только сияй

– Народ! Буря собирается!
– Какая ещё буря? В прогнозе ничего не было!
– Шатёр выдержит?
– Должен выдержать!
– Надо перемещаться в дом!
– Брайан, всё в порядке, мимо пройдёт.
И тяжёлые тучи обволакивали не только небо над Сан-Диего, но и мою душу. От кого угодно! От кого угодно, но только не от Шейна я была готова услышать нечто подобное! Калеб мог уйти из группы уже просто потому, что ему осточертело это вечное подчинение Соку, безумные графики и никакой свободы выбора. Но Шейн… Он ведь любит музыку больше, чем что-либо ещё в своей жизни, как может от неё отказаться? Он дышит музыкой. Слава, известность, фанаты – неотъемлемая часть его существования… Неужели я настолько сильно ошибалась на его счёт?
– Эй, Миллер! – Шейн продолжал улыбаться.
– Почему? – перебила я, убрав руки с его плеч.
Какие тут могут быть танцы?
Шейн протяжно выдохнул и отвёл меня в сторону, а я продолжала смотреть на него неверящими глазами.
– Почему? – снова повторила я, разглядывая его голову на наличие повреждений. – Где ты был эти две недели? С сектой спутался?
– Нет, я был с матерью.
Это признание не вызвало у меня чувство неловкости; требовательно смотрела на Шейна.
– Тогда это… это не из-за того, что я сказала тогда… ну, насчёт твоей «вершины славы»?
– Моей «поганой вершины славы»? – поправил Шейн.
Слабо кивнула.
– Нет, Тейт.
– Тогда почему?!
Поднимался ветер, задний двор, да и наверняка весь город погружались в полумрак. Первые дождевые капли коснулись обнажённой кожи спины и вызвали неприятное чувство дискомфорта. Стало холодно. От всего.
Шейн вздохнул и мягко улыбнулся:
– Потому что я наигрался, Тейт.
Философски приподняла бровь:
– Наигрался – в смысле…
– В смысле – хватит с меня этого. Это только поначалу кажется, что всё настолько круто, что ты никогда от этого не откажешься. Слава, сцена, фанаты… Да к чёрту всё! – всплеснул руками. – Мне не нужна такая слава. Сцена?.. Я пробыл на ней достаточно, чтобы понять – люди приходят посмотреть на меня, а не слушать мою музыку. Потому что музыка FB – она… она не моя, понимаешь? Ни плохая, ни хорошая – просто не моя. Я хочу большего, Тейт. И никогда этого не добьюсь, если продолжу мотаться из города в город, играть то, что не хочу играть, и целовать зад Сока. Мне надоело. И я наконец это понял. Давно должен был понять! Но впервые серьёзно задумался на этим только в ту ночь… В ту самую, в квартире брата, когда ты была рядом… С самого начала я выбрал неправильный путь. И… и понимание того, что ещё не всё потеряно, просто сносит крышу, но, Тейт!.. Я действительно это понял. Открыл глаза после долгой спячки…
Он выглядел… выглядел таким уверенным! Просто невероятно уверенным!
– А как же фанаты? – Я сильно ёжилась от ветра, даже голос дрожал. – Они ведь… там девочки, которые голову от тебя теряют, что будет с ними?
– Я ведь не умирать собрался, – усмехнулся Шейн, снял с себя пиджак и надел мне на плечи.
Я по-прежнему не понимала, как Шейн мог прийти к такому решению. И не то чтобы собиралась возмущаться, нет – не имела права, просто… я в тихом шоке.
– Миллер, ты зануда, в курсе?
Тяжело вздохнула и, не задумываясь, просунула руки в рукава пиджака – такой тёплый. Пахнет Шейном…
– И как ты собираешься это провернуть? – осведомилась я. – Сок убьёт тебя.
Шейн усмехнулся, опустил голову и провёл рукой по волосам: несколько тёмных прядей выбилось из укладки и упало на глаза.
Сексуальный…
– Значит, будет суд, – просто ответил Шейн. – Штрафы не проблема, средств у меня хватает. – Недолго помолчал и не без горечи в голосе заговорил: – Мой отец умер в шестьдесят два года, Тейт. И всю свою жизнь он посвятил делу, что досталось ему по наследству от деда. Думаешь, он любил свою работу? – Невесело усмехнулся. – Чёрта с два он любил её, но выбора сам себе не оставил. Он презирал нас с братом за то, что мы не пошли по его стопам. За то, что выбрали свой путь – правильный. Так он думал… Так я думал… Пока наконец не взглянул на свою жизнь другими глазами. Мой путь, Тейт… ни черта он не правильный. И не знаю, что именно отец имел в виду, когда говорил, что сцена не моя судьба, но он был прав. И теперь я это понимаю. Да! Он был прав! И там, на похоронах, глядя на то, как отец наконец успокоился, до меня дошло, что я не хочу провести свою жизнь так же – занимаясь делом и убеждая себя в том, что это моё призвание. – Резко выдохнул, устремив глаза к небу. – Я отдам все деньги Соку до последнего бакса, но разорву контракт.
