История музыкальной табакерки

Когда отряд проследовал пол мили вниз по течению Эльты и обнаружил, что никакого деления реки на два рукава уже не существует, никто даже не удивился. Видимо, после вчерашнего исчезновения сверкающих холмов, такие мелочи как изменения природных ландшафтов, казались делом вполне обыденным, и не заслуживающим особого внимания. Почти все время путники шли молча. Они будто поменялись ролями. Теперь только сказочник казался хмурым и угрюмым, все же остальные находились в прекрасном расположении духа.

Алчное воображение Эмиля рисовало ему новые золотые горы и пещеры, набитые всеми сокровищами мира, Мартин бодро напевал какую-то веселую песенку, а Хью, с любопытством озираясь по сторонам, то и дело отхлебывал из фляги, содержимое которой с утра, после чудесных и светлых снов, являлось главным источником его прекрасного настроения.

Отряд весь день шел без остановок. И чем дальше, тем ближе темный лес подступал к реке, и тропа, по которой они шли становилась все уже. Убитый горем сказочник был погружен в свои мысли и не обращал никакого внимания на происходящее вокруг. Он перебирал в памяти события минувшей ночи - радость встречи и молчание музыкальной табакерки. Он пытался найти объяснение произошедшему.

- Мой язык стал беден и прозаичен, и поэтому сказка моя стала скучной, а волшебство исчезло. Я все время думаю о своей любимой музыке, я хочу заполучить ее.... Я хочу?!!! - но что я сделал для нее, и чем я отличаюсь от Эмиля, который бредит золотом и страстно вожделеет сокровищ. Неужели я стал таким же, как и он, и потому теперь она молчит... Музыка. Я что-то не понял, что-то упустил из того, что мне говорил мастер Пьер... Да и с чего я взял, что она моя – эта Музыка? – думал сказочник, когда отряд с трудом продираясь сквозь лесную чащу вдоль реки, вышел на просторную поляну.

Посреди нее на четырех столбах высилась большая рубленная изба с маленькими узкими окнами, высокой двускатной крышей, конек которой был украшен резною чудо - птицей.

Здесь и заночуем радостно прервал общее молчание Хью и направился к избе. Сказочник, Мартин и Эмиль продолжали оставаться на месте. Хью же быстро взбежал на крыльцо по прочной, добротной лестнице и подошел к двери. На нескольких древних языках, которые Хью едва понимал, ней было начертано: «Здесь исполнится твое самое сокровенное желание».

- Это то, что нам нужно, друзья! – сказал Хью, - Мое самое сокровенное желание как следует выспаться после долгого перехода и выпить чего-нибудь, фляга моя пуста, подытожил профессор.

Хью постучал в дверь. Ответа не последовало, он отворил ее, переступил порог, осмотрелся и жестом пригласил путников внутрь. Они вошли. Изба оказалась просторной и убранной с добротной беленой печью в углу. Вдоль стен тянулись лавки, а посредине стоял прочный дубовый стол. Бревна были хорошо подогнаны друг к другу. На стенах сушились вязанки лесных трав, висела кое-какая кухонная утварь. В углу стоял старый кованый сундук с большим замком. А напротив печи располагались чудные, видавшие виды, настенные часы. По-видимому, они стояли на месте, уже достаточно давно. В избе никого не было, и ничто не говорило о том, что ее кто-нибудь недавно посещал.

Путники приободрились. Все-таки ночевать сегодня придется не под открытым небом. Даже сказочник заметно повеселел. Он подумал, что вот он в комнате и это как раз то, чего не хватало прошлой ночью и может быть Музыка вновь зазвучит...

Стали располагаться. Эмиль влез на печку стараясь занять место по лучше, сказочник присел отдохнуть на лавке, Мартин принялся чистить и приводить в порядок снаряжение, а Хью, в это время, ходил по избе из угла в угол и разглагольствовал:

- Друзья, как же нам повезло, - говорил он, - мы не просто выспимся, мы станем счастливыми, здесь исполнятся наши сокровенные желания, если верить нацарапанной на дверях этой хижины надписи. Он повторял эти слова то и дело заглядывая в свою пустую флягу, но «сокровенное желание» не исполнялось.

Скоро стало темнеть. С наступлением сумерек хорошее настроение куда-то улетучилось, и путники стали ощущать первые смутные проявления тревоги. Изба как будто начала оживать - скрипеть половицами, покряхтывать соединениями брёвен, потягиваться к небу крышей, разминать застоявшиеся без дела столбы подпоры, тяжело и протяжно вздыхать, позевывать темным отвором печи.

Похоже дело начинало принимать довольно скверный оборот. Мартин, как вчера после выхода из лесу, закутался в плащ, натянул на глаза капюшон и в беспокойстве начал скороговоркой нести какую-то рифмованную околесицу, из которой ничего толком нельзя было разобрать. Эмиль, дрожа как в лихорадке забился на печи под одеяло, а Хью подошел к двери, чтобы осмотреть ее и понадежнее закрыть на ночь, но ни засова, ни замка не было, и что самое удивительное, дверь была уже кем-то заперта, да так, что и не откроешь. Хью подергал что было силы за ручку, навалился несколько раз плечом, выйти наружу не представлялось никакой возможности.

