Разрывать

Утром в День благодарения я вернулся домой с прогулки с Максом и увидел, как Риз разговаривает по телефону и улыбается.

- Эй, иди сюда. — Сказал он, прикрывая телефон.

Я подозрительно прищурился. 

- Зачем?

Он прижал меня к входной двери и положил руки по обе стороны моей головы. Я всегда немного терял голову, когда он это делал и автоматически запрокидывал лицо для поцелуя. Он поцеловал меня, запустив руку, которая не держала телефон, в мои волосы, а я обхватил его руками за талию.

- Ммм, ладно, веская причина. — Сказал я.

С тех пор, как мы разругались на прошлой неделе, все стало... лучше. Не поверхностное спокойствие. Не заплатка, которая скрепит нас на время. Но более глубокая, устойчивая прочность.

Риз держал меня на диване целых пять минут ранним утром после ухода Калеба, прежде чем открыть свой ноутбук и поискать терапевта. Я был рад позволить ему провести исследование и сделать звонки. В течение часа я записался к кому-то на отложенный прием на три дня позже. Это было быстро и определенно, и очень, очень в стиле Риза.

Я старался изо всех сил, следуя призыву Риза к честности. Когда я сказал ему, что от поездки к его семье на День благодарения у меня все внутри скручивается и умирает (и да, я поговорю об этом со своим психотерапевтом), но что он может свободно ехать, он был разочарован, но сказал, что без меня он ни за что не поедет. Что, может быть, мы подумаем об этом в следующем году.

В следующем году.

Риз очень серьезно отнесся к своему обещанию доказать, что у нас есть будущее. Настолько серьезно, что поначалу он сводил меня с ума, загоняя в угол в случайные моменты и говоря, что любит меня с такой силой, что казалось, будто он собирается меня убить топором. Наконец, я рявкнул на него: 

- О, черт возьми, я понял!

Риз выглядел потрясенным, затем обиженным, но затем он ухмыльнулся, как будто я бросил ему в лицо свою любовь и это было именно тем, на что он надеялся.

- Хорошо. — Сказал он. - Я так рад, что ты это понимаешь.

С тех пор его тактика стала немного тоньше и я немного смутился от того, насколько она мне понравилась. Он понял эту идею после моего первого сеанса с терапевтом. Ее звали Сьюзен и каждый раз, когда Риз произносил ее имя, можно было подумать, что он молится.

Наш сеанс был неловким и прерывистым, и я только вкратце рассказал ей о своей ситуации, но она была спокойна и сказала, что мы поговорим о подробностях позже, но сейчас я могу попробовать просто рассказывать всё Ризу, в те моменты, когда у меня возникают сомнения. Она сказала, что это поможет мне чувствовать себя менее одиноким в ​​наших отношениях. Меньше, как будто у меня есть секреты от Риза.

- Но я не хочу, чтобы он чувствовал себя плохо. — Сказал я ей.

- Это твои чувства. — Сказала она. - Не истина. Риз должен иметь свои собственные чувства.

Риз был очень за эту идею, хотя я подозревал, что Риз согласился бы на все, что предложила бы Сьюзен, что могло бы помочь. Он даже пошел дальше и решил, что расскажет мне все, что он любил во мне. Я сказал ему, что он не обязан и он сказал: 

- Так предписал врач. 

- Это не то, что она сказала и это не были приказы. ​​— Сказал я ему, но на его лице было то упрямое выражение, которое означало, что его не отговоришь.

Каждое утро теперь Риз говорил мне, как он рад, что женился на мне. Искренне, без всякого намёка на топорно-убийственное рвение.

В течение дня он присылал мне милые и глупые сообщения о том, что ему во мне нравилось.

"Ты так хорошо целуешься."

"С нетерпением жду возможности прогуляться с тобой сегодня вечером."

"Ты был таким горячим вчера вечером, что я все еще думаю об этом ;)"

"Ты такой красивый."

"Я придумал место, которое нам стоит добавить в наш список!"

"Макс и я любим тебя"  и прикрепил фотографию их двоих.

И иногда: "Ты мой, Мэтти. Не забывай об этом."

"Мы женаты. Это значит, что я твой навеки."

