В конце

Ноги ныли от бесконечной ходьбы. Это словно было непрерывным процессом и традицией леса. Так показываешь, что живой. Так наверное люди старались скрыться от смерти, уйти от нее. Они шли пока не наткнулись на дорожки шагов. Листья на земле были более всколышенными и разбросанными, чем до этого, видно было, что здесь прошло много человек. А затем и вовсе наткнулись на какие-то брошенные вещи. Валялись лоскуты ткани, маленькие косточки зверьков.

- Они теперь далеко не уйдут, - сказал Рейн.

Группа проходила через молчаливые деревья, смотревшие на них сквозь призму осеннего света. Маленькие обитатели, бегая по веткам и стволам растений, поднимали на шедших свои бисерные глаза. Деревья то удалялись друг от друга, то сближались, строя причудливые линии. Дышалось здесь попроще, ведь полосы неба были тут намного просторнее, и через это прорванное полотно падали прохладные дуновения, разносящие самые разные запахи от хвойных веток, душистых трав.

Темно-красные листья, даже какие-то слишком завораживающие и странные. Джеймс смотрел на них. По пути встретились ягодные кусты, на них осталось совсем немного брусники. С них собрали немного ягод.

Было странно, но брусника и ее сладкие соки, твердая кожица и лопающиеся шарики, так нежно скользили на языке, что казалось они утоляли чувство голода. Хотя Джеймс довольно сильно запутался в чувствах за последнее время и стал намного менее чувствителен, либо наоборот слишком чувствителен. Иногда казалось, что воздух слишком влажный, хотя под ногами и трещали листья, и иногда лучи солнца жгли так, словно облучающий аппарат.

Она волокла свои черные высокие ботинки по шуршавым листьям, разгребая темноватую землю с примесью камней. Ее взгляд смотрел вниз, в руки были связаны за спиной. Рядом с ней шел Андре, и никто не отходил далеко друг от друга.

- Здесь простой вопрос. Ты хочешь быть добрым или живым? - сказал Шон Джейму.

Джеймс посмотрел в сторону и кивнул. Его походка выдавала в нем труса. Она стала намного более зажатой. От его тщеславности многое отсеялось и развязность, присущая беззаботной жизни, растворилась.

- Живым, - ответил отрывисто Джеймс. И как его короткий ответ сложнее было интерпретировать, так и меньше эмоций можно было различить в этом коротком сэмпле.

Спустя четверть часа они сделали привал и уставшие ноги опустились на землянистую почву. Рейн сел в спокойную позу, осматривая природу вокруг неспешно и легко, будто он был каким-то художником или йогом. В его взгляде не просачивалось и тени тревожности, хотя условия вокруг совсем не соответствовали этому.

Все стояли чуть поодаль друг от друга, а Рейн находился по центру и будто соединял все эти линии. Мэй присела у дерева недалеко, Глеб сел чуть подальше нее. И только Андре продолжал расхаживать и рылся в зарослях травы, и осматривал ветки. Он достал какого-то червяка. И с жадностью тот спокойно кинул его в рот и начал жевать это существо. Выглядело это не так мерзко, чувство голода отодвинуло отвращение.

Джеймс подобрал цветок с синеватыми, как смерть, листьями и начал рассматривать его красивую структуру и глубокий цвет. В нем еще металось его множество убеждений, и взгляд его оставался мучительным, нерешительность дрожью бросалась в глаза. Он редко был мизантропом, и по своей сути всегда был эгоистом. Что ему было до какой-то паршивой, сомнительной девушки. Он бросил на нее взгляд снова, она выглядела убитой, ее кожа была блеклая. Она явна не приспособлена для выживания и не продержится в этом лесу.

Даже если он высвободит ее, то это не спасет ее. Она безнадежна в любом случае, и ее найдет смерть. Выглядела же она грешницей до глубины души, хоть и была жертвой. Она не успеет найти свой рай.

Парень сжал листок и выбросил его, и его клеевый, муссовый бриз развеялся по воздуху. Шон подошел к нему и кинул сверток орехов. Джеймс поблагодарил его и начал их грызть. Несмотря на голод, часть он положил в карман на будущее.

- Что в той стороне? - спросил Джеймс указав в сторону.

- Там руины храма, ничего интересного. Можно укрываться лишь в обломанных валунах.

