дышать, когда он впервые наполнил меня, а потом я мог только ахнуть, когда удовольствие пронзило меня. Губы Тео задрожали, а затем он начал трахать меня, словно хотел залезть внутрь полностью.  Казалось, что он удвоил силу, подталкивая мои бедра вверх, чтобы получить лучший угол и врезаясь в меня. Это было грязно, быстро и так идеально, что я чувствовал, будто разваливаюсь изнутри.

- О, черт, детка... — Простонал я, когда он вонзился мне в простату и он сохранил этот угол, бедра врезались в меня, когда сухожилия на его шее напряглись. Он хотел поцеловать меня, но не мог дотянуться и никто из нас не хотел отказываться от идеальной позы, поэтому мы дышали одним и тем же дважды нагретым воздухом, и Тео трахал меня сильнее и быстрее, пока мы смотрели друг другу в глаза.

- Чего ты хочешь? — Выдохнул я. - Скажи мне.

- Прикоснись ко мне. — Приказал Тео. - Продолжай трогать меня, пока я тебя трахаю. Я хочу, чтобы ты кончил, только потом я.

Мы оба застонали от его слов и я коснулся каждой частички его покрасневшей кожи, до которой мог дотянуться. Я потер его соски и провел грубыми кончиками пальцев по его горлу, пока он не закричал надрывно. Я чувствовал как его член набухает внутри меня, когда он приближался, так близко. Затем он опустил лоб на мою грудь и обхватил одной рукой мою шею, а другой рукой потянул меня за волосы. Резкий рывок вызвал толчок во мне и я сжался вокруг него.

- Блядь, блядь, блядь... — Скандировал он, словно это было единственное слово, которое он знал помимо моего имени.

Он был везде, тяжесть на мне, член внутри меня, рука в моих волосах, глаза на моих. Я мог видеть, как близко он был, по дрожи в его губах, по тому, как темнел его румянец. Он издавал великолепные прерывистые звуки, когда трахал меня, а затем он обхватил рукой мою истекающую эрекцию и мои глаза закатились.

- Я хочу... ааа... — Простонал он, когда я крепче обнял его.

- Что угодно, что угодно....

- Я хочу, чтобы ты кончил на мою руку. — Выдохнул он и стал гладить меня сильнее и быстрее.

- Даааа... - Простонал я и почувствовал, как мой оргазм собирается в пояснице, дрожь в бедрах, напряжение в животе. Тео провел большим пальцем по кончику моего члена и жестко трахал меня, задевая мою простату, пока она не стала слишком чувствительной. Удовольствие поднялось выше и еще выше, и Тео увидел все это. Он решительно закусил губу. Затем, с поворотом руки на моем члене, рывком за волосы и последним глубоким толчком, я кончил так сильно, что закричал, каждый мускул напрягся, мои глаза зажмурились, а моя задница содрогнулась и я выстрелил в руку Тео.

Я не мог отличить его стоны от своих собственных, но мгновение спустя он застыл во мне, затопив меня жаром, а затем заскулил, продолжая толкаться, пока не отошел от оргазма.

- Ох, черт возьми... — Пробормотал он, навалившись на меня сверху, с членом, все еще внутри меня. Он уткнулся лицом мне в шею, обхватил меня руками и застонал. Я согласно застонал в ответ, нашел одну из его рук и сжал.

Когда мы перевели дух, я сказал: 

- Напомни мне, разрешать тебе делать все, что ты захочешь, как можно чаще.

Он кивнул мне в грудь и его щетина царапнула мой сосок, заставив меня сжаться.

- Ох, блядь... - Сказал Тео и пошевелил бедрами. - Сделай это снова. - Я сжался вокруг него и он застонал, толкаясь бедрами. - Снова. — Прошептал он и я почувствовал, как он затвердевает внутри меня.

- Ты шутишь? — Сказал я. Он бессвязно простонал мне в грудь. - Это какой-то рефлекторный период, или.... ты снова хочешь?

Он пожал плечами, мышцы расслаблены, явно истощены. Я снова сжал его, экспериментально для него и его бедра взмыли. Он посмотрел на меня потрясенными глазами, когда он набух во мне сильнее. 

- Я не думаю, что смогу.

Я провел пальцем по его распухшим губам, по румянцу на скулах, откинул вспотевшие волосы с лица.

- Тебе приятно? — Спросил я.

- Так чертовски хорошо. — Невнятно пробормотал он.

Я делал это снова и снова, пока не убедился, что мои мышцы не выдержат, а Тео извивался напротив меня, становясь все сильнее и сильнее, пока не начал задыхаться и царапать мою грудь.

- Мне нужно — черт, можно я —?

- Делай со мной все, что хочешь.

Тео осторожно двигался внутри меня. Я не был уверен, что кто-то из нас кончит. Я снова стал твердым, но мое возбуждение не было срочным. Мы оба были истощены, но вибрировали от энергии и я увидел момент, когда Тео взял на себя обязательство.

- Я хочу снова почувствовать, как ты кончаешь. — Пробормотал он таким надтреснутым голосом, что он походил на хрип.

- Не знаю, смогу ли я, детка. — Сказал я. - Но ты чувствуешься так хорошо, не останавливайся.

Мы трахались как ртуть, как будто мы были во сне. Мне не было больно, а он устал, но когда он влажно двигался внутри меня, я закрыл свои глаза и просто позволил себе почувствовать это. Никакой цели, никакого конца, только Тео, касающийся меня повсюду.

- О, боже... — Пробормотал он, словно не мог поверить в происходящее, а затем я почувствовал, как он вздрогнул, глубоко вжимаясь в меня, когда он кончил. На этот раз его стон был почти пыточным, а его щека на моей шее была кроваво-горячей. - Пожалуйста, детка... — Пробормотал он мне на ухо и нежно погладил меня,как будто я мог остановить его шёпотом.

Но он был Тео и все в нем меня цепляло. Маленькие тихие звуки, которые он издавал мне на ухо, пока он трахал меня, жар внутри меня и влажность между нами, сладость того, как он прижимал свой рот к моей коже, когда я начинал дрожать. Затем это хорошее превратилось в трах и я снова кончил для него, изливаясь в его руку, как будто мое тело могло дать ему все, даже то, что я раньше считал невозможными.