История музыкальной табакерки

Когда сказочник, Хью и Мартин выбрались из леса и зашагали обратно в лагерь было уже за полночь. Вокруг них все было мир и спокойствие. Река тихо несла свои воды в ночную тьму. Чистое и безоблачное небо не препятствовало звёздам дарить земле свой свет. Стараясь не потревожить эту благословенную тишину, бесшумно ступая по сочной, мягкой траве трое искателей все ближе подступали к костру.

Казалось там их уже не ждали и думать о них совершенно забыли. Собравшиеся у костра золотоискатели были увлечены новым спором. Они совершили небольшую вылазку вдоль реки и обнаружили, что через пол мили река Эльта делится на два равных рукава. После этого неожиданного географического открытия спор шел о том, по какому из рукавов следует идти дальше. Звучали заметим, и другие резонные предложения весьма скептического характера:

- А стоит ли вообще идти, не лучше ли повернуть назад?

Спор был прерван внезапным появлением из темноты трех безмолвных фигур: сказочника и его спутников, что вызвало в лагере немалый переполох, а у кое-кого и острые панические реакции. Золотоискатели, те, что посмелее, повскакивали со своих мест. В руках у них лязгнуло и тотчас заблестело оружие. Остальные бесшумно отползли прочь в темноту. Все замерли.

- А это Вы, друзья!? – облегченно выдохнул Эмиль.

- Ну подходите поближе к костру, располагайтесь, мы вас ждали - изображая заботу и радушие продолжал Эмиль, - вот тут как раз в котелке похлебка подоспела, чего ж вы молчите, так ведь не ровен час и перепутали бы Вас с какими-нибудь демоническими сущностями и тогда...

При этих словах Мартин засмеялся каким-то странным неестественным смехом и все собравшиеся посмотрели на него с недоумением.

- Ему нужно отдохнуть, он немного устал, не обращайте внимания и не приставайте к парню с лишними расспросами, - предупреждая град вопросов и реплик, которые вот-вот готов были посыпаться со всех сторон, сказал сказочник.

Но Мартин не собирался отдыхать, да и не выглядел уставшим. Он уселся поближе к костру и начал быстро уплетать за обе щеки прямо из котелка остатки похлебки. Хью же за все это время не проронил ни слова и оставался неподвижен. Его нос, всегда привлекавший всеобщее внимание своим уникальным ультрамариновым цветом, сейчас, в свете костра играл какими-то новыми доселе невиданными красками и, казалось, был направлен на обнаружение исходивших откуда-то из вселенной ароматов спиртного.

Однако, по правде говоря, совсем не это сейчас занимало профессора. Находясь под впечатлением недавнего ночного приключения в лесу Хью очень понравилась выраженная кем-то у костра идея о том, что «не лучше ли повернуть назад!?». Да, здорово сказано, - думал Хью, просто и емко. Он стоял неподвижно, и находил в этой идее все больше и больше неоспоримых достоинств. Она казалась ему практически безупречной. Попытки нарушить течение мыслей Хью напоминаниями о еде были тщетны. Он продолжал стоять чуть поодаль от костра в глубокой задумчивости, в мыслях о бренности жизни, о тайнах мира, и губительном звоне презренного металла, который мутит рассудок человека и коверкает его душу и о здравом рассудке, предлагавшем лучший из возможных маршрутов – путь обратно в деревню Альвали. Есть ему не хотелось. Рука машинально потянулось к фляге. Нос профессора, который, по-видимому, жил собственной отдельной от остальных частей тела жизнью все-таки не подвел старого выпивоху. Хью открыл флягу и увидев, что она каким-то непостижимым образом вновь наполнилась живительной влагой, возблагодарил провидение, сделал несколько внушительных глотков, лег на траву и сразу же уснул крепким сном. Сначала ему снилась волшебная музыка флейты и огонек, который указал им путь из леса, а потом родная кафедра в королевском университете. Он вел занятия и рассказывал студентам, как в прежние времена Великая Музыка объединяла в себе черты высокого искусства и науки. Она входила в число главных четырех наук Мира. И так продолжалось довольно долго пока в одночасье не утратили слух король и вельможи и не начались на земле конфликты, некоторые из которых стали перерастать в страшные...