- Друзья мы заперты, - испугано, озираясь сказал он, - надеюсь эта шутка хозяина, который скоро объявится и все объяснится.

Как всегда, в такие минуты Хью уныло потянулся за флягой. Она была по-прежнему пуста. Сумерки сгущались, за окном темнело, звуки в комнате продолжали усиливаться, а поведение Мартина внушало все большее беспокойство. Он уже не реагировал на обращения и тихо вполголоса затянул какую-то жуткую песню на неизвестном никому языке.

Сказочник с интересом наблюдал за происходящим. Он встал с лавки и посмотрел в узкое оконце. В глубине леса, который полукругом обступал поляну вдруг засветились сине-зеленые огоньки, такие же, какие они наблюдали во время недавней экспедиции к сверкающим холмам. Сказочник обратился к Хью:

- Погляди друг, тебе это ничего не напоминает?

Хью быстро подошел к окну и удивленно воскликнул:

- Да, они такие же как тот огонек, который вывел нас из леса прошлой ночью!

Хью схватил свою переметную суму достал из нее оленью флейту и начал нота за нотой вспоминать свой вчерашний наигрыш. Огоньки, казалось, отвечали ему. С каждым звуком их становилось больше, и они горели ярче. Музыка флейты звучала все увереннее. Скоро вся лесная опушка покрылась гирляндами колыхающихся огней. Завороженные этим необыкновенно красивым зрелищем Хью и Сказочник продолжали стоять у оконца. А Мартин запел еще громче. Изба начала плавно покачиваться в такт звучащей музыке. Сине-зеленое сияние озарило поляну, тонкие нити огоньков со всех сторон потянулись от деревьев к избушке. Невидимый хор из глубины леса поддержал голосами мелодию, которую продолжал играть Хью.

Все это время Эмиль на печи под одеялом громко стучал зубами, совершенно утратив всякое самообладание:

- Какой же я идиот, как легко я дал заманить себя в ловушку. Это какая-то секта! Мартин – точно шаман, а эти двое с ним в сговоре. Их всех заколдовали или покусали вчера лесные демоны. Сейчас явится какое-нибудь лесное чудище и меня принесут в жертву или сожрут. Я погиб. Что делать!? О Боги праведные, владыки земли и неба, кто-нибудь, услышьте, я еще так молод, клянусь, я ничего больше не хочу, только жить, жить прежней нормальной жизнью. Спасите, спасите меня, пожалуйста!!!

На поляне уже было светло почти как днем. Вокруг избы образовался сине-зеленый хоровод огней. Вдруг, танцующие под звуки флейты светлячки замерли, яркий сноп света ударил от лесной опушки к избе и дверь без всяких видимых усилий отворилась.

После некоторого промедления сказочник, Хью и Мартин вышли из избы и оказались в окружении сине-зеленых огней. Эмиль в лихорадке с головой поглубже закопался в одеяло на печке. Воздух, казалось, был весь наэлектризован огоньками как перед грозой.

Величественная фигура в светлом одеянии показалась на опушке леса и начала плавное движение в сторону стоявших у избушки Сказочника, Хью и Мартина. И вот уже через минуту она была рядом, и они застыли перед ней в безмолвии будучи не в состоянии ни шелохнуться, ни произнести что-либо внятное. Хью стоял разинув рот, а сказочник чувствовал себя в настоящей сказке. За всю свою жизнь он рассказал бесчисленное количество историй, но почти никогда не был их участником. А тут вот уже шесть месяцев с момента знакомства с музыкальной табакеркой, что ни день, то новая сказка. Сейчас сказочник представлял, что перед ним король или королева лесных эльфов. Из-за сильного сияния трудно было разобрать кто именно.

Неловкую паузу прервал Мартин он сделал шаг вперед, преклонил колено и произнес длинный ряд стихотворных фраз на неизвестном путникам языке. Говорил он ясным, чистым голосом. В его движениях читались предупредительность и почтение. Светлая Лесная Дева, а это была именно она, ответила ему короткой благозвучной фразой. Мартин выпрямился и сделал шаг назад. Она пристально посмотрела на Хью и сказочника. Мартин подал знак, чтобы они преклонили колено. После этого Светлая Дева сказала:

- Вчера Вы с честью прошли первый круг испытаний, а сегодня - второй. Каждого из Вас ждет награда. Не горюйте и не думайте о тех, кто начал с Вами этот путь из Альвали. Они сполна получили все что им причитается. А до завтрашнего утра исполнятся и Ваши самые сокровенные желания.

Услышав слова о награде, Эмиль вытянул голову из-под одеяла, его глаза заблестели. Ему показалось, что он пропустил что-то очень важное или даже совершил непоправимую ошибку. Теперь ему ничего не достанется, хотя ведь он тоже зашел в избушку. Величественна Светлая Дева в сопровождении Мартина удалялась. А огоньки на поляне и в лесу медленно гасли. Эмиль предпринял неловкую попытку слезть с печи, но изба вдруг расходилась не на шутку, и он сиганул обратно под одеяло. Изба вся пришла в движение, завертелась на месте и взмахнув половинками своей двускатной крыши как крыльями взмыла в небо. Спустя несколько минут она бесследно исчезла в ночной тьме унося Эмиля.

