4 глава
Пусть изрядно помотавший их конкурс прошёл, дни после него не обещали быть легкими и беззаботными. Чувство бессилия, испытанное в момент их выступления, подстегивало Мишель залатать все пробелы в навыках как можно быстрее, но одного желания было явно недостаточно. Громкие слова о реванше пришлось отложить, вернувшись к самым базовым знаниям.
— Тебе сложно брать некоторые аккорды, потому что ты слабо давишь на струны. Давай проработаем несколько переходов.
Мишель досадливо поджала губы, но ничего не сказала. Разум твердил, что без базовых знаний далеко продвинуться невозможно, но отголоски наивных мечт, коими страдают в начале своего пути все творческие люди, не могли не вызывать ощущение напрасной траты времени. Отсутствие видимого результата давало не самую лучшую мотивацию, когда ноты любимых произведений продолжают пылиться на полке, ожидая своего часа. И конечно, можно было бы назвать этот период испытанием воли, которое уготованным каждому, но Рэйн по своему опыту знал, что в огонь даже самого ярко пылающего костра нужно время от времени подкидывать дрова.
Разложив перед девушкой целый ворох нотных листов с композициями совершенно разных жанров и направлений.
— Выбери те произведения, которые тебе понравятся. Вместе с изучением основ будем разбирать разные приемы на отдельных отрывках. Это поможет тебе не заскучать.
Дни, месяцы уходили на то, чтобы изучить скрипку вдоль и поперек, разобрать по кусочкам тот образ, что уже сложился в голове скрипачки, и воссоздать его в виде более целостном, совершенном. Чем больше выступлений скрипачка оставляла за своими плечами, тем очевиднее становилась огромная сила, заключенная в ее музыке. Она была словно неограненный алмаз, которому предстоит засиять ярче всех звёзд на небосводе. Однако сама Мишель не была довольна собственным звучанием. На сцене она пыталась проконтролировать каждый звук, но вопреки этому выпускала из рук поводья, теряя контроль над несущейся колесницей. Каждый выход на сцену был подобен броску монеты: повезет или ошибется? Забытье, накрывающее её с головой, было густым тёмным туманом, от которого невозможно скрыться. «Со временем ты привыкнешь», - как один, говорили ей и младшие ученики, и учитель, и прочие знакомые, но сколько времени это могло занять, не знал никто. Сменились четыре сезона, но всё оставалось как прежде, затем еще три...
В небольшой комнате, освещенной старомодной люстрой, не смолкали звуки скрипки. На столе аккуратной стопкой лежали потрепанные нотные тетради, подле них - потертый кусочек канифоли. На углу был брошен камертон.
— Мишель, внученька, может передохнешь? Ты уже три часа занимаешься без перерыва, - из беспокойства спросила пожилая старушка на входе, — Николя с девочками звал тебя, прогуляйся немного.
Но девушка лишь отмахнулась.
— Сегодня я не смогу, пусть идут без меня.
Старушка вздохнула, но говорить больше ничего не стала, оставляя девушку в комнате одну. Мишель перевернула ноты, продолжая играть. Ей представлялись пустые улицы, оголенные деревья, сбросившие листву, хмурое небо. Тихо завывал ветер. Его едва слышный свист рождал смутную тревогу. Шаг назад, в небе сгустились тучи. Ещё шаг, и небо громыхнуло, разразившись промозглым ливнем. Резкий взмах, комнату прорезал громкий звон! Это заставило девушку остановиться. Растерянно, оглянувшись, она заметила, что камертон теперь лежал на полу. Одернув рукав, зацепившийся за край стола, скрипачка вздохнула.
— В этом просто нет смысла...
Мерное тиканье часов привлекло внимание Мишель. Словно вспомнив что-то, она взяла с вешалки куртку и выскочила из дома, одеваясь на бегу.
