Цифровая тень.
Тишина в салоне «Тойоты» после бургерной была густой и звонкой, как лёд. Глеб чувствовал жгучее пятно на губах — призрачное, но оттого ещё более навязчивое ощущение того случайного касания. Он сжимал руль, стараясь смотреть только на дорогу, уходящую в ночную мокрую тьму. В голове стучало: «Этого не было. Конечно».
Яна сидела, уставившись в боковое окно, но Глеб видел её отражение в стекле. Она не была расслаблена. Её поза выдавала собранность, почти боевую готовность, но взгляд, устремлённый в никуда, был отстранённым. Она не просто молчала — она отгораживалась, снова возводя между ними невидимую, но непреодолимую стену. Только теперь эта стена была пронизана током странного, взаимного смущения.
Они проехали так километров двадцать, прежде чем Яна нарушила молчание. Её голос прозвучал резко, по-деловому, будто она отдавала приказ.
— Следующая остановка заправка. Нужно сменить машину.
Глеб лишь кивнул. Он понял. Случайность в бургерной могла быть просто случайностью. А могла быть меткой. И даже если нет, оставаться в одном и том же автомобиле после визита к Грегору было самоубийством.
Заправка была крупной, с большим паркингом для дальнобойщиков. Яна бегло осмотрелась, её взгляд задержался на старенькой, немытой «Ладе-Гранте» с затемнёнными стеклами, припаркованной в самом углу, в тени фур.
— Жди здесь. Не глуши двигатель, — сказала она, и через секунду её фигура растворилась в сумеречном пространстве между грузовиками.
Глеб остался в салоне, чувствуя себя мальчиком на побегушках в чужой войне. Он прислушивался к каждому звуку: к хлопку двери магазина, к смеху водителей, к шуму шин по мокрому асфальту. Каждый из этих звуков казался потенциальной угрозой. Его взгляд упал на бардачок. Он щёлкнул замком. Внутри, рядом с документами на машину, лежал пистолет — компактный, чёрный, холодный. Оружие Яны. Запасное. Она оставила его ему. Непроизвольно он потянулся к оружию, почувствовал шершавую текстуру рукоятки. Оно было невероятно тяжёлым. Тяжёлым не от металла, а от той ответственности, которую оно означало. Он с отвращением захлопнул бардачок.
Прошло не больше пяти минут, когда со стороны углового парковочного места послышался короткий, деловой гудок. Из тени выехала та самая «Лада». Она подкатила к «Тойоте», и пассажирское стекло опустилось. Внутри была Яна.
— Пересаживайся. Быстро.
Глеб, пригнувшись, перебежал в новую машину. Салон пахнет сигаретами и дешёвым освежителем воздуха.
— Как ты...? — начал он.
— Неважно, — отрезала она, уже выезжая на трассу. — У типа были ключи в солнцезащитном козырьке. И он был слишком пьян, чтобы они ему скоро понадобились.
Она говорила о машине так, будто это был взятый напрокат велосипед. Глеб смотрел на её профиль. В свете встречных фар он был жёстким и неумолимым. Тот миг слабости, тот внезапный румянец — всё исчезло, будто ему показалось.
— Слушай, насчёт того, что там произошло... — он всё же решился нарушить её молчание.
— Я сказала, этого не было, — её голос стал тише, но от этого только твёрже. — Забудь. Сосредоточься на том, что важно. Каменский.
Она достала из кармана куртки телефон Грегора, протянула его Глебу.
— Там есть зашифрованный мессенджер. Попробуй вспомнить. Может, у тебя остались какие-то старые пароли, кодовые слова, которые ты использовал в его окружении. Что-нибудь, что может быть ключом к каналу связи с Архивариусом.
Это был отличный отвлекающий маневр. Перевод разговора в практическое русло. Глеб взял телефон, чувствуя его холодный вес. Он уставился на тёмный экран. Пароли... Кодовые слова... Его прошлая жизнь была сплошным туманом, пересыпанным обрывками фраз, пьяными бреднями.
— «Семья», — вдруг выдохнул он. — Он всегда говорил о «семье». И у нас был... пароль для входа в один из его клубов. «Рояль в кустах». Идиотская фраза.
Яна ничего не сказала, но он почувствовал, что она ждёт. Он начал вводить варианты. Безрезультатно. Он вспоминал названия песен, альбомов, имена девушек, с которыми тогда крутил романы. Ничего не подходило.
Отчаяние начало подступать. Он чувствовал себя беспомощным. И тогда его взгляд упал на панель приборов. На маленькую фигурку «грустной девочки», болтающуюся на ключах, оставленных прежним хозяином. Игрушка. Детская вещь.
И его осенило.
— «Меланхолия», — тихо произнёс Глеб.
Яна повернула голову.
— Это название нашего прошлого альбома. Того, что мы записывали, когда я отлежался в реабилитационном центре. Грегор тогда сказал, что это гениально. А для меня это был просто хаос. Полный, абсолютный хаос.
Он ввёл фразу в поиск пароля. Экран телефона дрогнул и выдал простой интерфейс с одним-единственным контактом — «А.К.».
Архивариус. Лев Каменский.
