В конце

– Волки! – крикнул мальчик. Его оставили, он стоял совершенно один и всматривался в темноту деревьев, за которой нельзя было никого разглядеть. На крик прибежала мама. Она испуганно оглядывалась по сторонам и, никого не увидев, снова взглянула на сына.

– Где? – спросила она.

– Внутри, – он показал на себя, ткнув в сердце.

Она лишь фыркнула и повернулась обратно. Мальчик хотел закричать еще раз и привлечь ее внимание, но знал, что она только больше разозлится. Он отчаянно протянул руку в сторону ее силуэта, пытаясь ее догнать.

Через деревья мальчик рванулся за ней и вышел на автомобильную дорогу. Его ножки бежали по асфальту, черные кроссовки почти не издавали шума.

– Вы видели мою маму? – спрашивал он, но люди не замечали его, словно тот был призраком. Он махал руками, прыгал перед каждым из них, но никакой реакции не следовало. Он метался по сторонам, пытаясь привлечь внимание. Взрослые лишь отмахивались от него, даже не глядя в его сторону.

Он отчаянно крикнул, и горло его словно перехватили, он начал задыхаться.

Джеймс проснулся. Он поднялся с мягкой земли, тяжело дыша. Вокруг стоял привычный лес. На небе сияли звезды. Не так далеко он видел, что кто-то сидел у дерева. Нечто серебряное сверкало во тьме.

– Все в порядке? – спросила Мэй. Она облокотилась о дерево и крутила в руках свой ножик. Она была на дежурстве.

– Просто приснился кошмар.

Она помолчала. Она хотела снова тихо вернуться к дежурству. Ночь многое говорила ей и собирала ее мысли. Это было скучающее одиночество. И хотелось как-то отвлечься, чтобы не уснуть. У нее не было сильного желания говорить, но слова сами вышли с ее губ.

– Ты должен учиться у своего страха, – сказала она, чувствуя, что Джеймс не спит. В ее голосе не было той резкости, какой он ожидал. – Мне отец советовал это при кошмарах.

– Что ты имеешь ввиду?

– Жизнь может быть страшнее любого кошмара, и только сны помогают нам справляться с чудовищами, которые есть в реальном мире. Сны подготавливают тебя к этому.

– Спасибо, – он ответил не сразу, думая над словами. В ее голосе чувствовалось, как она говорила о многом, слишком многом. Джеймс посмотрел в сторону леса, обволоченного темнотой.

– Кем ты был при жизни?

– Музыкантом, а ты?

– Моя мама играла на пианино, – она посмотрела вниз. Он не видел этого, но ее голос начал исходить слегка по другому. – Я люблю музыку за то, что она позволяет отвлечься от того, что творится вокруг. Забыть обо всем.

Джеймс старался представить, как выглядело сейчас ее лицо, что она чувствовала, но казалось в этой таинственной темноте он видел ее чувства намного отчетливее, чем при ярком свете солнца.

– Давай я подежурю, ты можешь поспать.

– Рейн еще назначит тебя дежурным.

Они замолчали, и диалог на этом повис. Джеймс лег на землю и еще некоторое время ворочался под загадочные сверчки в тишине.

За это время Джеймс успел потерять связь с той реальностью и его воспоминания застыли от того, что они долго не шевелились. Она расколола этот лед в его голове. Он вспоминал. Частичка за частичкой какие-то запыленные мертвецы ожили в его голове. Образы и мысли возникали один за другим, пока он не заснул.

За ночь Джеймс промерз и поднявшись под навязчивые лучи солнца, он начал двигаться и растирать части тела, которые были холодными.

– Не бойся, мы найдем тебе спальник, – сказал Шон.

Вокруг никого, свет бегал по листьям. Грезы проходили, и его встречало спокойное лесное утро.

Что такое проснуться? Разве это не одно и тоже? Побег в мир иллюзий, чтобы наконец вырваться из них. Это то, что все делали всегда, на протяжении истории человечества.

– Вставай, мы направляемся к озеру.

Ему долго готовиться не пришлось, его ноги зашагали, пока голова еще полностью не включилась. Он догонял Шона и входил в темп жизни леса. Только после того, как сонливость сошла, звуки начали наполнять лес, как бы выходя из тени внимания.

