Плейлист для разбитых сердец

Утро субботы Эмили Синклер встретила по-обычному. Проснулась в 10, заправила кровать, не забыв усадить на неё всех своих Паддингтонов, почистила зубы, зачеркнула в календаре очередную цифру, приближающую её к долгожданному девятилетию и отправилась завтракать.

В тарелке её ожидал очередной шедевр европейской кухни – мама Эмили уже полгода посещала кулинарные курсы. За столом родители обсуждали что-то на своём взрослом языке, а Триш, старшая сестра Эмили, не отрывала глаз от экрана телефона. Во время завтрака мама один раз попыталась дотронуться до кончиков пальцев младшей дочери, но она снова отдёрнула руку. Родители переглянулись и вздохнули. Утро было абсолютно обычным.

За исключением одного.

В шкафу Эмили определённо сидел незнакомый ей джентльмен.

***

Это произошло прошлым вечером, когда Эмили отправилась спать. Папа оставил на прикроватной тумбочке стакан с тёплым молоком, мама – алый поцелуй на салфетке, а сестра изгнала всех чудищ из-под под кровати и на языке жестов сказала: «Я тебя люблю». Это был их ежедневный ритуал. Когда комната опустела, девочка достала спрятанные под подушкой фонарик и любимую книгу - комикс про рыцарей Круглого стола, который давным-давно нарисовал для неё дедушка. Сложно посчитать, сколько Эмили перечитывала его, и тому было несколько причин:

1) История была очень интересная.

2) Так Эмили чувствовала, что дедуля рядом.

Примерно в полночь, когда сэр Гарет Белоручка сражался за сердце Прекрасной Дамы, в комнате Эмили что-то зашуршало. Обычно она не обращала внимание на шум, потому что чаще всего причиной являлся кот Бульвинкль, но сегодня что-то было не так. Ни кряхтенья, ни мягкого топота лапок... Кажется, кто-то скребётся по дереву... Девочка выпрыгнула из кровати и начала кружиться по комнате в поисках источника неспокойствия. Боялась ли она? Нет. Была ли она заинтригована? О, да. Шуршание стихло. Эмили замерла. Тишина, казалось, специально пыталась пробраться в её уши, чтобы что-то или КОГО-ТО спрятать. Эмили перестала дышать. И тут шкаф закашлял. Девочка мысленно выставила перед собой свои щит и меч и, закрыв глаза, ринулась в бой. Она резко распахнула скрипящие дверцы шкафа и закричала:

- А ну выходи, разбойник! Тебе не победить!

«Да я, собственно, ни с кем не дерусь. Извините, пожалуйста» - раздалось изнутри.

Эмили оторопела. До этого мгновения она была уверена, что встретит там свою сестру Триш, которая, вероятно, вздумала над ней подшутить. Но голос был абсолютно незнакомый. Девочка открыла глаза. В шкафу сидел какой-то джентльмен.

Это был точно он. Таких джентльменов она видела в книжках и любимых фильмах своей мамы. Правда, они были в красивых костюмах, а не в пижаме.

- Вы кто?

- А Вы?

- Меня зовут Эмили Синклер.

- Сэр Томас Шелли.

- Почему Вы сидите в моём шкафу?

- Я не знаю.

И он правда не знал.

***

Утро субботы сэр Томас Шелли встретил по-обычному. С рассветом он отправился на утиную охоту, чтобы немного освежить свои мысли. По возвращении домой он застал в гостях свою невесту Эмму Миддлтаун, которая принесла ему свежих цветов. Сегодня она была в новом нежно-розовом платье, которое изумительно подчёркивало её благородную бледность. Похоже, часть цветов из принесённого букета, она вплела в свои золотистые волосы, и теперь похожа была на сказочную принцессу. Томас и Эмма любили друг друга, и окружающим сложно было объяснить их затянувшуюся помолвку: девушка получила предложение ещё два года назад, но свадьбы до сих пор не случилось. Она оправдывала медлительность жениха его чрезмерной деликатностью и мечтательностью, но на самом деле причина была одна: Том Шелли боялся детей.