- Вот это да-ааа, изумленно воскликнул Хью, - Вот это загадал! Неужели наш галантерейщик мечтал стать птицей или капитаном летающего дома!? – он вопросительно посмотрел на сказочника.

- Моя музыкальная табакерка... - только и успел прошептал тот.

Хью и Сказочник остались одни на поляне. На месте, где стояла избушка, в целостности и неприкосновенности были аккуратно сложены все их вещи.

- Что ж, - сказал Хью – не судьба нам видно спать сегодня под крышей. Интересно, а какие будут подарки? – тут же добавил он.

Сказочник торопливо что-то искал в своей сумке.

- Она здесь, слава богу... Благодарю тебя Светлая Лесная Дева - сказал он мысленно, придя в себя и понимая, что они с Хью вели себя крайне неучтиво, как настоящие невежды или дикари.

Хью же был весь в мыслях о подарке, о грядущем исполнении своего самого сокровенного желания и поскольку ждать до утра было еще достаточно долго, он сразу же начал укладываться спать здесь же на лужайке. Хью закрыл глаза и ему вспомнились самые счастливые мгновения своей жизни. Вот он в далеком беззаботном детстве, совсем еще маленький и несмышлёный. Это канун Рождества. Вечером родители купают его в теплой ванной салатного цвета, отчего вода в ней кажется то изумрудной, то малахитовой. Потом кладут немного посидеть на высокой теплой печке в маленьком узком коридоре перед входом в небольшую гостиную. Забраться на эту печку без посторонней помощи невозможно и Хью чувствует себя, самым счастливым в мире ребенком, покорителем горных вершин, который на минутку ростом стал почти как папа. Хью одевают в байковую пижаму с красными горошинами, вперемежку с ягодами земляники и укладывают спать. В комнате гасят свечи, и мама склоняется над ним и поет старинную неаполитанскую колыбельную:

Спи мой сынок, берег далек,

Волны качают, наш челнок,

Я погадаю здесь до рассвета,

Много ли рыбы в сети войдет,

Я погадаю много ль на свете,

Мой мальчик встретит бед и тревог...

В углу комнаты возле окна разноцветными огоньками горит елка. Мир полон тайн. Хью знает, что сегодня особенный день и завтра он найдет под ней подарки.

- Да, завтра... Завтра будет новый и тоже особенный день. Сегодня как в далеком детстве вокруг меня были пляшущие огоньки и значит завтра исполнится мое самое сокровенное желание, а может быть оно и не одно и подарков будет много – так думал Хью.

А сказочник лежал на траве, глядя на звезды. Он думал об Эмиле и его золотых грезах, о сонме эльфов на лесной поляне, о Мартине - жреце, а может быть даже и рыцаре Лесной Светлой Девы, о его роли во всех событиях последних дней и о Музыкальной табакерке. Он решил сегодня не испытывать судьбу и не открывать ее.

Во сне сказочнику явился Эмиль. Он оказался пленником - гостем древнего фригийского царя Мидаса. Галантерейщик был глубоко несчастен, бедняга не мог ни есть не пить. К чему бы он не прикасался все превращалось в золото. Эмиль раскаивался и умолял сказочника во чтобы то ни стало забрать его оттуда. Сказочник во сне растеряно слушал его, но не знал, как помочь, ведь Фригия далеко на юге, а он идет на север к реке Ирта в чудесный город Ом. Сон растаял.

Хью встал с первыми лучами солнца. Он оглянулся вокруг себя и ничего не нашел, никаких подарков:

- Как же так? Не может быть, чтобы у меня не было ни одного сокровенного желания, - он растеряно посмотрел вокруг себя, открыл крышку фляги и в ней тоже ничего не было.

Вдруг рука его машинально скользнула под суму, которая ночью служила ему подушкой. Там лежал какой-то холщовый узорчатый мешочек, он открыл его. Внутри лежало несколько свертков с лесными лакомствами и коробка, а в ней неведомый Хью доселе чудо прибор сферической формы, на котором было написано – «географический навигатор».

- Почему я не географ, - завороженно сказал Хью, - вспомнив фразу, произнесенную им в поисковой экспедиции за группой мясника к сверкающим холмам.

- И чтобы это значило??? – Хью сосредоточенно почесал затылок и присел на траву.

А сказочник, проснувшись обнаружил возле себя короткий, бронзовый кинжал в ножнах искусной работы с лезвием вытянутой листовидной формы и рукоятью из какой-то редкой породы дерева. На лезвии были начертаны слова на неизвестном древнем языке. Любуясь красотой работы, сказочник с недоумением думал о предназначении подарка. Мысль об оружии была противна ему. Он всегда избегал сказок и историй с кровавыми побоищами. Неужели это и есть мое самое сокровенное желание. Светлая Лесная Дева не могла ошибиться. В чем же смысл этого подарка, здесь какая-то тайна и я должен ее разгадать.