***
— В последнее время ты выглядишь очень опечаленной. Что-то случилось? - поинтересовался Рэйн, глядя на то, как девушка беззвучно вздыхает, перелистывая ноты.
— Сколько бы я не пыталась, у меня не выходит тот звук, которого я хочу добиться. Всё получается таким несдержанным и сумбурным и как бы я не пыталась взять себя под контроль, получается только хуже.
— Думаешь, дело в том, что тебе не хватает контроля?
— А в чем же, если не в этом?
— Думается мне, что всё с точностью до наоборот. Вот скажи, Мишель, о чём ты думаешь, прежде чем начать играть?
— О том, что нужно правильно держать смычок, выдавать чистые ноты, не торопиться... Как вы и говорили.
— Как я и думал. Мне, конечно, радостно от того, что ты помнишь то, чему я тебя учил, однако ты не совсем правильно меня поняла. В попытке изменить свое прежнее звучание, ты пытаешься делать совершенно противоположные вещи. Мишель, прошлое нам дано, чтобы учиться на своих ошибках, а не бежать от него. В твоём прошлом звучании заключена огромная сила, пусть ты этого и не понимаешь сейчас. Та искренность и легкость должны стать твоей опорой, не пытайся откреститься от них.
— Но тогда я снова буду играть грязно.
— Помнишь концерт Вивальди, который ты исполняла вместе с ребятами? Последнюю часть вы сыграли очень хорошо. Разве тогда тебе нужно было держать такой контроль?
— Но из-за этого я испортила наше выступление.
— Ты давно не играла в ансамбле. Приходи на следующее совместное занятие. Тогда ты вспомнишь то чувство. Кстати, я подобрал для тебя несколько произведений на этот конкурс. Принеси их из моего кабинета, выберем одно из них.
***
Мишель оглядела поверхность рабочего места. Нотные листы занимали большую часть, находясь в каком-то хаотичном, одному хозяину известном порядке. Забрав объемную папку с нотами, которая больше остальных походила на искомое, взгляд девушки зацепился за выделявшуюся стопку с краю. Ноты были написаны от руки слегка небрежным почерком. Пробежавшись взглядом, девушка удивилась ещё больше. Конечно, её уровень чтения нот был далек от идеала, но даже так, произведение было удивительно хорошо написано, но на классику было мало похоже. Автор не был указан, однако ноты выглядели в точности как у её учителя. Заинтересовавшись, девушка наскоро переписала в блокнот небольшой отрывок, прежде чем вернуться. Ей хотелось расспросить учителя о его неожиданно раскрывшемся ей таланте, но времени так и не представилось.
— Учитель, почему вы стали преподавать в этой школе? — внезапно спросила девушка. — Вы ведь могли стать солистом или частью оркестра, с вашими-то навыками.
Рэйн отвлекся от созерцания пейзажа за окном. Вид его был печальным и задумчивым.
— Чтобы заниматься музыкой, необязательно становиться профессиональным музыкантом. Каждый находит занятие себе по душе. Я доволен тем местом, на котором нахожусь сейчас.
Ответ мужчины оставил странный осадок на душе Мишель, однако показался искренним и очевидным, поэтому она не стала продолжать расспрашивать.
На глаза ей попалась старая нотная тетрадь. Открыв, она начала читать без особого интереса, однако страница за страницей увлекали ее все сильнее. Мужчина, приметив изменения в настроении до того скучавшей девушки, поинтересовался:
— Ты нашла то, что искала?
Ответом послужил уверенный кивок.
— Думаю, это идеально мне подходит.
— Раз так, на этом мы и остановимся. В этот раз ты выйдешь в свет со своим личным инструментом, так что предстоит немало потрудится, верно?
— Я не разочарую её, - сказала девушка, проведя рукой по корпусу новой скрипки.
— Хорошо заботься о ней, - сказал Рэйн, и тут же добавил с иронией, — Я не хочу, чтобы моя ученица снова лишилась сна из-за подработок.