С первой минуты знакомства с Эммой она знал, что она станет его женой. Но ещё он знал, что в браках рождаются дети. И это было большой проблемой. Кричащие, непослушные карлики, готовые в любую минуту атаковать тебя или заставить играть в прятки, бросающиеся едой и писающиеся в собственные кровати – не это должно стать плодом любви. В детстве Том, к слову, тоже не ладил с другими ребятами. Он считал себя взрослым, запертым в теле ребёнка, поэтому его поведение было приемлемым (как ему казалось, конечно). И зачем же ему, скажите на милость, связываться с этими д-е-т-ь-м-и. Спустя много лет Томас не мог признаться Эмме в своих страхах, но и наплевать на них тоже было невозможно. Поэтому он говорил, что время ещё не настало, ситуация в стране сложная (очередная война с кем-то там), и свадьбу, естественно, нужно отложить.

Эмма провела у него в гостях полдня. После её ухода в имении случилось неожиданное, но ожидаемое событие – наконец-то доставили шкаф, унаследованный Томом от своего недавно почившего дядюшки Марли Шелли. Старик был весьма странным. Всю жизнь он ездил по миру и собирал диковинные предметы: мебель, игрушки, драгоценности и даже карточные колоды. Цель этого коллекционирования была известна лишь самому Марли. Он держал все эти вещи в вечно запертой бальной зале и никому не показывал. После его смерти нотариус разыскал всех родственников Шелли и уведомил их о последней воле клиента: его коллекцию необходимо разделить между всей семьёй. Марли Шелли оставил завещание, в котором рядом с каждым именем был указан предмет. Так у сэра Томаса Шелли появился шкаф.

Шкаф был обычный. Отвратительно обычный. Его дверцы украшали многочисленные царапины и потёртости и ни одного хоть какого-нибудь интересного орнамента. Его бледно-голубой цвет совсем не вписывался в общий интерьер комнат и мог подойти лишь к глазам Эммы, точнее, той бескрайней озёрной глади, запечатлённой в них...

Целую неделю отвратительно обычный шкаф цвета глаз Эммы стоял у главного входа, и Том сотни раз голодным вороном кружил вокруг него, стараясь нечаянно запнуться об этот оплот старинной безвкусицы и найти в нём хоть какую-то изюминку. Юный Шелли даже вступил в переписку с несколькими родственниками, чтобы узнать, какие подарки от Марли получили они. Новости его не порадовали. Так, например, кузен Фрэнк Шелли, у которого недавно сгорел дом, стал обладателем одного стула, в обивке которого ВНЕЗАПНО были обнаружены невероятные драгоценности, которые Фрэнк Шелли, безусловно, чтя память родственника, немедленно продал и приобрёл новый дом. А мисс Мисси Шелли, троюродная сестра Тома (и старая дева по совместительству) получила от дяди хворающего коня, которому сразу же вызвала ветеринара. По прошествии нескольких недель мисс Мисси Шелли готовилась принять новый статус – миссис Перри. И подобных историй было много. Сэр Томас обследовал все стенки и уголки шкафа на предмет тайников, но всё было бесполезно. Марли Шелли оставил племяннику бесполезную рухлядь.

Изюминка шкафа была обнаружена через неделю. И, поверьте, Том Шелли вовсе не этого хотел.

Пятница выдалась на удивление тягостной. Эмма вновь обиделась на своего жениха и не навещала его в течение нескольких дней. Молодой человек весь день скучал и с нетерпением ждал вечера, когда со спокойной душой можно будет удалиться в спальню и сбежать от непонятной тоски. Но и ночь не принесла облегчения. Сон всё не приходил, и воспалённое сознание Тома рисовало ему странные картины: Марли у его кровати, заплаканная Эмма в кресле у камина и шкаф с открытыми дверьми. Тому казалось, что его кто-то зовёт, но он не слышал голосов. В конце концов он вскочил с кровати и пошёл проверить шкаф. Да, именно так. Молодой человек прекрасно отдавал себе отчёт в том, что это довольно глупо, но не мог противиться внезапному порыву.