Красная рубашка Шона перед ним пришла в фокус, и он уже догнал эту фигуру, других же еще не мог разглядеть, они вдвоем достаточно отстали. С левой стороны виднелись каменные горы. Джеймсу сейчас нечего было сказать, да и Шон был молчаливым.

Спустя некоторое время они дошли до того кристального озера. Группа уже шла по поляне, и они вдвоем остались ждать у деревьев.

Вид воды вызвал у Джеймса чувство жажды, и хотелось окунуться в ней. Озеро не переставало удивлять и было таким же чарующим и сверхъестественно красивым. Казалось оно было придумано специально для глаз, для воображения и чувств. Оно казалось чем-то таинственным, эссенцией, куда погружаешься всеми чувствами и ощущаешь небесные касания рая. Бликовые волны щекотали со всех сторон, делая свет ощутимым на ощупь.

Джеймс посмотрел на Шона, которого это не особо интересовало, и тот лишь окидывал лес взглядом.

Остальные тем временем возвращались. Своим хорошим слухом Джеймс слышал, о чем они говорили. Голос Мэй четко доносился до Джеймса, но низкий баритон Рейна оставался сложноразличимым.

– Мы не можем оставаться здесь. Они не должны были уйти далеко.

– Нас всего пятеро. У них численное преимущество. Это опасно двигаться, пока мы не знаем их расположения.

– Будем придерживаться прежнего плана Глеба. Будем ждать, когда они придут на озеро.

– А если придут не всей группой?

– Надо нанести удар и поскорее или кто-то другой нападет на них.

Эти трое притихли, когда подошли к Шону и Джеймсу. Они протянули им бутылки с водой.

– Где Андре? – спросил Рейн с хмурым видом.

– Мы его не видели, – ответил Шон.

Рейн кивнул не особо переживая. Они отошли подальше и сделали привал. Джеймс пил ледяную, освежающую воду. Та проходила по всему его лабиринту органов, оставляя за собой след прохлады.

Мир сейчас выглядел кристальным и хрупким. Казалось, что стоит прикоснуться, как касание разобьет стекло, из которого состоял воздух. Все это в миг разрушится. Было тяжелее дышать и больнее, словно осколки пыли впивались прямо в легкие, словно они скрежетали по горлу и глотке. Все это от дрожания могло разбиться, и весь мир провалится в какую-то космическую темноту. Джеймсу стало почему-то страшнее. Внутри густел какой-то неприятный запах.

– Куда мы направимся те... – начал спрашивать Джеймс.

Послышался крик издалека. И замолк. Мэй глядела на Джеймса несколько секунд, словно о чем-то задумавшись, но когда он поймал ее взгляд, она сразу отвернулась. Она выглядела отдаленной, словно их разговор был лишь сном.

Звуки, которые заглушались в водной тишине, резко вынырнули резким скрежетом и громящимися шагами, стуками и шумами. Экспрессивный, почти оглушающий вид вышедшего Андре раздробил ее. Он прошел сквозь кусты, ощутимо ломая ветки, так что те с треском прорвались. Вместе с ним из зарослей в его руке виднелась трепыхающаяся девушка, с вымученным и напуганным лицом полным боли.

Ее ноги дергались, гремя по веткам, размахивая по земле, и ее сопротивление выглядело таким шатким и отчаянным. Она была крепко сжата в хватке Андре, так что ее туловище не могло вырваться и только ее ноги барахтались как желейные, моля вырваться.

Увидев вокруг толпу людей, то, как те безжалостно смотрели на нее, девушка дрогнула и ее сопротивление упало. Она застыла в полной тишине своего сознания, чувствуя, как прижавший армагеддон судьбы, не сдвигаем. Джеймсу показалось, что Андре задушил ее, что он слишком сильно сжал, так что все жизненные силы выдавились из нее и только бездушная статуя осталась на ее месте.

На вид ей было около двадцати, на голове растрепались фиолетовые волосы, собравшие ветки и лесную текстуру. Они контрастировали с черными джинсами. Ее рот был забит какой-то тканью. В ней было заметно выражение обреченности. Все ее лицо было залито слезами, и было сложно различить черт ее лица. Оно было смазано грязью и на щеке оставался красный отпечаток.

