1 глава
Эмоции наполняют этот мир. Радостные и печальные, они нестройным хороводом пляшут в домах, на улицах городов и не знают, как показаться этому миру. Неловко и несуразно, но люди пытаются упорядочить этот нестройный поток чувств: словно острый клинок, в руках держат смычок на изготовке. Мерный стук метронома, точный взмах, направленный на струны — и в это мгновение рождается музыка, и все те беспорядочные вихри эмоций превращаются в единый мощный поток, поражающий слушателя в самое сердце. Сейчас слова излишни, они не нужны музыканту для того, чтобы излить свою душу.
Милая сердцу скрипка всегда являлась для Рэйна гораздо большим, чем просто инструментом. Казалось, в её образе, столь одухотворенном, была заключена и буйная страсть, и нежность, и боль его. Так близка и одновременно недосягаема, она держала его на расстоянии вытянутой руки, становясь его ориентиром. И он шёл, и шёл, года проносились, но скрипка по-прежнему была лишь образом вдалеке. Словно инструмент, что он держал в руках, был всего лишь её отголоском.
Пробираясь сквозь гомон толпы постоянно спешно сменяющих друг друга людей в час пик, Рэйн выходил со станции метро. Придерживаясь привычного маршрута, он сел на дальнее сидение автобуса, до самой конечной не разжимая рук, крепко державших футляр для старенького инструмента, вернувшегося после ремонта. Улицы родного городка встретили его привычной безмолвностью. Редкие прохожие задерживали взгляд на юноше, замечая знакомого учителя музыки. Сам мужчина не был рад подобному вниманию, но, к счастью, никто не заводил с ним диалог до самых дверей своего скромного места работы.
То было крохотное здание, доставшееся ему от родителей, с налетом прошедших времён, заметным даже после дельной попытки обновить внешний облик. Несмотря на трепетное чувство, возникающее всякий раз, когда он оказывался внутри, захваченный сплетением музыкальных гармоний, Рэйн предпочитал называть это место "соловьиным гнёздышком", считая "обитель искусств" инородным, слишком помпезным описанием своего скромного места обитания.
Родное гнездышко встретило его робкими аккордами, создавалось впечатление, будто игравший пытается прорвать плотину, преградившую путь бурной реке. Однако даже через преграду чувствовалась стремительная сила. "10 этюд Крейцера" - мгновенно сообразил учитель. Ему не составило труда узнать звучание мальчишки, приходящего задолго до него самого, чтобы успеть разыграться перед началом занятий. Николя был самым старательным из всех приходивших к нему ребят.
— Вижу, ты как всегда полон энтузиазма, Николя? – со смешком подметил Рэйн, входя в кабинет.
Отвлекшийся на знакомый голос, мальчишка глянул на отворившуюся дверь и просиял при виде учителя.
— Учитель Рэйн! Пожалуйста, послушайте мою игру. Я не могу добиться нужного звучания.
— Сколько рвения в тебе, парень. Ну давай посмотрим, что вызвало у тебя проблему, — мужчина окинул взглядом нотный лист, стоявший в пюпитре.
— Мой звук выходит слишком слабым, он некрасивый, – Николя провёл смычком по струнам, издав резкую фа.
— Никто не может с первого раза сыграть идеально, больше уверенности, - подбодрил своего ученика мужчина, с нежной снисходительностью глядя на него. — Не бойся ошибиться, ведь тогда ты не сможешь хотя бы раз сыграть мелодию до конца.
Он положил поверх крохотных рук мальчишки свои, мягко направив его, пока комнату не наполнил нежный и печальный ответ инструмента, сопровождаемый терпеливыми наставлениями.
Через некоторое время дверь неспешно отворилась и в комнату прошмыгнули две девочки. Стараясь не привлекать внимание двух мужчин, та что постарше заняла место у окна, настраивая скрипку по камертону. Младшая же наоборот, выждав паузы, прервала игру Николя, в нетерпении привлекая внимание:
— Доброе утро, учитель Рэйн! - девочка обняла мужчину со спины, прижимаясь к нему своей пухленькой розовой щекой.
Учитель ласково погладил ученицу по голове
— Здравствуй, Люси, - мягко ответил он, переводя взгляд на Николя, густо зардевшегося при виде молчаливой девочки. Тот пристально взглянул на неё, однако сразу же отвел взгляд, — Здравствуй, Асоль.
Девочка неловко опустила взгляд вниз, на свой инструмент, прошептав неловкое «здравствуйте».
В комнате повисло бы неловкое молчание, но младшей сестре были еще не ведомы романтические драмы, потому она нетерпеливо потянула за рукав учителя, чтобы задать свой невинный вопрос.
— Учитель, мы будем играть «Весну» Вивальди? Мы с Асоль так долго репетировали.
— Конечно, возьмите свои инструменты.
Привычное начало занятия - лишь одна из частей, составлявших размеренную жизнь Рэйна. Такой темп жизни не допускал в себе ни душераздирающих трагедий, ни тревожащих сердце радостей. Неизбежная тоска охватывала сердце каждого, кому была знакома такая жизнь, но избавиться от нее было еще сложнее, так как человек всегда привыкает к стабильности и комфорту, который его окружает. Погрузившись в эту пучину, Рэйн также не стремился что-то кардинально менять.
Большей из забот становились его ученики. Николя стал играть еще усерднее после прихода девочек. Успехи мальчишки превосходили их, из-за чего тем было трудно поспевать за его темпом.
Перед тем, как отпустит ребят, Рейн остановил старшую из сестер.
— Асоль, останься.
Девочка напряглась, оставшись наедине с учителем.
— Что-то случилось между тобой и Николя? Сегодня на уроке ты не была сосредоточена, - поинтересовался парень.