Шкаф стоял на прежнем месте. Дверцы шкафа были открыты.

«Вот же замечательно», - подумал Том.

«Ага», - подумал Марли.

Том несколько раз обошёл шкаф, пытаясь найти в нём какие-либо изменения. Но всё оставалось по-прежнему. Хотя что-то всё-таки не так. Юноша решил закрыть дверцы, но внезапно его посетила такая безобразная мысль, что ему стало смешно от самого себя.

«А почему бы не лечь спать в него?»

Томас притащил из гостевой матрас, подушку и одеяло и действительно устроился внутри. Сон наступил моментально. А вот пробуждение было странным. Ведь он проснулся от крика, ДЕТСКОГО КРИКА: «А ну выходи, разбойник! Тебе не победить!»

***

Эмили Синклер не боялась. Ей абсолютно не казался странным или даже возмутительным тот факт, что в её комнате сидел незнакомый взрослый мужчина. Вид у него был такой глупый, что впору было бы начать успокаивать его самого, а не себя.

Джентльмен рассказал, что он был у себя в имении Даунтон, что ему не спалось и он решил пойти спать в шкаф (и это тоже не казалось странным).

- Я совершенно не понимаю, что произошло! Чья это дурацкая шутка? Наверняка Фрэнк решил подшутить надо мной и подстроил этот кошмар со шкафом. Где мы находимся? В цирковом домике?

- Нет. Это мой дом. Кленовая улица,4, город Чичестер, Западный Сассекс.

- Но я был в Йоркшире.

Джентльмен очень нервничал. Эмили было знакомо это состояние, поэтому лекарство она нашла быстро – стакан молока всё ещё стоял на прикроватной тумбочке.

- Пей.

Джентльмен сначала было возмутился приказу незнакомой девчонки, но всё же выпил, громко подышал и упал навзничь – в молоке было снотворное. Эмили ещё несколько месяцев назад стащила баночку с таблетками у мамы, и вот теперь они наконец пригодились. Эмили накрыла джентльмена одеялом, закрыла шкаф и легла спать. Всё было нормально. Ну почти.

Утро субботы Эмили Синклер встретила по-обычному. Проснулась в 10, заправила кровать, не забыв усадить на неё всех своих Паддингтонов, почистила зубы, зачеркнула в календаре очередную цифру, приближающую её к долгожданному девятилетию и отправилась завтракать. Перед этим она учтиво заглянула в шкаф и проверила состояние гостя. Он храпел. Она включила успокаивающие крики дельфинов.

На кухне Эмили встретила всю свою семью, которая экстремально быстро собиралась по делам. Мама опаздывала на работу, папа опаздывал подвести маму и на свою работу, а её сестра Триш опаздывала на встречу с подругами. Эмили не спешила никуда. Она взяла тарелку, положила туда двойную порцию тостов с маслом и мармеладом, налила два стакана тёплого молока и отправилась есть к себе в комнату. Никто не заметил – все слишком торопились.

Всё это время сэр Томас Шелби видел странные сны. Во всех появлялся Марли и призывал племянника «вырвать камень из груди». Когда молодой человек проснулся, его мгновенно сковал ужас – все события прошлой ночи вспыхнули в его памяти. Он резко сел, и его голова оказалась среди груды платьев. Тут дверцы шкафа распахнулись, и Том увидел уже знакомую девочку. Она сидела на коленях и держала перед собой поднос с едой.

- Привет! Меня зовут Эмили Синклер. Мне восемь лет, но скоро будет девять. Я тебе рада.