Андре грубо кинул ее к дереву, и она спиной своим тонким телом ударилась об ствол, охнув через ткань. Она тяжело дышала. Первым делом к ней подошел Шон. Из кармана он вытащил длинную веревку и начала обвязывать ее туловище к стволу дерева.

– Кто это? – Рейн оставался невозмутим, в его голосе не проскочило ни одной эмоции.

– Посмотри на ее футболку. Она из той группы, – говорил Андре с пылом. На девушке была большая белая, но посеревшая, кофта с знаком мира посередине.

– Они, значит, недалеко, – сказала Мэй. Она тоже выглядела совершенно спокойной.

Он ничего не понимал. Джеймс тщательно смотрел в других, но не мог никак разглядеть тень сочувствия, тень сомнения. Их лица были такими же каменными и твердыми, через них ничто не пробивалось. Он не понимал эту бессердечность, которую он не ожидал от этих людей. Он думал, что только Андре настолько жестокий и дикий в этом лесу, что не побоялся бы причинять вред другим. Но все остальные выглядели так же. Это вызывало крупный диссонанс внутри него.

Андре снова подошел к своей жертве и присел перед ней на корточках. Та опустила взгляд и вжалась в шероховатую деревянную кору еще крепче. Ее глаз не было видно. Ее лицо покрылось тенью, которая ничем не защищала ее. Андре первым делом небрежно полазил у нее в карманах. Она старалась исчезнуть, скрыться.

– Смотри что у нее. Ты у нас наркоша? – он вытащил пакетик с порошком. Его голос был глумливым с проскакивающим смешком.

– Не отвлекайся, – сказал Рейн. Андре кивнул.

Последовал сокрушительный удар, и лишь веревка удержала девушку от падения.

– Закричишь, тебе здесь никто не поможет. Ты только создашь проблемы себе, поняла? – сказал он. Она дрожала, готовая впасть в истерику и с трудом держала себя в руках. Ее глаза наполнялись слезами, и они продолжали струиться беспрерывно. Но она кивнула. Андре вынул клочок из ее рта.

– Ты была с ними?

– Я ушла от них еще позавчера. Они шли в ту сторону, – она кивнула. Голос сильно дрожал. В ее нотах связки скакали туда-сюда, а ее диафрагму словно сжимали. Она нервно оглядывала остальных, пытаясь оторваться подальше от взгляда Андре. Несколько мгновений она задержала свой молящий взгляд на Джеймсе. Тот не выдержав отвернулся.

Андре ударил еще раз, щека жутко покраснела. Она не сдержалась и вскрикнула от боли, и он резко упер свою грубую ладонь в ее губы, и казалось, что от такого давления он пробьет ей челюсть, что кожа сейчас раскроется и порвется, а оттуда начнут выходить протечи крови.

– Что вы делаете? – не выдержал Джеймс. Его пугали глаза Андре, его дикий взгляд. И сейчас они были такими же, как когда он разделывал мясо птицы. Нечто горящее было в его глазах, в них был целый ад.

Но никто не обратил внимания на Джеймса. Андре продолжал взглядом сверлить взглядом девушку, остальные стояли полукругом.

– Они ведь были в пещере. Где они? Почему ты не знаешь где они?! – он стукнул по древесной коре, так что с нее посыпались частички. Она молчала и в голове ее слегка крутились мысли. Она ожидала, что вокруг произойдет что-нибудь. Но Андре поторопил ее с ответом. Он сильно треснул ее по лицу. Непонятно откуда потекла кровь. Она начала поливаться неспешно, тонким слоем и блестела, как атласная ткань. Она казалась ненастоящей, яркая, как светящаяся смола. От следующего хлопка она смазалась по виску, превратившись в маленькое пятно.

– Они меня бросили! – она вся дрожала с глубины души до ног, которые бессильно валялись на земле. Ее крик прошел, как боль потерянной лани.

Джеймс побежал прямо к нему, не в силах терпеть это. Андре резко дернулся и ткнул ему локтем в живот, и Джеймс всем свои весом напоролся на него так, что в глазах у него потемнело. Андре оттолкнул его подальше и прижал кулаком к другому дереву, так что все внутренности у него сворачивались и растаскивались от давления. Казалось, пустой живот выворачивался.

Джеймс пришел в себя, он дернул глазами, но увидел за спиной Андре всю остальную группу, и его руки снова опустились обратно.