Но этой ночью Хью снились хорошие сны. В них не было войн, они были гораздо лучше реальности. Во сне к нему хорошо относились домашние и уважали коллеги по работе. Он ни в чем не испытывал нужды, жил припеваючи, а нос, ставший впоследствии предметом всеобщих насмешек, еще сохранял свой первозданный вид. На Хью еще никто не донес в университете и не обвинил его в измене короне. И Хью не лишили кафедры и не запретили впредь преподавать где бы то ни было. Во сне был веселый, сказочный музыкальный город, залитый яркими жизнеутверждающими красками, в нем жили благожелательные и добрые люди.

Профессор сладко спал, а разговор у костра, тем временем, продолжался. Весело в огне, под шипящим от удовольствия котелком на рогатинах, трещали сухие ветки. Золотоискатели варили крепкий черный чай, но их колкие, подозрительные взгляды по-прежнему были направлены на сказочника и Мартина.

- Ну, что же там у Вас стряслось в роще, - продолжил расспросы Эмиль, - удалось разузнать что?

Мартин молчал.

- Нет, мы не нашли холмов, вокруг сплошной лес, следов мясника с товарищами не было. Хотя ведь, какие из нас, по правде говоря, следопыт? Мы попросту заблудились, а Мартин как вихрь налетел на нас, когда мы уже вышли из лесу, что там с ним приключилось ума не приложу. Да, из лесу нас вывел какой-то огонек, возможно, это был свет вашего костра, - коротко отвечал сказочник, чувствуя на себе неприятные, недоверчивые взгляды.

Не успел сказочник окончить последнюю фразу как Мартин запрокинув голосу громко и неестественно расхохотался, словно его выход из лесу и столкновение с Хью и сказочником было самым веселым приключением всей его жизни.

- Да-а, хорошо дельце – протянул стражник малютка Кид, - Многообещающее начало похода. Трое пропали, а один, кажется, свихнулся. Что интересно будет дальше?

- Пропали, - словно передразнивая Кида, эхом повторил Мартин

Ушли все далеко. Ушли по весне.

Не знаю, искать, где, в какой стороне? -

На этот раз уже серьезно произнес Мартин.

Он вдруг озабоченно и суетливо начал рыться у себя в карманах. Потом достал оттуда какой-то предмет протянул его сказочнику и сказал:

- Совсем забыл. Держи это тебе Инвар - ювелир на память оставил.

В руках у сказочника оказалась музыкальная табакерка. Та самая табакерка – подарок мастера Пьера, которая при загадочных обстоятельствах пропала или была похищена неизвестными в таверне «Черный гусь».

- Откуда!!! Как!!! Не может быть! За что мне такое счастье – изумленно скороговоркой бормотал сказочник.

Он прижал свое сокровище к сердцу и не в силах больше отвечать на посыпавшиеся вопросы, резко и твердо попросил присутствующих оставить его. Впервые видя в нем такую решимость и непреклонность, золотоискатели во главе с Эмилем отступили. Они продолжали с подозрением поглядывать на сказочника.

Сказочник отошел от них в сторону и начал что-то записывать на бумагу при лунном свете, то и дело поглядывая на музыкальную табакерку.

- Моя любовь, моя музыка вновь со мной, - быстро записывал он продолжение истории.

Золотоискатели тем временем попытались опросить Мартина, но безуспешно. Получить от него какое-нибудь вразумительное объяснение, кроме двух строк из вышеупомянутого стиха, получить не удалось. Вся эта ситуация, вкупе с исчезновением группы мясника, вместе со сверкающими холмами поставила всю компанию в еще больший тупик.

Пока сказочник увлеченно что-то записывал. Золотоискатели по наущению Эмиля тайком обыскали его суму. Но ни карты золотых приисков, ни сведений о каких-нибудь россыпях драгоценных камней, ни каких бы то ни было других ценностей найдено не было. Золотоискатели крепко задумались.

- А вдруг, все это месть жителей Альвали предположил один из них – и сказочник с ними в сговоре?