- Что за храм?

- Просто поле с кучей сломанных стен, статуй, пустые, заросшие залы.Там дальше не пройти. Выглядит уныло и пустынно. Все, что можно было забрать уже украли.

Они замолчали. Джеймс еще некоторое время смотрел в ту сторону. Шон ушел заменить Мэй, которая присматривала за пленницей, и Джеймс не подходил после этого. Как какой-то небольшой порез, между ними разошлась пропасть.

Было довольно тяжелое предчувствие от того, что планировала эта группа. От этих мыслей, у него голова шла кругом. Он думал о том, что будет с ним. Джеймс прислушивался к звукам природы в этой довольно тихой обстановке. Пели птицы, шуршала трава, колыхались деревья. Они накладывались друг на друга и продолжали переговариваться, отвечая в своей длинной мелодии. Он слушал окружающий мир, в этом было нечто особенное, что он не мог объяснить. Какое-то соединение с природой, с ее началами звука.

Джеймс опустил голову и обернулся на Глеба. Он смотрел на его чуть светлые волосы. Его голос сильно порезал ему уши. Тот разговаривал с Андре. Джеймс не смог погрузиться в эту натуралистическую медитацию. Это что-то слишком тревожило его. Он услышал в нем что-то странное. Джеймс встал с земли. Он несколько секунд смотрел на Глеба, и вид у него был не совсем свой.

- Почему ты смеешься? - громко спросил он.

Джеймс пристальнее всматривался в Глеба и в нем росло одно подозрение. Он ясно видел этот образ, мир вокруг накрывался листьями и их тенями, а лицо Глеба выглядывало из этой завесы. Глеб замолк и посмотрел на Джеймса вопросительным взглядом. Они оба молчали и Джеймс нагнетающе начал подходить к нему, и эти образы его лица вспыхивали молниями, очерчивая его короткий нос, и какие-то выпученные глаза. Тот от такого странного напряжения попятился.

- Это был ты, - сказал Джеймс. Глеб все также непонимающе смотрел на него. Рука его зависла у раскрытой куртки. И Джеймс схватил его за эту руку, словно поймал преступника с поличным.

- Отпусти меня, - крикнул парень и оттолкнул его.

- Ты убил ту старушку. Я видел тебя. Я видел, как ты угрожал ей.

Черты лица парня порезались, Глеб осмотрелся, словно ища поддержки, и начал выглядеть так же странно, как и Джеймс. Он слегка задрожал, и его глаза забегали совсем по-другим непонятным местам, из разных углов, словно заметив какого-то хищника среди кустов.

Другая часть группы смотрела только на них. Они были уже не так насторожены и с интересом слушали их. Андре стоял сбоку. Рейн даже не посмотрел в их сторону и продолжал сидеть, слушая кору деревьев или занимаясь еще чем-то более существенным.

- Да, я убил ее, - сказал, точнее крикнул он нервно. Он оттолкнул Джеймса. И его глаза уставились в Джеймса с неуверенным вызовом, и даже нетвердым бахвальством. - Я не трус в отличии от тебя. Я сделаю все, что нужно.

- Как ты посмел? - Джеймс дернулся в его сторону, но Глеб сразу предупредил это движение и, как зверь загнанный в ловушку, резко вытащил пистолет. Он вытянул его из внутреннего кармана куртки и направил его сперва вверх, а затем опустил ниже прямо на Джеймса и тот остановился.

- И... и я убью любого. Понятно? Того, кто встанет на моем пути.

Глеб дрожал и был не в себе. Сбоку на него кинулся Андре. Он повалил парня, и пистолет упал в сторону.

- Хватает, малой, - сказал Андре, держа его за голову, как с мальчиком, который передурил.

В этот момент внутри него что-то щелкнуло. Джеймс развернулся, и приток адреналина замылил ему глаза. Он посмотрел на Шона, рядом с которым стояла заложница. Джеймс сразу помчался в его сторону, и тот, все еще наблюдая прошлую сцену, не понимал, что происходит. Джеймс достал из кармана увесистый камень и двинул им по лицу Шона. Тот прошел по касательной, камень вылетел, и Шон упал на землю. В этот момент вся жизнь, казалось, разбилась на кадры, и каждый кадр проходил очень долго. Шон от удара все еще падал на землю, и Джеймс увидел взгляд девушки. Ее напуганные и непонимающие глаза. Ей понадобилось некоторое время, чтобы прочитать среди безумия его глаз тот отчаянный шаг, который намеревался дать ей свободу. А ему самому тоже понадобилась секунда, чтобы понять, что все это действительно случилось и он действительно совершил все это. Сердце его забилось во сто крат быстрее. Рейн сидел на траве и даже не двинулся за все это время.