Дождь с силой обрушился на крышу шатра, и мать Николь закричала, чтобы все перемещались в дом. Немедленно.
К тому моменту, когда мы оказались на крыльце, Шейн выглядел так, будто его опустили в таз с водой и забыли отжать. Дождь льёт как из ведра! Мою голову спас пиджак.
Спросила у Николь, где найти полотенце, та отправила в одну из ванных комнат и попросила принести побольше. Пока обследовала полки, дверь за спиной хлопнула так, что от неожиданности я подскочила на месте.
– Всегда нравилось, как ты на меня реагируешь, Миллер, – низко усмехнулся Шейн, потирая шею ладонью. – Там тебя на бис просят.
Кинула Шейну полотенце. Словил, положил на раковину вместе с какой-то чёрной тряпкой и принялся расстёгивать рубашку.
Щёки вспыхнули. Уставилась на своё зеркальное отражение.
– Брайан дал футболку, – произнёс Шейн, – но я совершенно не стесняюсь.
А я вот точно не переживу, если сейчас увижу голый торс Шейна.
– Всё, – усмехнулся Шейн, и я повернулась.
Чёрная футболка с изображением каннабиса.
Улыбается. Глаза блестят. Он кажется таким… свободным. Словно тяжёлая груда камней упала с плеч за эти две недели. Неужели смерть отца подействовала на него настолько отрезвляюще? Словно передо мной всё тот же Шейн, но лет пять спустя.
– Так, значит… твои отношения с мамой… – неловко начала я.
– Не особо, – перебил Шейн, подойдя ближе.
Мокрые волосы, блестящие капельки сбегают по влажной шее, прячась за воротом футболки…
– Она… она убита горем, но я не мог с ней остаться. Да и она не хотела этого.
– Не хотела, чтобы ты остался? – нахмурилась я.
Разве горе не сближает людей?..
Шейн лишь пожал плечами, слегка опустил голову и просто произнёс:
– Я пытался, Тейт. Но в её глазах мы с братом виноваты в том, что сердце отца не выдержало. Мы должны были взять на себя часть обязательств от семейного бизнеса, но мы… В общем, такие вот мы отстойные…
Я не знала, что ответить. Это всё… так неправильно. Так ненормально.
– Куда ты уехал в ту ночь? – спросила я. – После моего дебюта?
– Встречался с братом, – не задумываясь, ответил Шейн. – Он прилетел за мной в Лос-Анджелес, потому что я отказался лететь в Шанхай. Только на следующий день тело отца перевезли в Сеул, там и… похоронили. Так что две недели я провёл в Корее. – Подошёл ещё ближе. – И не мог не думать о тебе.
Запах дождя. Запах Шейна. Голова закружилась, и я прикрыла глаза, уперевшись руками в каменную столешницу позади себя. Ладони Шейна оказались на моих. Он наклонился ближе и провёл кончиком носа по линии моего подбородка.
Это самое сложное. Самое разрывающее душу и тело чувство на свете.
«Слушай своё сердце. Позволь ему говорить». 
«Но как я могу это сделать, Николь? Как могу впустить любовь в своё сердце, если уже обещала его другому?» 
Вывернулась из-под руки Шейна и отошла в сторону, ловя ртом воздух и борясь с головокружением.
– Прости, Тейт…
– Теперь ты постоянно будешь извиняться?! – закричала внезапно.
Злость. На саму себя. Как же я саму себя раздражаю! Какая же никчёмная! Ничего не могу понять! Ничего не могу решить!
Шейн так и стоял, уперевшись руками в столешницу и с низко опущенной головой.
Я тяжело дышала. Боже, кажется, я на грани обморока.
– Ты разворачивала подарки? – вдруг спросил Шейн.
– Подарки?
– Подарки от фанатов, я принёс их тебе.
Вспоминаю. Даже не притрагивалась к ним. Так и стоят в углу номера.
– Нет, – ответила непонимающе. – Что в них?
– Да так, – Шейн повернулся, невесело улыбаясь, – ничего особенного.