- Да, - продолжал другой и что это за огонек ночью их из лесу вывел, уж не эльфийский ли? Значит мясника не вывел, а их вывел, не чисто тут что-то, да еще и эта табакерка как с неба свалилась.

Да, именно, что свалилась, - после некоторого перерыва, ухмыляясь продолжил стражник малютка Кид:

- Знаю я одну историю о табакерке, возможно, это она и есть. Это, ребята, скажу я вам, не простая вещица и лучше держаться от нее подальше.

- Дело было так, - вполголоса начал он свой рассказ. – Полгода тому назад в столице королевства, наша команда стражников получила секретное задание, произвести тайный обыск в таверне «Черный гусь», чтобы найти там какую-то музыкальную табакерку. По данным нашего прево она каким-то образом была связана с запрещенной эпохой музыкантов-волшебников. И эта табакерка была чуть ли не одной из главных реликвий той эпохи. Маскируясь под Черного Морока, наши ребята через дымоход пустили в таверну «сонный воздух», и обитатели таверны крепко уснули. Потом наши стражники обыскали помещения попутно вымазывая все сажей, будто здесь побывал этот самый Черный Морок. Не знаю зачем, но очень часто это образ использовался нами для разных целей. Мы и сами не могли понять то мы с ним воюем – и он наш враг, то мы им прикрываемся и сами становимся как Черный Морок.

Но я отвлекся, в общем у таверны я тогда стоял в оцеплении, детали мне до конца неизвестны. Но знаю точно, что ее там нашли, эту табакерку. Сутки она хранилась у нас в казармах в специальном сундуке. И тут начали происходить непонятные вещи. Люди, то есть королевские стражники, в принципе нормальные все ребята, прошли через огонь и воду, никогда ни о чем таком не задумывались, да и вообще мало думали, а тут начали будто сходить с ума. Постоят возле сундучка часа два на страже и готовы. Начинают бредить какой-то музыкой, говорить восторженные речи, в том числе, и стихами. Некоторые стражники после пребывания у табакерки пошли в отказ, не хотим говорит служить и что еще хуже, давай оговаривать короля разными ругательными словами и целыми антигосударственными изречениями.

В общем к вечеру половина нашей команды была уже в больнице. Посмотрел я на это дело, поговорил с ребятами, а мне как раз заступать на вахту к сундучку с табакеркой время пришло. Ну, думаю, не хочу в больницу. В общем отнесли мы ее с ребятами, эту табакерку Инвару – ювелиру, продали ему, а взамен купили другую. Думали, что пронесет или не заметят. Кто там разбираться будет, она же волшебная, вот и превратилась за ночь неизвестно во что.

Когда же обнаружился подлог и начались разбирательства, прево рассвирепел, хотел всех нас в тюрьму засадить или казнить, но я сбежал в тот же день. Теперь назад в королевство мне дорога заказана. Так что лучше эту табакерку не трогать, посмотрите вон на Мартина, парень сам не свой, небось тоже заглянул в нее - закончил свой длинный рассказ стражник малютка – Кид.

Крепко задумались золотоискатели и порешили на том, что пусть минет ночь и наступит утро. Мартин отоспится, сказочник тоже придет в себя, тогда и поговорить можно будет на ясную голову. Да дело странное переговаривались они между собой, устраиваясь по удобнее на ночлег.

Эмиль был встревожен больше других, хотя и старался не подавать и виду. Предприятие, которое еще вчера казалось на сто процентов успешным и беспроигрышным, разваливалось у него на глазах. Его не оставляло ощущение надвигающейся угрозы, но определить откуда она явится он не мог. Исчезли смех и улыбки, в глазах людей читались страх и уныние. Вот и сейчас они располагаются ко сну не дружно все вместе одним отрядом, а расползаются по поляне малыми группами, словно не доверяя друг другу, вынашивая какие-то свои цели и ожидая подвоха. Что делать? – думал Эмиль. Нужно спасать ситуацию. Кого-то нужно принести в жертву, чтобы сплотить отряд, убрать страхи и продолжить путь за сокровищами. Это вынужденная мера. Черт подери эти холмы, мясника с его дурацкими идеями и сказочника с его табакеркой... А тут еще какие странные огни в лесу, эльфы, что за бред... Но кто-то должен понести суровое наказание за то, что случилось, за эти козни и этот кто-то... Что ж выбор очевиден, но это будет завтра, завтра, а сейчас нужно спать и хорошенько выспаться, это будет завтра... - медленно погружаясь в дрему, думал Эмиль.