— Учитель, я ведь уже объясняла, что работала только в летнее время, - девушка надулась, — Если бы я выпросила деньги у бабушки, эта скрипка была бы не моей.
— Я просто надеюсь, что ты станешь относиться к своему здоровью хотя бы с толикой той заботы, которую уделяешь скрипке.
***
Время утекало сквозь пальцы, подобно воде, но ожидаемый звук так не разу и не прозвучал в стенах комнаты. Нотные тетради были беспорядочно раскиданы на столе. Под ним стыдливо пряталась канифоль, импульсивно брошенная владелицей.
Сначала ре, следом ми. Ре, ми. Раз за разом. Ноты разрывали леденящую тишину двумя глухими звуками. Ре ми, ре ми... Упорно, безнадежно. Мрачно, отчаянно. Ре ми...
— Да звучи ты уже наконец! – с надрывом прокричала девушка, замахнувшись рукой, в которой держала инструмент. Остановившись на пол пути, безвольно опустила руку, осев на колени. — Сколько ещё мне нужно это повторять... С такой игрой меня никто не слышит.
***
Знакомые стены встретили её холодно. Сколько бы выступлений не проходило, сколько бы мест она не посещала, возвращаться сюда было по-прежнему тяжело. Ни приложенные усилия, ни затраченное время перестали иметь значение, стоило переступить порог. Лишь результат имел значение.
— Учитель, вы ведь были не честны со мной когда сказали, что не хотите на сцену? - внезапно спросила Мишель, стоя за кулисами.
— С чего ты это взяла?
— У вас всё на лице было написано, - сказала девушка, хитро прищурившись. – И я видела у вас ноты на столе. Вы ведь сами их написали?
— Мишель, всё не так просто, как ты думаешь. Я уже упустил свой шанс.
— Я правда не понимаю. Вы всё время говорили, что упорные тренировки компенсируют потерянное время, но сами отступаете. - Мишель вздохнула, чувствуя, как горечь и разочарование наполняют ее сердце, находившееся в полном эмоциональном раздрае. — Я не хочу сдаваться. Сегодня я добьюсь своего, вот увидите. Тогда пообещайте мне, что тоже не сдадитесь.
Каждый раз, когда Мишель выходила на сцену,она погружалась в бездонный омут. Борясь со стихией, она пыталась грести руками в надежде доплыть до поверхности. Тогда, обуреваемая бесконечным одиночеством, она пыталась докричаться, кричала до хрипоты, но никто не мог расслышать ее мольбу. Все, что ей оставалось - играть до конца, пока не кончится кислород в ее легких, пока силы не оставят ее тело...
Внезапно она почувствовала, как теплое прикосновение окутало ее левую руку, хотя она точно могла сказать, что сзади никого не было, но знала, кому принадлежало это тепло; раздался тихий мальчишеский шепот, пусть слов было и не разобрать. Тогда скрипачка впервые взглянула на своего зрителя со сцены. Точно в море настал штиль, темные воды не казались ей такими глубокими и холодными. Что-то звало, манило ее сердце. Заиграл аккомпанемент. Поддавшись порыву, она изливала всю боль и обиду, накопившуюся за столь долгое время, играла в беспамятстве, желая прорваться сквозь затянувшую ее пучину. Вдруг впереди забрезжил лучик света. Она бездумно погналась за ним, и скрипка, вторя девушке, запела на другой лад, все надежды и стремления Мишель доверила только ей одной.
Последняя часть. Быстрое, стремительное, безрассудное начало сделало неважным все те переживания и сомнения, накопившиеся за прошедшие месяцы. Лишь то тепло, те слова и поддержка толкали ее вперед.
Невыносимо кружилась голова, она едва видела струны, но смычок не дрогнул. Последний рывок, оглушительный всплеск... Яркий свет ослепил ей глаза... Она впервые смогла вдохнуть.