Сладкие смс заставляли меня смущенно ёрзать, горячие — безумно краснеть. Те, где он говорил, что я его... они наполняли меня глубоким, горячим чувством радости, которое заставляло меня хотеть спрятать его подальше, чтобы никто не мог его у меня отнять.

Я подумал, что, наверное, должен чувствовать себя нелепо. В конце концов, я был таким развалиной, что мой муж чувствовал, что должен писать мне ежедневные аффирмации. Но... Я не мог заставить себя быть никем иным, кроме как благодарным.

Я не отвечал. Риз сказал мне не делать этого. 

- Ты можешь писать мне в любое время, когда захочешь. — Сказал он. - Но это только для тебя. Просто подумай о них и о том, как сильно я тебя люблю. Тебе не нужно ничего делать.

А ночью... ну, ночью мы набрасывались друг на друга, как будто наступал конец света. Иногда я набрасывался на него, как только входил в дверь. Иногда мы добирались до ужина, только чтобы обнаружить одного из нас на коленях под столом. Меня, как правило. Риз был слишком большим, чтобы поместиться под столом. Когда мы добирались до кровати, мы трахались во все тяжкие. Медленно и интенсивно, быстро и интенсивно, дразня и игриво, дразня и серьезно, мы разбирали друг друга на части и собирали снова.

Я знал, что так не будет продолжаться вечно, но я также знал, что чувствую себя иначе, чем раньше. Немного. Достаточно иначе, чтобы у меня появилась надежда. Для себя, для Риза, для нас обоих. И у меня была еще одна встреча с Сьюзен сразу после Дня благодарения.

И тут откуда-то из-под моего бедра послышался металлический голос. Телефон.

- Упс. — Сказал Риз. - Э-э. Это моя мама. Я видел, как ты идешь по дороге и сказал ей, что она может поговорить с тобой.

- И ты просто держал ее на телефоне, пока целовался со мной? - Я ударил его в плечо и он похотливо подмигнул мне и протянул телефон. Я скинул пальто и взял его у него.

- Эм, привет, Мона.

- Привет, милый. Так приятно с тобой поговорить! Счастливого Дня благодарения!

- Счастливого Дня благодарения. Как дела... у всех?

- Отлично! Я послала Морган в магазин до его закрытия, чтобы она отвязалась от меня, потому что она сводила меня с ума, пытаясь помочь. Дуг и Нил кидают футбольный мяч на улице. Они играют уже целых пять минут, так что я уверена, что скоро кто-нибудь из них поранится и вместо этого они пойдут смотреть футбол по телевизору. Сара там с ними. Думаю, она хочет поиграть. Томми строит... что-то, что, по-моему, только что упало. Все хорошо!

Я улыбнулся картине, которую она нарисовала и мой разум добавил к ней Риза. Будет ли он играть в футбол со своим отцом на улице? Внутри, болтать с мамой? Терроризировать детей? На мгновение мне захотелось это увидеть.

- Мне, э-э, мне очень жаль, что мы не смогли приехать. Я...

- Не волнуйся, милый. Риз рассказал мне, как ты умолял приехать к нам в гости, а он сказал нет.

- Он так сказал?

- Нет, милый, я шучу. 

Я фыркнул. 

- В любом случае, вы все, развлекайтесь с Калебом. Передайте ему, что я сказала, что ожидаю приглашения в гости. И передайте его бойфренду-рок-звезде, что я не откажусь от билета в следующий раз, когда он будет здесь давать концерт, ладно? У вас будет настоящий ужин, да?

Я заверил ее, что так оно и есть и еще раз пожелал ей счастливого Дня благодарения.

Мы с Ризом собирались принести яблочный сидр и пироги, но Калеб настоял на том, чтобы остальная часть еды была под его контролем.

- Я месяцами умолял его научиться готовить что-то, кроме овощного рагу  и он решил начать с полноценного ужина в честь Дня благодарения. — Сказал мне Тео на днях. - Я подумал: "Ого, чувак, это же словарное определение самосаботажа", но он настроен решительно, так что. Э-э. Может, нужно плотно позавтракать.