– Я не понял, ты совсем идиот? – Андре прищелкнул зубами, и всматривался прямо в него. – Ты правда ничего не понимаешь?

Джеймс не сказал ничего и продолжал выжидательно смотреть в глаза Андре.

– Нам нужны ресурсы и пища. Нам не нужна обуза в группе.

Рядом раздался тихий хлип. Она плакала. Девушка с фиолетовыми волосами. И в этой оглушающей тишине, когда сама природа замолкла в испуге, это звучало довольно громко.

– Полегче, Джеймс наш друг, он не глупый, он не станет делать ничего плохого. Верно, Джеймс? Ты же еще часть нашей группы? – спросил Рейн. Он положил руку на плечо к Андре, от чего лицо того вспыхнуло на секунду еще злостнее и яростнее, но тот быстро потушил эту вспышку. Рейн сам тоже всматривался с тем же вниманием и выражением, как и Андре. Его взгляд был суров и безжалостен и как нож насквозь пронзал его и исследовал анализ его крови.

Джеймсу не хватило сил ответить, но он кивнул, сдавшись, словно покоренный судьбе и смирившись с этими порядками. Андре все еще с напряжением давил ему на живот, но все же отпустил его, отдав весь контроль Рейну. Он отошел и с циничным взглядом усмехнулся, глядя на небо. Он подобрал с земли бутылку воды и присел с видом, будто его работа окончена. Эта вода потушила часть того ада в нем, который бушевал всего минуту назад. Его черты лицо снова приняли твердое выражение

– Это все в ново для тебя, но я тебе доверяю, ты быстро со всем разберешься, – сказал Рейн.

Дух снова будто пришел в него, и Джеймс слегка согнулся, чтобы придти в себя, их зрительный контакт разорвался. Но Джеймсу не нужно было видеть взгляда Рейна, тот похлопал его по плечу, как провинившегося мальчугана. И Джеймс ясно почувствовал, как во всем этом сквозила угроза, что стоит ему не так дернуться, и его на месте без колебаний прихлопнут. Рейн прошел мимо Джеймса, не дождавшись ответа, будто проблема уже решена.

– Мы должны двинуться, если хотим найти их, – сказала Мэй.

– Нам нельзя медлить. Они будут уходить все дальше, – поддержал Шон.

Все они перегляделись и ждали ответа Рейна. Джеймс поднял голову.

– Она еще может нам понадобиться. Возьмите ее.

Девушка выглядела подавленной. Она с запуганными глазами огляделась, как зверек и сердце ее снова учащенно забилось. Ее лицо слегка зардело от ударов. Фиолетовые волосы были растрепаны в разные стороны, и, несмотря на такую сумбурную миксер-потасовку, они сохраняли свой яркий, ослепляющий цвет. Они продолжали красиво переливаться и свисать на солнце по ее футболке, и блестели даже через грязь.

– Как мы ее потащим? Да она ходячий билборд. Это нужно исправить, – сказал Андре.

Он снова оказался рядом с ней. Он схватил ее за волосы, так что ее голова поднялась, и ее глаза посмотрели на него, и дыхание зависло. Он резким движением провел ножом, так что несколько ее фиолетовых струн лопнуло, и она снова с ужасающим видом уронила голову, другие волосы выскользнули из его потной руки, а иные порвались.

Она подняла голову в каком-то мученическом взгляде. На ее лицо падали эти извивающиеся нити, покрывая блестками. И эти фиолетовые нити сыпались на нее, как конфетти, и также медленно, как снег, перекрывали свободу и окутывали ее в блистающие линии, как лесную фею. На ее глазах были слезы.

И в ее сумрачных глазах отражались эти галлюцинационные хлопья. Они опускались как мягкие касания птичьего света, который обволакивает их. Он потянул другую копну волос и резко прижал их к коре, и он продолжил резать ее волосы. Он перерубал ее тросы сознания.

Она сдерживалась, она старалась не вопить, но еще одно его резкое движение заставило ее крику вырваться и снова вернуться из зачарованных облаков, преодолевших барьер эмоций. Она кричала от боли, от того, как он тянул ей волосы и, казалось, вместе с этим вырывал из ее головы остатки милосердия. Он толкнул ее. На дупле осталась отметина от ножа.

– Где они были? – спросил он у нее, брызгая слюной перед ее лицом.