Том смотрел на эту девочку и не знал, стоит ли её бояться. Она действительно походила на свой возраст. Рыжие волосы (больше похожие на пшеницу в неурожайные год) обрамляли совершенно детское лицо. Но на этом лице двумя болотами смотрели на него взрослые глаза. Эти глаза не шли ни в какое сравнение с глазами Эммы, да и смотреть в них было страшно. Но всё-таки интересно. Том понимал, что девочка не представляет никакой опасности, но всё же она была ребёнком, а от них можно ожидать чего угодно.

- П...Пр...Привет. Меня зовут сэр Томас Шелли. Мне двадцать пять. Недавно исполнилось.

Эмили с некоторым сомнением протянула гостю руку, и он её пожал. Тогда она предложила ему позавтракать, и он не возражал.

После завтрака Эмили наконец-то решила расспросить Тома о его неожиданном визите. После услышанной истории она сбегала на кухню, налила ещё один стакан молока и, вернувшись, отдала его гостю.

- Пей.

Том не мог отказать. Это было неприлично. Он выпил.

- Есть важная для тебя новость. Ты в 2020-м году.

И Том упал навзничь. Хотя снотворного в молоке не было.

Очнулся он спустя несколько минут, когда Эмили наклонилась над ним и усердно дула на его лицо. Он снова сел, мысленно ругаясь на себя за то, что совсем потерял гордость, и уставился на девочку. 2020-й, с ума сойти. Вот так шкаф.

- Пойдём. Я покажу тебе, как живут люди в будущем.

***

Эмили не ходила в школу.

Нет, сначала она, конечно, посещала занятия. Особенно ей нравились уроки литературы и творчества. На первых она могла слушать сказки, на вторых – мастерила свою вселенную. Эмили всегда казалось, что она не на своём месте. Люди были странными, а окружающий мир – чужим. Ей было некомфортно среди посторонних. Расслабиться девочка могла только в кругу своей семьи. Особенно она любила дедушку, да так сильно, что ему пришлось переехать к ним домой. Эмили слушала его истории, а потом рисовала полюбившиеся сюжеты. Однажды дед подарил ей книгу со своими рассказами, в которую он поместил иллюстрации внучки. Эмили была вне себя от счастья. Но потом его не стало. Так случается с теми, кто родился раньше. Мама и папа говорили ей, что он отправился в долгое путешествие, но Эмили знала, где он. Она знала, что дедушка вернулся в свой мир, где его уже ждала бабушка. А теперь вместе они ждут её. Девочка была рада за них, но здесь, в этом чужом месте, она осталась одна.

В школе у неё не было друзей. Другие дети называли её «психичкой» и старались не связываться. Виной тому была вспыльчивость. Врачи объясняли родителям, что это её защитная реакция, а саму Эмили они убеждали в том, что защищаться ей не от кого. Ну вот откуда им знать? Пусть бы сами посидели по полдня в окружении туземцев, говорящих на другом языке. В первый год обучения она пыталась завязывать знакомства, но быстро теряла интерес к тому, что представляли из себя её новые знакомые. Они были непонятными. Глупые, невоспитанные и ... обычные. Постепенно Эмили всё больше замыкалась в себе. Она постоянно читала книжки, рисовала и слушала музыку в старом кассетном плеере дедушки. Она перестала общаться с одноклассниками и воспринимала лишь учителей, которые, к сожалению, тоже мало чем отличались от странных детей. Всякий раз, когда кто-то пытался вторгнуться в её личное пространство, ей приходилось защищаться. Она кричала, топала ногами, бегала по классу и громко орала песни Дины Вашингтон.

«Тебе стоит научиться сдерживаться», «Эмили, они лишь хотят пообщаться с тобой!», «Перестань вести себя как зверёныш!», «Это твои новые таблетки».

Эмили знала, что её пытаются насильно утихомирить. Сделать такой же как все. Этого допустить было нельзя. И вот тогда произошла история с Максом Каттеном.