Лагерь уснул, не спал один только сказочник. Закончив записывать свою историю, он отошел на некоторое расстояние от лагеря, спустившись вниз по реке. Он хотел побыть один. В воздухе несмотря на происшествия этого дня и вечера никаких угроз не чувствовалось. Ночной ветер ласково заигрывал со стебельками тонкого прибрежного тростника. И тростник, радуясь непроизвольным воздушным движениям, отвечал ветру нежным шелестом своих листьев. Ночь светла над рекой будто говорил он.

Сказочник в серебристом свете лунной дорожки осторожно, дрожащими пальцами открыл табакерку. Она была все та же. Она была все также прекрасна в лунном свете, как и тогда. Только теперь она молчала...

- Почему ты молчишь? - тихо и осторожно, боясь каким-нибудь неловким словом или жестом все испортить, спросил ее сказочник, - ты не хочешь говорить со мной. Ты молчишь и не хочешь говорить потому, что я был так не осторожен, и не осмотрителен тогда? Потому что я потерял тебя, едва только узнав твою музыку?

- А может из-за меня, из-за того, что по моей оплошности тебя похитил Черный Морок или разбойники и ты оказалась в руках у недостойных людей или злых сил? И ты не можешь звучать как прежде, потому что эти злые жестокие люди, что-то сделали с тобой... Почему ты молчишь, моя любовь, моя Музыка, ответь мне, пожалуйста? Мы здесь одни, прошу тебя, если ты слышишь, ответь?

Настроение его катилось от радости нечаянной встречи к глухому отчаянию. В бессилии изменить, что-либо он продолжал говорить:

- А может быть я уже глух? И музыка звучит, а я ее не слышу? - сердце сказочника учащенно билось. Мысли и предположения одно за другим невероятнее проносились в его голове.

Сказочник осторожно прилег на траву. Он вспомнил одну старую сказку о чудовище и о волшебном цветке, и о том, как про чудовище забыли не с кем ему было поговорить и оно едва не умерло от горя. У этой истории был хороший финал, но сказочник его не помнил. Неужели я больше никогда не услышу эту чудесную музыку, думал он.

Ночь украла все его тревоги, во сне было пусто. Рано утром, сказочник поплелся в лагерь. Там он нашел безрадостную картину.

Посреди поляны у потухшего костра на траве сидел Эмиль. Рядом с ним, не обращая ни на кого внимания, сосредоточенно в своей поклаже копошился Мартин. А Хью лежал на боку, поджав ноги и продолжал досматривать сны о своем славном профессорском прошлом.

- Они все ушли, - гневно сказал Эмиль сказочнику, - понимаешь, Все!!! Собрались ночью и ушли, повернули назад! Испугались, жалкие трусы!

- Ну и славно, - спонтанно и безразлично ответил сказочник.

- Нам больше достанется, - тут же не открывая глаз отозвался Хью, - за ночь весь образ мыслей его, видимо под воздействием выпитого, полностью переменился, утро вечера мудренее.

- Что!!! Как!? - ты все-таки что-то знаешь о золоте? – Эмиль как сумасшедший рванулся к сказочнику, жадно заглядывая ему в глаза - Да, славно, славно, теперь все достанется только нам? Ты возьмешь меня в долю?

Сказочник посмотрел на него непонимающим, отстраненным взглядом и оттолкнул его.

- Я иду к реке Ирта, меня не интересует золото, - ответил он.

- Да, да меня тоже не интересует, - вторил ему Эмиль.

Отряд во главе со сказочником, за которым семеня торопливыми шажками следовал Эмиль, а за ними, на некотором удалении, Хью и Мартин, после скудного завтрака продолжил свой путь вниз по течению Эльты к благословенной реке Ирта.