— Я-я постараюсь играть лучше, учитель
Рейн вздохнул, поднимаясь с места.
— Я не собирался ругать тебя. Просто волнуюсь. Если у тебя возникнут какие-то трудности, ты всегда можешь ко мне обратится.
Девочка удивленно захлопала глазами. Отвернувшись, она постаралась скрыть свое смущение.
— Мы не ссорились. Просто... ничего. Учитель, мне нужно идти домой.
Рэйн мягко кивнул, и девочка, облегченно вздохнув, вышла из кабинета, прихватив с собой инструмент. мужчина усмехнулся, вспоминая их частые переглядки с Николя. Не в его правилах было вмешиваться в личную жизнь учеников, поэтому он предпочитал просто наблюдать.
Мужчина погрузился в раздумья. По обыденному он взял в руки скрипку, бережно вынув из чехла. Обдумывая прошедший урок, он начал играть главную партию «Весны» Вивальди. Несмотря на то, что мысли его были далеко от этих мест, руки сами знали, какой звук им нужно издать, воспевая расцветающую природу. Звонкие ноты стекали каплями капели со смычка. по струнам лились шумные ручьи. Весенний ветер подхватил его разум, унося в воспоминания.
***
За кулисами стояла напряженная тишина. В зале была слышна только печальная мелодия скрипки под тяжелый аккомпанемент пианиста. Асоль стояла у самого края кулис, не сводя пронзительного взгляда со скрипача, Николя стоял поодаль, излучая подобное ей спокойствие, незаметно, как ему казалось, вытирая вспотевшие ладони. Только Люси не отходила ни на шаг от учителя, с надеждой глядя на него.
Когда скрипач был близок к завершению, Рэйн подозвал к себе учеников. Положив руку на напряженное плечо мальчика, он обратился к ним:
— Вам может казаться, что еще немного - и наступит решающий момент, однако это не так. Это выступление - лишь начало вашего пути. Не задумывайтесь о том, лучше вы или хуже кого-то, сосредоточьтесь на тех чувствах, которые хотите донести. Вы не сможете обмануть слушателя, если будете играть неискренне, но вас обязательно услышат, если вы расскажете им о том, что у вас на душе. Помните: пока вы играете, сцена принадлежит только вам, и только вы можете решать, что вы хотите передать через музыку. Пока вы продолжаете играть, обязательно будут находится те, кто услышит вас.
Раздались громкие аплодисменты, скрипач вместе с аккомпанирующим прошли за кулисы мимо учеников, внимающих речам своего наставника. Объявили их школу, и учитель мягко подтолкнул детей вперед. Им редко представлялся шанс играть вместе на одной сцене, но каждый раз был особенным. Рэйн не играл на выступлениях на скрипке, но охотно соглашался всякий раз, когда ученики просили его аккомпанировать. Тогда, занимая место у рояля, он незаметно поддерживал юных музыкантов. Его движения были плавными и уверенными, словно ясное небо в солнечный день. Эта непоколебимость давала шанс ученикам дать себе волю: раскрасить небо белоснежными воздушными облаками или грозовыми тучами, порождающими сверкающую стихию.
На том конкурсе они заняли второе место. Ребята с каким-то волнительным трепетом смотрели на него, пока Николя не прошептал:
— Хочу сыграть еще раз.
Лишь на миг на лице учителя промелькнуло удивление, прежде чем он снова ласково улыбнулся.
— Мы обязательно вернемся.
То их выступление было поистине прекрасным. Наблюдать за тем, как каждый из его учеников отдает всего себя инструменту, ведя безмолвный диалог со зрителем было наградой намного более драгоценной, чем любой вердикт жюри.
Сменилась тема, в музыкальном классе раздался птичий щебет, так же как и в мыслях юноши возник совсем другой силуэт. Заняв места в зрительном зале, Рэйн вместе с учениками слушали остальных участников. Один сменял другого, соната сменяла каприс, интерес сменялся скукой.
Казалось, зашедшей на сцену девушке было суждено встряхнуть зал. Она зашла на сцену твердой, стремительной походкой и обратила свой пронзительный взгляд на зал. Весь ее настрой больше подходил для начала боя, чем музыкального фестиваля. Но её игра, увы, не была столь же собрана. Из-под руки скрипачки посыпался нестройный рой звуков, подобный гвалту толпы в утреннем метро. Краем глаза Рэйн заметил, как переменился настрой жюри. Возмущенный шепот наполнил зал, однако, пусть юноше и казалось невыносимым подобное исполнение, он все равно не мог оторвать взгляда. Она без остатка уничтожила ту торжественность и восхваление весны, которую заложил автор. Осталась только борьба. Верно, на сцене прямо сейчас разворачивалась битва, которую девушка вела сама с собой.
Будучи преподавателем до мозга костей, мужчина не мог не почувствовать желания обуздать и направить эту силу в правильное русло.
Опомнился он лишь на выходе из зала, когда Люси одернула его за край рукава:
— Учитель, вы сказали, что главное - играть от всего сердца. Мне кажется, что та девушка играла от всего сердца, но почему она не смогла играть красиво?
Мужчина потрепал девочку по голове.
— Ты права, она играла искренне, однако, мне кажется, она еще не знает, как доносить свои эмоции. В ее голове слишком много мыслей.
— Если... если я тоже не смогу донести свои чувства... я буду играть также? — спросил до этого молчавший Николя.
— Тебе не стоит об этом волноваться. Найдя это однажды, никогда не потеряешь.
Вынырнув из омута захлестнувших его воспоминаний, Рэйн прекратил играть, но чувство сожаления не оставляло его. Возможно, он даже в некотором роде завидовал той пылкости, с которой играла эта скрипачка.