Это был её одноклассник, который, как раньше казалось Эмили, немного отличался от других. Он любил слушать Битлз и Боба Марли, часто сидел на полу и отвергал общество. Ему было уже 10 – Макс дважды оставался на второй год. Он никогда не лез к девочке и этим заслужил её благодарность. Однажды на перемене она нашла его, сидящим под партой, и устроилась рядом. Они проговорили всю перемену. Эмили впервые не хотелось кричать. После уроков она пригласила Макса домой, чем довела маму до слёз – она срочно обзвонила всех родственников, чтобы рассказать о новом друге дочери.

Макс был классным. Они любили одни книги, слушали похожую музыку и находили окружающих ужасно скучными. Это была настоящая дружба. Спустя несколько месяцев дети даже решили закрепить свои отношения клятвой на крови, но ограничились лишь томатным соком, с помощью которого написали свои клятвы в вечной дружбе и обменялись ими. Это была настоящая дружба. Была.

Однажды Макс не пришёл посидеть с Эмили на крыше школы во время большой перемены. Потом он пропустил чаепитие с её Паддингтонами. Затем всё реже звонил ей вечерами, чтобы запланировать сны. Эмили никогда не была наивной дурочкой и сразу поняла, что произошло. Макс становился обычным. Ей было ужасно больно наблюдать за его трансформацией, но она ничего не могла поделать. А потом произошла история с Максом Каттеном.

Это было утро четверга. Эмили слушала «It's OK» Тома Розенталя, когда Макс подошёл к ней и ткнул пальцем в её плечо. Эмили всё ещё считала его своим другом, поэтому мгновенно сняла броню и улыбнулась ему. Максу явно было некомфортно. Он мялся, оглядывался на шепчущихся позади него мальчишек и часто моргал. Наконец, он произнёс:

- А правда, что ты каждый день после школы лечишься в психушке? Я рассказал ребятам о твоих снах, и они сказали, что такое снится только психам. Ты правда «психичка»?

Улыбка Эмили стала свинцовой. Казалось, что она сейчас утащит голову девочки вниз. Эмили смотрела на Макса, который в одно мгновение разрушил всё то хорошее, что ещё оставалось в её жизни. Произошедшее дальше она помнила с трудом. Очевидцы рассказывали, что она схватила детские ножницы и с криком «Предатель!» вонзила их в руку мальчика.

Это был последний день Эмили в школе.

В подробности скандала она не вдавалась. Родители что-то решали с отцом Макса, а Эмили несколько дней не выбиралась из постели Триш, которая лишь повторяла: «Ну ты крутая, сестрёнка».

Потом были больницы, психологи, больницы, психологи, больницы, ясновидящие и, наконец, диагноз.

«У тебя в голове много бомб. И всякий раз, когда ты злишься, одна из этих бомбочек взрывается», - сказал папа.

«Детка, нужно научиться контролировать свои эмоции», - сказала мама.

«Можно тебя на кого-нибудь натравить?» - спросила Триш.

Эмили начала бояться саму себя. Она перестала трогать людей и запрещала прикасаться к себе. Мало ли.

***

Том был в ужасе. Уже час он бродил по дому, который в несколько раз был меньше его собственного (да и вообще любого, который он посещал), но всё вокруг его настолько пугало, что пришлось схватить девочку за руку. Она, кажется, была не против.

Итак, что он узнал.

1) Странные гудящие ящики в каждой комнате – это компьютеры.

( - Что такое компьютер?

- Ну... Это такие штуки... Ну представь, что ты взял очень вместительный чемодан и запихал туда самых умных людей и все книги, которые вообще написаны, а ещё музыкантов, актёров и ещё много чего! Понял?

- Д..да (на самом деле, нет))

2) Необязательно иметь прислугу. За двести лет великие умы изобрели такие «тех-но-ло-ги-и», что теперь дом почти сам может убирать за хозяевами. Что же тогда, интересно, делать некрасивым девицам из бедных семей?

3) Повозок больше нет. На лошадях катаются редкие люди.

4) Балы тоже редко устраивают.

5) Современная одежда вызвала бы у матушки очередной удар.

6) Телефоны! Телевизоры! Душ!