Я вернул телефон Ризу и пошёл наверх, чтобы надеть нормальную одежду, так как я выгуливал Макса в спортивных штанах. Когда я спустился, Риз уже загрузил сидр, пироги и Макса в грузовик.

Это был холодный солнечный день и когда мы тронулись с места, Макс забрался на мое сиденье, а я опустил окно на пару дюймов, чтобы он мог почувствовать запах улицы. Я оставил его там, успокаивающая тяжесть на моих коленях и я закрыл глаза, позволяя сладкому запаху позднего осеннего воздуха, грузовика Риза и свежевымытой собаки витать вокруг меня.

Должно быть, я задремал, потому что теплый поцелуй в щеку разбудил меня и я обнаружил, что Риз и Макс находятся совсем рядом.

- Привет.

- Эй, красавчик. Мы здесь. - Риз поцеловал меня по-настоящему и я обнял его за шею. Макс фыркнул и плюхнулся обратно мне на колени.

- Макс определенно хочет поцеловаться с нами. — Сказал я, а Риз рассмеялся и заправил мои непослушные волосы мне за ухо.

Дверь открылась и Тео высунул голову, крича: 

- Эй, ребята! Заходите. 

Затем, когда мы приблизились, он прошептал, широко раскрыв серебристо-голубые глаза: 

- Вы ведь не принесли спиртное?

- Конечно, нет. — Обиделся Риз. Мы никогда не пили при Калебе.

Лицо Тео вытянулось. 

- Чёрт возьми. — Горячо сказал он. Он глубоко вздохнул и мы с Ризом обменялись взглядами. - Просто. Не... э-э... неважно.

Как только мы вошли внутрь, меня сшиб запах горелого.

Я пошел устраивать Макса в гостиную, пока Риз шел на кухню. Я наполнял миску Макса едой, когда раздался громкий смех Риза.

На кухне Калеб пялился на Риза, а Риз смеялся так сильно, что не мог остановиться. Тео прислонился к стене, качая головой.

То, что я учуял горелым, было явно индейкой, которую Калеб готовил кусками, выглядевшими так, будто их порубили мачете. Я не был уверен, почему это было так смешно, так как я был очень голоден, пока не увидел стойку. То, что осталось, без индейки, было тарелкой картофельного пюре, тарелкой жареного лука и перца — из сада, несомненно — и тарелкой фаршированных яиц.

Увидев меня, Риз схватил меня за руку и прохрипел: 

- Это рагу. Все, что он готовит, превращается в рагу. - И согнулся пополам, смеясь так сильно, что ему приходилось вытирать слезы.

Тео все еще качал головой, но он явно старался не смеяться.

- Это не рагу! — Настаивал Калеб. - Фаршированные яйца — это закуска!

Риз взвыл от смеха и я вытолкнул его из кухни.

- Хочешь, я пойду... куплю что-нибудь? — Спросил я.

Калеб пристально посмотрел на меня.

Тео встал между нами.

- О, да ладно, все в порядке! Вот, нам еще начинку делать надо. - Он поднял пакет с начинкой Stove Top. - И фаршированные яйца есть, картофель, овощи. Вы, ребята, принесли пирог. Он замечательный. - Он потянул Калеба за рукав и провел рукой от живота к груди. - Детка, все будет хорошо.

Калеб вздохнул и расслабился. 

- Извините. — Сказал он, указывая на плиту.

- Эй, может, нам удастся спасти часть. — Сказал Тео. Он вилкой снял кожу с нескольких кусков индейки, показав, что часть из них была в порядке. - Вот, я сделаю это. Ты займись начинкой.

Калеб сделал, как он сказал и я налил нам немного сидра. Риз прокрался обратно в комнату и обнял меня за плечи.

- Зачем ты вообще её так приготовил, мужик? — Спросил он Калеба.

Калеб вздохнул. 

- Я думал, так она быстрее приготовится. Мы, э-э, немного поздно начали сегодня утром. - Его взгляд метнулся в сторону Тео и Тео старательно избегал зрительного контакта с кем-либо из нас, но когда он подвинулся, чтобы взять тарелку, я увидел, что его длинные волосы покрывают ярко-багровый засос на шее.