– Рассказать не хочешь? – Я продолжала злиться. Буквально задыхалась от этой идиотской злости на саму себя.
– А ты? – горько усмехнулся Шейн и сложил руки на груди. – Рассказать не хочешь?
Воздух. Где он? Почему так душно?
Нечем дышать. Задыхаюсь…
Прильнула к стене, упёрлась в неё затылком и сверлила взглядом потолок.
Надо привести себя в чувство. Я не могу рассказать ему сейчас. Про нас с Калебом. Только не сейчас. Только не сейчас, когда Шейн кажется таким честным… открытым. Разве это не будет новым ударом?..
И снова он приблизился. Снова его аромат. Везде. Повсюду. Заполняет собой каждую клеточку лёгких. Огонь… Чувствую его. Хочу его. Хочу быть с Шейном. Не могу. Сгораю… Только на этот раз действительно больно…
Шейн провёл подушечками пальцев по моей щеке, нежно взял лицо в ладони и заставил посмотреть ему в глаза.
Карие, глубокие, тёплые… Как они могли казаться глазами самого дьявола? Ничего подобного. Но что в них сейчас? Боль? Отрицание? Борьба?
Понимание.
Он знает. Шейн знает, что в его отсутствие произошло непоправимое.
– Скажи мне, Тейт. – Тихий, но уверенный голос. – Скажи.
– Что?..
Почему продолжаю косить под дурочку? Ведь и так понятно – всё, это конец, сматывайте удочки! Для всех нас. Для нас троих. Три разные дороги. Три разные жизни. Три разные судьбы. Никаких перекрёстков.
– Ты знаешь что. Скажи мне это.
Молчала. С трудом сглотнула ком горечи и твёрдо посмотрела Шейну в глаза.
Сегодняшний день. 
Сегодняшний день. 
Не важно, что будет завтра. 
– Ты с ним? – Голос Шейна надломился. Он прочёл это в моих глазах. Кадык дёрнулся, зрачки забегали.
– Да. – Тихий шёпот утопающей. – Я с Калебом.
Шейн не отходил. Руки упёрты в стену по обе стороны от меня. Голова опущена. Капельки влаги всё ещё срываются с кончиков его волос, летят в пропасть, умирают.
Я умираю. Не могу дышать. Сердцу больно.
– Скажи, – хрипло повторил Шейн.
Должна сказать. Потому что ничего уже не важно. Ничего не имеет значения. Завтра начнётся новый день моей новой жизни. Жизни без Шейна и без Калеба.
Знала бы я, что в итоге эти слова станут для меня пророчеством…
– Ты спала с ним. – Шейн опередил меня на долю секунды. В глаза не смотрел. Смотрел в пол.
– Да, – громче, чем собиралась, ответила я.
Шейн молчал. Не шевелился.
Я не дышала. Всё ждала.
Чего ждала?.. Крика? Ярости? Проклятий?
Шейн не шевелился. А я всё не дышала…
Медленно поднял голову. Очень медленно. «Время, опять играешь в игры?..» 
Глаза… Не могу, не хочу смотреть в два океана боли. Не вынесу этого. Не могу… Челюсти Шейна крепко сомкнулись, руки опустились по швам, ладони сжались в кулаки… Белки глаз покраснели, веки припухли… Но я знаю Шейна, он не из тех, кто реагирует на боль слезами. Он из тех, кто злится.
И Шейн ударил кулаком по плитке на стене: по белоснежному квадрату побежали трещины.
Запустил руки себе в волосы и судорожно закрутился на месте. Упёрся руками в раковину, вены вздуты, словно вот-вот лопнут, по костяшкам пальцев сочится кровь. Голова опущена, он не смотрит в своё отражение.
А мне почему-то захотелось защитить себя. Почему я вообще должна заниматься самобичеванием? С чего ради? Что я такого сделала?! Шейн ни с кем не спал за последние полгода?! Смешно! Так если он мужик, значит, можно? А я не имею права заниматься сексом с парнем, с которым встречаюсь? Или Шейн по-прежнему во мне экстрасенса видит?! Он ни разу не говорил о чувствах, только о сексе! Боже, да о чём это я?! Он до сих пор ни слова не сказал о том, что я ему не безразлична, о том, что я значу для него гораздо больше, чем просто секс на один раз!
– А чего ты хотел?! – воскликнула я, подпитывая себя злостью, и отошла от стены. – Кого ты во мне видел, Шейн?! Ты отчитал меня, как нагадившего на каждом углу котёнка, и отправил спать со своим другом! Не помнишь этого?!