Только это повергло джентльмена в шок, а сколько ещё предстояло узнать! После экскурсии девочка хотела заставить его переодеться во что-то «более удобное», но Том в панике отказался. Ну мало ли. Тогда, прокричав: «Ты воняешь!» - Эмили затащила его в банную комнату, заставила надеть странный халат и забросила его вещи в, прости Господи, стиральную машинку. Ну а потом включила «душ» и оставила наедине с этим водяным вертикальным гробом. Томас вспомнил все молитвы, которые читала его нянюшка, обнажился и зашёл вовнутрь. Вода лилась со всех сторон. Сэр Шелли пытался принять наиболее удобную позу, но задел локтем какую-то деталь, и ЗАИГРАЛА МУЗЫКА. Это было слишком! Он уже хотел выбежать из этого ада, но внезапно вспомнил своего отца, который всегда учил сына быть твёрдым и не бояться ничего. Том выдохнул, нашёл баночку с мылом (экскурсия не прошла даром) и, наконец, смог совладать с эмоциями и этим самым «душем». Да и музыка оказалась приятной (надо бы раздобыть ноты).

Спустя полчаса он вышел из ванной в прекрасном настроении и пришёл на кухню, где Эмили приготовила обед.

- Наконец-то! Хлопья в молоке уже разбухли! Я думаю, тебе понравится!

Томас уже не сопротивлялся. Он попробовал это странное блюдо и уловил знакомый вкус. Кажется, что-то такое он ел в детстве. Он вспомнил кусочки хлеба, смоченные в засахаренных сливках, которыми баловала его мама. И это было прекрасно.

- Как ты думаешь, - вдруг заговорила девочка. – Почему ты попал именно в мой шкаф?

- Не знаю. – честно ответил Том. – Но я думаю, в этом есть какая-то тайная задумка моего дяди.

Эмили подозрительно посмотрела на собеседника и спросила:

- Почему ты каменеешь, когда говоришь со мной? Я вижу, как ты напрягаешься всякий раз, как я заговорю. – и она ткнула пальцем в его руку, чтобы убедиться в своих словах.

- О, милая леди! Не принимайте это на свой счёт! Я, как бы это сказать, не очень люблю детей. Они, безусловно, милые, но ведь никогда не знаешь, чего от них ожидать. Они не поддаются логике и не следуют заведённым правилам. Это меня пугает. Моя невеста Эмма уже несколько лет пытается выбить из меня этот страх, но всё безрезультатно. Кажется, она скоро разорвёт нашу помолвку...

- А она красивая?

- О да! Она похожа на нимф из сказок моей матушки. О, какой же несчастной я её делаю! – на этих словах Томас разрыдался как самый настоящий ребёнок. Эмма спрыгнула со своего стула, подбежала к нему и крепко-крепко ОБНЯЛА.

- Вот и неправда! Раз она ждёт столько лет, значит, любит. А любовь делает нас счастливыми...

- Откуда тебе это знать, девочка?

- Во-первых, я много читаю. А во-вторых, я тоже когда-то любила. И была самой-самой счастливой. Правда, мне разбили сердце. Но с тобой этого не случится! Пойдём со мной! Сначала нужно переодеться.

Эмили принесла Тому его вещи. Они были тёплыми и вкусно пахли. Очевидно, стирка в будущем достигла небывалых высот. Пока девочка убирала посуду в «посудомойку», Томас переоделся, а затем Эми схватила его за руку и потащила наверх. Минутами позже они оказались на крыше. Стыдно признаться, но Том всегда мечтал взобраться на крышу своего дома, но сначала ему запрещали родители, а потом – здравый рассудок. Эмили подошла к какому-то сундучку, вытащила оттуда толстый плед и банку. Устроившись с новым другом на мягком ворсе пледа, она открыла банку и протянула её Тому:

- Это попкорн. Ну... Жареная кукуруза. Вы такое уже едите?

- Ещё нет.

- Тогда удачи!