Еще через час возни на кухне мы сели есть. Еда выглядела довольно вкусно. Риз наполнил свою тарелку картофельным пюре, выложил начинку и овощи поверх картофеля, положил сверху несколько кусков индейки, полил все это подливкой и положил сверху два фаршированных яйца.

Он изобразил на лице невинное выражение, прочистил горло и сказал: 

- Я просто хочу сказать, как я благодарен за это восхитительное праздничное рагу...

Калеб толкнул его и Риз снова начал смеяться. Затем Калеб посмотрел на тарелку Риза и медленно покачал головой, выражение лица было совершенно невеселым.

- О Боже, все, что я готовлю, превращается в рагу.

И тут он тоже начал смеяться.

Тео посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, как будто говоря: "Ух ты, они смешные".

- Ладно, но на самом деле. — Сказал Риз, когда сдержал смех. - Я так благодарен за то, что вы все есть в моей жизни. Калеб, как хорошо, что ты вернулся, мой друг. - Калеб сжал его руку. - Тео, я так чертовски рад, что Калеб встретил тебя. Ради него и ради меня, потому что ты потрясающий. - Тео опустил подбородок и улыбнулся.

Затем Риз повернулся ко мне и мои глаза расширились от паники, что он собирается сказать что-то такое, что заставит меня плакать перед Калебом и Тео.

- Мэтти, любовь моя. - Он помолчал. - Я вернусь к тебе позже. - И он подмигнул.

Облегчение в моем вздохе, вероятно, было совершенно очевидным, но мне было все равно. Я был чертовски благодарен за те удивительные вещи, которые Риз говорил мне каждый день. И я был вдвойне благодарен за то, что он знал, когда держать рот закрытым.

Калеб сказал:

- Я тоже чертовски рад, что встретил тебя. — Обращаясь к Тео. Было ясно, что они не собираются сентиментальничать друг с другом за столом. Затем он повернулся к Ризу. - И я так рад, что ты все еще рядом. Даже если мне хочется ударить тебя примерно в сорока процентах случаев. Ты... У меня не было причин думать, что ты выдержишь это со мной все эти годы. Но мне чертовски повезло, что ты это сделал. - Он посмотрел на свою тарелку, затем одарил Риза дрожащей улыбкой.

- Ого, мы все это делаем? — Спросил Тео.

- Подожди. — Сказал Калеб. - Я забыл. Мэтт. Я так рад, что Риз нашел тебя. Я никогда не видел его таким счастливым. Он полный придурок, когда говорит о тебе.

- О, эм. Спасибо. — Сказал я. Это и есть День благодарения? Куча людей, говорящих друг перед другом очень смущающие и неловко эмоциональные вещи?

Тео словно прочитал мои мысли, он поднял бокал с сидром и сказал:

- Я благодарен за то, что у Риза и Мэтта появилась собака, потому что теперь я могу играть с Максом и убеждать Калеба, насколько собака необходима для моего счастья.

Он одарил Калеба лучезарной улыбкой, и я наблюдал, как Калеб буквально растаял в реальном времени.

Затем, несмотря на то, что я засунул в рот вилку с картофельным пюре, давая понять, что исповедальная часть дня окончена и начинается трапеза, все глаза были обращены на меня.

В углу гостиной даже грустные глаза и улыбающийся рот Макса, казалось, были направлены на меня. К черту их всех. Я заботился обо всех них и они уже знали обо мне больше, чем я думал, кто-либо другой.

- Я... я. Я чувствую, что у меня наконец-то есть... жизнь. И я рад, что вы все в ней. — Сказал я прямо своему картофелю. Под столом рука Риза нашла мою, теплая, сильная и уверенная.

После того, как мы съели больше картофельного пюре, чем я когда-либо ел в своей жизни, мы сели на крыльце, завернувшись в одеяла.

- Итак, ваш сбор средств на художественные штуки  в Mariposa. — Начал Тео, наклоняясь ко мне. - Я говорил Ризу, что хочу помочь. Пожертвую, что угодно.

- Это действительно здорово, мужик. — Сказал я. - У меня есть бюджетное предложение, которое я составил и могу тебе отправить.