Растерянно глядя перед собой, Мишель опустила смычок. Зал взорвался бурными аплодисментами. Приходя в себя, она заметила, как пианист недоумевающе смотрит на нее. Быстро кивнув, девушка прошла за кулисы, где ее ждали.
Рэйн забрал из рук девушки скрипку и приложил ладонь к ее лбу.
— Ты вся горишь. Говорил же тебе не переусердствовать. - сказал он, нахмурившись. Но неожиданный всхлип заставил его опешить.
— Учитель, я смогла. Я смогла достучаться до них всех. Спасибо вам, учитель, нет, спасибо всем вам, - голос девушки звучал очень тихо и хрипло.
— Ты хорошо постаралась, Мишель. Идем домой, тебе нужно отдохнуть. Результаты узнаем позже.
***
На улице начинало рано темнеть. Одинокий фонарь холодно мерцал, навевая тоску, потревоженные спешащими домой прохожими, разлетались листья, их тихий шорох перекрывал шум машин. На светофоре предупреждающе горел красный.
— Вы так и не ответили мне, учитель. Вы правда не хотите попробовать начать всё сначала? - спросила Мишель, кутаясь в теплый шарф. Неприятный озноб пробивал её тело.
— Даже если бы и хотел, это уже невозможно.
— А вы пытались?
Замигал зеленый свет. Мужчина подтолкнул ученицу, желая замять разговор, но та продолжила.
— Пока вы уходили, чтобы сообщить организатору о моем отсутствии, ко мне подошел один из преподавателей этого университета. Сказал, что познакомит меня с продюсером, если я поступлю на его направление, мол, у меня есть большой потенциал. Как думаете, стоит ли мне соглашаться?
— Я знаю многих преподавателей из этого университета. Думаю, это отличный шанс для тебя.
— Они тоже знают вас. Сказали, что на вашем счету много наград, вы с легкостью прошли на выбранное направление, однако забрали документы, не доучившись всего несколько месяцев, и с тех пор ни разу не появлялись на сцене. Почему?
— Усердие может помочь наверстать упущенное время, но оно же может и сгубить тебя. Тогда меня пригласили выступить с оркестром на фестивале. Событие было грандиозным, я готовился день и ночь к нему. В результате переиграл левую руку и получил травму. Пришлось искать замену за несколько дней до фестиваля. - учитель потянул за руку закипающую ученицу, глядя на мигающий светофор. — С ней меня не примут не в один оркестр. Поэтому и ушел. За всё это время приспособился как-то, но сыграть шедевры Паганини мне уже не светит.
Девушка одернула руку, отступив на пару шагов. Фонарь пару раз моргнул, свет его стал тусклым.
— Как же так...
Мигнул свет. Вспышка осознания пронеслась в голове мужчины.
— Мишель, осторожно! - сказал он, протягивая руку.
Пронзительный вой машины, грохот - всё произошло за долю секунды. Придя в себя, девушка обнаружила себя и учителя лежащими на тротуаре. Где-то сзади доносилась ругань водителя автомобиля, который, однако, был в полном порядке. Не до конца осознавая происходящее, девушка приподнялась и оглядела под собой учителя, шипящего от боли. Запоздало отшатнувшись, Мишель суетливо запричитала:
—Учитель, вы не пострадали? Я-я сейчас же вызову скорую!
— Успокойся, Мишель, - холодный и спокойный тон отрезвил ученицу, — Не нужно никуда звонить, я в порядке. Пара царапин. Лучше о себе подумай. Твоя беспечность не доведет до хорошего. Что бы ты делала одна?
Видя, что взгляд учителя был направлен за нее, девушка пугливо обернулась, но водитель уже скрылся из виду. Пристыженно опустив голову, Мишель не могла проронить ни слова.
— Тебе стоит сосредоточиться на поступлении. Многие преподаватели дают частные уроки будущим студентам, наверняка ты сможешь договориться с кем-то из них. Мне больше нечему тебя учить, - словно оглашая приговор, сказал учитель.