Том взял одну штучку и положил себе на язык. Вкус был странный, но приятный. Он вспомнил о любимых конфетах, патоке и...глазах Эммы. Кажется, из них лилась похожая сладость. Что же с ней будет, если он не вернётся? Выйдет ли она замуж за другого? Или будет жить в ожидании? Нет, он обязан вернуться к ней! И угостить попкорном.

- Никогда не сидел на крыше, хотя всегда хотел...

- А я часто здесь бываю. Я редко выхожу из дома, потому что одной нельзя. Родители всё время на работе, сестра в школе или у друзей, а я – у себя в комнате. Одна. Поэтому я и люблю выбираться на крышу. Так кажется, что я среди людей. Можно понаблюдать за соседями или случайными прохожими, почувствовать запахи жизни. Почувствовать себя настоящей.

- А почему ты не ходишь в школу? Все дети должны учиться.

- Я опасна для общества. У меня пограничное расстройство личности, хоть родители это и отрицают. Я не умею себя контролировать, могу быстро выйти из себя и наделать глупостей.

Эмили тяжко вздохнула. Первым желанием Тома, покрывшегося мурашками, было отодвинуться от девочки на безопасное расстояние («Знал же, что дети опасны!»). Но потом он ещё раз всмотрелся в новую знакомую и понял, что не может бояться её. Эмили была такой беззащитной. И одинокой. Сам не ожидая от себя подобного, он ещё ближе придвинулся к ней и приобнял. Эмили же уткнулась носом в его сюртук. Оба молчали. Впервые за долгое время обоим было спокойно. Впервые за долгое время они не боялись.

Вечерело.

- Ты любишь музыку?

- Наверное, да. На балах я люблю больше слушать музыкантов, чем танцевать. Я начинаю придумывать истории этих мелодий или очеловечивать их.

- Тогда пойдём.

В комнате Эмили подошла к какому-то инструменту и положила на него круглый предмет.

- Триш говорит, что я старомодна. Это нас с тобой роднит. Это виниловая пластинка. Сейчас такие почти не слушают – есть диски и Интернет. Но дедушка всегда говорил, что музыка должны быть живой, а жить она может только на кассетах или пластинках. Вся моя коллекция – его, а эта пластинка – самая любимая. На ней все две песни. Дедушка записал. Сейчас будет играть «Where's my love».

Она нажала на какую-то кнопку и в комнате раздалось размеренное шуршание. Эмили легла на пол и пригласила Тома присоединиться. Девочка уверенно ВЗЯЛА его за руку и уставилась в потолок. Том тоже. Там, наверху, было много-много звёзд.

- Мама с папой приклеили их несколько лет назад, чтобы мне не было страшно. Днём они впитывают солнце, а ночью светятся. Мне всегда кажется, что это смех отдалённых планет. От него тепло. И на какой-то планете меня ждут. Красиво?

- Очень.

Музыка, кстати, тоже была очень красивой. Две песни всё повторялись, но ни Эмили, ни Тому не хотелось их останавливать. Он никогда не слышал ничего похожего. Звуки незнакомых инструментов и голоса заполняли стены комнаты. То, что рядом нет музыкантов, а мелодии есть, уже не так пугало. Очень хотелось заполучить ноты. На очередном круге Эмили начала подпевать. Том тоже. Потом она рассказывала ему о своих любимых книгах, показывала коллекции фантиков и салфеток со следами маминой помады («Я собираю её поцелуи»). А Том учил её танцевать. Ещё она показывала ему смешные видео с котами на компьютере и даже научила играть в змейку. Эмили смеялась, когда Том пугался кряхтения компьютера и называл его «машиной тысячелетия».

Устав, они уселись на большую кровать Эмили.

- Знаешь, мне кажется, тебе не стоит сидеть взаперти. Пора выйти в мир.

- А если я снова на кого-нибудь нападу?