- Эм... конечно, ладно. Ну. Можно. Но мне обязательно это читать?

Я рассмеялся.

- Думаю, нет. У тебя куча денег, если ты хочешь использовать их, чтобы помочь, то это здорово.

- Ладно, круто, спасибо. - Калеб фыркнул и улыбнулся Тео, качая головой.

- Что? - Тео толкнул его локтем. - Итак. Просто скажи мне, как ты хочешь, чтобы я это сделал. Я могу связаться с другими людьми, которые захотят сделать пожертвование, или я могу быть суперсекретным Сантой. Тебе решать.

- О. Ну. Наверное, лучше подойдет тайный Санта. Если твои друзья-рок-звезды хотят дать денег, это здорово. Но если программа хочет иметь хоть какую-то надежду на долголетие, она должна иметь возможность самостоятельного сбора средств, а не просто большое вливание наличных денег авансом. Это единственный способ увидеть, будет ли она жизнеспособной в долгосрочной перспективе.

Как только программа будет прописана и запущена, поддержка кого-то вроде Тео, обладающего сиянием рок-звезды, выведет ее на радары людей и как мы надеялись, мы сможем получить несколько ежемесячных спонсоров.

Пока Калеб, Тео и Риз говорили обо всех знакомых им музыкантах и ​​артистах, которые могли бы быть заинтересованы или у которых есть инструменты и материалы, которые они могли бы пожертвовать, я думал обо всем, что можно было бы сделать в рамках этого проекта.

Через несколько лет мы могли бы заставить некоторых людей, которые воспользовались программой и продолжили карьеру, рассказать о том, какие ресурсы им помогли. Может быть, если бы мы собрали достаточно денег, мы могли бы даже иметь какое-то студийное пространство, которое люди могли бы арендовать в дополнение к расходным материалам и инструментам.

Такие организации, как Mariposa, были в городах по всей стране. Если программа сработала для нас и был достаточный постоянный интерес, чтобы ее финансировать, тогда был шанс, что другие организации могли бы смоделировать программы по образцу этой. Может быть, это даже мог бы быть именно этот проект в других городах.

Это был гораздо больший масштаб, чем я изначально предполагал для проекта, но... разве я не доказал себе — ну, разве Риз не доказал мне, — что я могу получить гораздо больше, чем когда-либо мог себе представить?

--------------------------

Осень превратилась в зиму почти за одну ночь и несколько дней спустя я проснулся рано от шума снега за окнами спальни. Риз мирно спал рядом со мной и я не был уверен, что разбудило меня на мгновение.

Затем я услышал шум внизу и замер, навострив уши. Я положил руку на плечо Риза, чтобы почувствовать теплую плотность его кожи, затем выскользнул из кровати. Я прокрался вниз по лестнице, мимо входной двери и затем снова услышал его из кухни.

Цок-цок, цок-цок.

Я с трудом сглотнул. Я думал, что всадник повержен, но я слышал его снаружи.

Я засунул ноги в ботинки Риза, которые стояли у задней двери и натянул толстовку Риза, которая висела там. Когда я открыл дверь, задний двор был зимней страной чудес, по крайней мере фут снега покрывал все и деревья сверкали в раннем утреннем свете.

В центре патио было темное пятно. Олень метался, его нога каким-то образом запуталась в мешанине, которую ветер и снег сделали из нашего гриля и складного стула. Его нежные копыта били цок-цок по расчищенному им патио.

Глаза у него были огромные и дикие, и когда он меня увидел, он издал визг.

Я медленно пошёл к нему, вытянув руки.

- Всё в порядке, всё в порядке, я не причиню тебе вреда.

Казалось, если бы я мог поднять решетку, олень мог бы выдернуть из нее стул и вырваться на свободу. Медленно, очень медленно я подкрался ближе, но олень забился в ужасе.

- Остановись, не навреди себе, просто позволь мне помочь тебе.

Я отодвинулся как можно дальше и поднял решетку. Олень сильно потянул, стул отцепился и он отскочил в ту же секунду, как освободился. Перепрыгнув через забор и дорогу, он на мгновение обернулся и остановился, оглядываясь на меня.