Время резко с ветром полетело вперед. Джеймс схватил ее за верх руки, где-то под плечом и ринулся вместе с ней. Девушка неловко зашагала рядом с ним, сначала путаясь в ногах, но так же резво и быстро. Они прошли пару метров, как вновь все застыло.

- Стойте, - прозвучал пронзительный голос и он был таким предупредительным, что Джеймс остановился. Заложница дернулась, чтобы не упасть, и его рука удержала ее. Она все еще неумело колыхалась на месте, усваивая равновесие, пока он поворачивал свое тело. Он оглянулся назад, и сцена все еще была во многом похожей и никто еще не успел сориентироваться. Кроме нее.

Мэй стояла твердо и направляла пистолет прямо на него. У Джеймса сжалось сердце. Он ощутил удушающую хватку смерти прямо рядом с собой. Ее зловещее присутствие подходящее прямо к горлу заставило в глазах померкнуть. В его воображении он отчетливо увидел, как пуля ломает ему кости и ребра, как они бесформенные разваливаются на пол и как он стекает прямо в землю, орошая почву своим гумусом. И проходя этой дорогой прямо в ад. Он почувствовал, как ужасающие крики пламени пронзают все его мышцы, и его охватил недвижимый страх, который иглами воткнулся во все его части тела не давая сдвинуться.

У нее были очень бесстрашные глаза, они фокусировались прямо на нем, и в них не было и тени сомнения, не было глупости и гнева. Они смотрели друг на друга, и он смог уловить в ее взгляде какую-то связь. Ее глаза были в этот момент очень глубокими. Несмотря на все стремительные обстоятельства, ему казалось их глаза в этом моменте говорили друг с другом.

Ярковолосая обернулась уже тоже и посмотрела на дуло бездонного пистолета. Она дрогнула рукой, чтобы обратить его внимание. Андре уже приподнялся с земли и смотрел с бешеной яростью, он перешагивал Глеба. Джеймс посмотрел в лицо пленницы, которое маячило перед ним и кричало, хотя он не слышал крик. Ее лицо блестящее разными цветами как галлюцинационные огни перед ним. Звуки исчезли, но он понимал, что она кричала, это было в нем в виде чувства.

- Беги, - крикнула она. И тронулась с места, потянув его за собой своим толчком. В этот момент его сознание просто не работало, и он послушал ее. Он побежал рванувшись вперед, чувствуя, как раздирает землю под собой. И девушка тяжело дыша бежала рядом с ним. Они оторвались от них десяток метров. Ветер усиленно дул на них и заполнял собой все легкие.

Джеймс обернулся назад, чувствуя, как безумный ритм барабанит землю. Мэй оставалась в таком же положении, и ее пистолет все еще смотрел на них. Шон лежал на земле и, охая, прикладывал руки к голове. Было видно, как из виска стекает кровь. И последний свой быстрый взгляд он провел по Рейну. Тот оставался сидеть в такой же позе. Он вообще не сдвинулся во время суматохи. Рейн смотрел на них с невозмутимой спокойностью. Он на прощание улыбнулся Джеймсу.

Они продолжали бежать, не останавливаясь. Джеймс думал об этой улыбке. Она вкралась прямо в сердце и вызывала террор своей таинственностью. Девушка бежала как лань, выпячивая одну ногу вперед, и ковыляла так неловко. С завязанными за спиной руками она удерживалась не упасть и сохраняла бодрый темп. Она выглядела, как какое-то по-артистичному сценически странное существо, изгибающееся во все стороны. И он мог поклясться, что в ее глазах была надежда и казалось, что она улыбалась. Хотя в такой бурной спешке можно было увидеть, что угодно. Все тени двигались как тессерактовые хороводы анастомозов и отпечатывались чернилами на лице.

Они бежали, не останавливаясь.