- Ты провела со мной целый день и ни разу не накричала. Такой выдержки нет даже у Эммы. Все страхи в твоей голове, а здесь, - он дотронулся до её сердца, скрывающегося под костями и кожей, - здесь я вижу прекрасный мир, который нельзя скрывать от других. Ещё вчера я начинал биться в конвульсиях всякий раз, когда думал о детях или представлял себя отцом. Меня тошнило! Однажды меня даже вывернуло на собачку леди Пиболз, когда она рассказала, что её подарили внуки. А сегодня я держал тебе за руку и даже не умер! И вот прямо сейчас я понимаю, что боялся не детей, а себя. Это не дети непредсказуемые, а я идиот. Я не знал, как поведу себя с ними. А теперь знаю. И готов жениться на Эмме хоть сейчас.

- А как же я? Ты тоже меня бросишь? – Эмили быстро задышала и покраснела. Она начинала плакать.

- Но я из другого времени! Не знаю, как, но я в любом случае исчезну. Эмили, послушай, никто никогда тебя не бросает. Все люди, которых ты когда-либо встречала, знала, любила – всё они остаются внутри тебя. В голосах, воспоминаниях, картинках. Так говорила моя мама. Она умерла, когда мне было восемь. Через год не стало отца. Но я всегда знал, что я не один. Они рядом. Твой дедушка тоже не покинул тебя, и даже этот противный Макс оставил в твоей душе частицу себя. Родители и сестра рядом, просто им трудно. И вот тут уже ты должна показать им свою любовь. Покажи им себя настоящую. Ту девочку, которая сегодня целый день угощает меня молоком и держит за руку. Ту девочку, которой хочется быть среди людей. Ту девочку, которой страшно.

Эмили молчала. Морские капли текли по её щекам, но ей было всё равно. Она смотрела своими болотными глазами прямо в глаза Тома и, кажется, пыталась поделиться с ним самой собой.

- Я тебе обещаю, что никогда не смогу забыть про тебя. Про компьютеры тоже, конечно, но ты – девочка, которая изменила мою жизнь всего за один день. Твой след во мне просто огромен. Значит, я всегда буду рядом. Только представь, что двести лет назад совершенно забытый всеми джентльмен каждый вечер желал воспоминаниям о тебе спокойной ночи, рассказывал о тебе своим детям и внукам. Как ты можешь быть одинока, если я ждал твоего рождения так давно? – голос Томаса Шелли, дрогнул. Он знал, что лить слёзы перед дамами, неприлично, но остановиться не мог.

Эмили, наконец, улыбнулась.

- Я сделаю всё, чтобы ожидания джентльмена оправдались.

Они обнялись. Заиграла «It's OK» Тома Розенталя. Любимая песня Эмили и Макса. Шкаф, про который все давно уже забыли, вдруг начал светиться изнутри. Эмили крепко сжала руку Тома и посмотрела на него. Его лицо отражало две абсолютно разные эмоции: предвкушение возвращения домой и горечь расставания.

- Кажется, мне пора возвращаться.

It's ok

I know someday I'm gonna be with you

Джентльмен встал с кровати, распахнул дверцы шкафа, и комнату озарило бирюзовое свечение.

- Как глаза твоей Эммы, - Эмили всё ещё держала его за руку.

- Мы теперь всегда рядом. Вот здесь. – Том приложил ладонь Эмили к своему сердцу. Он вспомнил слова Марли: камня внутри больше не было.

- Ты правда меня не забудешь?

- Никогда. А ты?

- Никогда.

И джентльмен исчез. Свечение исчезло. В шкафу никого не было. Эмили смотрела в его пустоту и плакала. Но это были не слёзы утраты. Она вдруг почувствовала облегчение, словно только что вырвалась из железных цепей.

Внизу вскрикнула входная дверь.

Девочка сбежала по лестнице вниз и врезалась в родителей.

- Я вас люблю.

Они были напуганы. Мама хотела что-то сказать, но папа покачал головой. Они обняли свою дочь так крепко, будто пытались возместить весь недостаток прикосновений, что скопили за это время.

«Ты не одна».