Шейн не поворачивался.
– А ты, значит, пошла и переспала, да? Выполнила команду?
Жжение в глазах. Нет, я справлюсь со слезами, потому что Шейн опять надевает маску, я знаю это. Знаю его! Это его оружие! Это его защита! Только так он умеет бороться с трудностями.
– Можешь унижать меня сколько хочешь, Шейн. Это всё равно ничего не изменит!
Шейн резко повернулся ко мне, в глазах слёзы, но щёки сухие. Ненависть на перекошенном от ярости лице:
– Тогда почему ты ещё здесь?! Иди к своему идеальному парню! Дать презерватив?!
Разочарованно покачала головой:
– Я думала, ты повзрослел.
Шейн горько усмехнулся:
– А я думал, у нас всё по-настоящему!
Что?.. Что он думал?
– Впервые слышу об этом, Бенсон!!! – сорвалась на крик. – По-настоящему? С каких пор?! Ты ни слова не говорил об этом! Хоть раз пытался дать понять, что ко мне чувствуешь?! Нет! Злость, ярость, ненависть… Это всё, что ты умеешь! На меня, на всех, на самого себя! Ни разу… ни разу ты даже не пытался сказать, что я значу для тебя нечто большее!
– Ни разу? – Мрачный смешок. – Правда, что ли?..
– Разве нет?!
– Пусть так, – невесело рассмеялся Шейн и отвёл яростный взгляд в сторону. – Значит, я такой вот кретин, раз не умею толкать речи, как твой идеальный парень! Слова ведь главное, да, Миллер? – Посмотрел на меня. – И сколько? Сколько вы уже вместе?
– Тебе это неинтересно. – Голос надломился. Ком горечи рос в горле. Слёзы застилали глаза, но я всё ещё боролась.
– Неинтересно? Почему же? – рассмеялся Шейн.
– Прежде чем скажешь что-нибудь ещё, – яростно перебила я, – подумай над тем, не придётся ли снова просить прощения?!
Шейн смолк с приоткрытом ртом. Взгляд безумный. Беззвучно усмехнулся:
– Думал… думал, ты особенная. А ты обычная дрянь.
И тишина. Напряжённая, болезненная. Шейн смотрел на меня, не отводя глаз. Разочарованно…
Но теперь сквозь слёзы усмехнулась я и тихо ответила:
– Мы ведь так похожи. Правда, Шейн?
Хлопнула за собой дверью ванной комнаты и на всех парах спустилась вниз. Гости приветливо встретили меня, но нервозное состояние заметила лишь Николь:
– Что с тобой, девочка?
– Где он? – рыскала взглядом по гостиной.
– Что – где? – Николь выглядела напуганной. – Шейн? Разве не с тобой наверху? Думала, вы там пожар тушите.
– Нет… – Мысли путались, в глазах плыло от слёз. – Пиджак. Где он?
Нашла. На спинке кресла. Залезла в карман, достала ключи от машины. Попрощалась с Николь и выскочила на улицу под дождь. Она не хотела меня отпускать, почти умоляла никуда не ехать в такую погоду, но сейчас ничто не способно меня остановить. Потом перед ней извинюсь и всё объясню.
Я должна уехать, пока Шейн не включил другую свою личность и не помчался вдогонку. Николь передаст ему, что машина приедет за ним утром. Всё равно мы должны были остаться с ночёвкой.
Прыгнула за руль и вдавила педаль в пол. В ту же секунду слёзы нашли выход из глаз. Я рыдала. Сотрясалась всем телом, всхлипывала… Мобильный разрывался. Схватила сумочку и выключила его к чёртовой матери.
Дождь лил стеной, но машин в городе было немного, и очень скоро я выскочила на автомагистраль. Душа болела, сердце ныло, слёзы и дождь были заодно – и то и другое лило беспощадно. Дворники не спасали. Носовые платки быстро превратились в кучу скомканных салфеток на соседнем сиденье.
Два часа. Через два часа я буду в Лос-Анджелесе, соберу свои вещи, найду мистера Тура и дам согласие на то, чтобы остаться в США. Попрошу переселить в другой отель и по возможности ограничить всяческое общение с кем бы то ни было из FB.
Да. Так бы всё и было, если бы не скользкая дорога, слёзы в глазах, нулевая видимость и красный внедорожник, внезапно подрезавший меня с соседней полосы.
Визг шин. Громкий удар. Меня дёрнуло вперёд, потом резко назад. Боль. Свист в ушах. Чёрные пятна перед глазами. Темнота. И тишина.