— Есть, — прошептал Глеб, и в груди что-то ёкнуло — смесь триумфа и ужаса.
Яна резко свернула на следующем съезде и затормозила на пустынной грунтовой дороге, ведущей в поле.
— Дай сюда.
Она взяла телефон, её пальцы быстро заскользили по экрану. Она не писала сообщение. Она активировала какую-то программу, которая начала скачивать данные. На экране поплыли строки кода.
— Что ты делаешь?
— Он профессионал. Простой взлом его шифрашки поднимет тревогу. Но если войти через его же пароль... можно попробовать вытянуть метаданные. Геолокацию, историю сессий. Он осторожен, но никто не идеален.
Она работала с сосредоточенностью хирурга. Глеб смотрел на неё и понимал, что между ними лежит не только тот нелепый поцелуй. Между ними лежала пропасть их миров. Он — солист известной группы, пытающаяся собрать осколки своей жизни. Она — солдат тенивой войны, для которой его жизнь была лишь заданием. Или чем-то большим?
Внезапно телефон издал короткий звуковой сигнал. На экране замигал красный индикатор. Яна сузила глаза.
— Сессия активности. Прямо сейчас.
— Он онлайн? — Глеб почувствовал, как у него перехватило дыхание.
— Нет. Это автоматическое уведомление. Сработал триггер на ключевое слово. — Она посмотрела на Глеба. — На слово «Викторов». Кто-то только что искал информацию о тебе. И система Каменского это зафиксировала.
— Кто?
— IP-адрес зашифрован. Но точка доступа... — её пальцы снова заработали, — ...это Москва. Публичная сеть. Вокзал.
Они сидели в полной тишине, слушая, как дождь барабанит по крыше старой «Лады». Кто-то в Москве, прямо сейчас, в режиме реального времени, интересовался им. Это мог быть случайный запрос. А мог быть и тот, кто нанял стрелков. Тот, кто отдал приказ.
— Значит, он ещё там, — тихо сказал Глеб. — Или его заказчик.
Яна выключила телефон и сунула его в карман.
— Ничего не значит. — Она завела двигатель. — Игра пошла по-крупному. Теперь мы знаем, что он нервничает. И что он совершил первую ошибку — оставил цифровой след.
Она развернула машину и снова выехала на трассу. Они продолжили свой путь в сторону Москвы.
— Куда мы? — спросил Глеб, хотя боялся услышать ответ.
— В город, — коротко бросила Яна. Её глаза в темноте горели холодным огнем. — Нам нужен его сервер. Его «архив». И есть только один человек, который может знать, где он его держит. Тот, кого я оставила спать.
Глеб понял. Они ехали к Грегору. И на этот раз разговор с ним будет куда короче и болезненнее. Тишина в салоне снова сгустилась, но теперь она была наполнена не неловкостью, а предчувствием бури. Охота началась. И они больше не были дичью.
Он смотрел на её руки на руле — узкие, с тонкими пальцами, которые несколько часов назад сжимали рукоятку пистолета. Эти же руки могли быть невероятно... Нет. Он резко оборвал себя. «Забудь. Этого не было».
— Он тебе всё расскажет? — Глеб спросил, чтобы заглушить собственные мысли.
— Есть методы убеждения, которые работают лучше вопросов, — её голос был ровным, будто она говорила о ремонте машины. — Страх — ненадёжный мотиватор. Боль — более универсальный язык. Особенно когда человек уже напуган.
Глеб сглотнул. Он представил Грегора, разбуженного от наркотического сна, и холодную решимость в глазах Яны. Ему стало не по себе, но чувство самосохранения оказалось сильнее.
«Лада» неслась по ночной трассе, словно тень. Яна вела машину с пугающей уверенностью, почти не глядя на дорогу, её внимание было приковано к зеркалам.
— Есть хвост? — напрягся Глеб.
— Пока нет. Но после запроса он мог появиться в любой момент. Держи глаза открытыми.
Через семь часов они свернули на объездную дорогу, ведущую к коттеджному посёлку, где стоял особняк Грегора. Яна погасила фары и задвинула машину в густую поросль молодых ёлок на обочине, в сотне метров от ворот.
— Пешком. И тихо.
Выскользнув из машины, они бесшумно двинулись по краю леса. Воздух был холодным и влажным. Глеб чувствовал, как колотится его сердце. Он шёл за Яной, след в след, стараясь не хрустнуть ни одной веткой. Через несколько минут они вышли к чёрной ажурной ограде. Та самая, у которой еще вчера курили охранники. Теперь их тела исчезли. Всё было убрано. Словно ничего и не происходило.
Яна беззвучно перемахнула через ограду. Глеб, стараясь не шуметь, последовал за ней. Они пересекли газон, подошлу к главному входу. Дверь, сломанная Яной, была заперта изнутри на тяжёлый засов — кто-то навёл порядок.
Яна жестом показала на угол дома.
— Чёрный ход. Через кухню.
Они обогнули здание. Дверь в подсобное помещение была приоткрыта. Яна на секунду замерла, прислушиваясь, затем резко толкнула её плечом. Дверь бесшумно открылась.
Внутри пахло моющим средством и сладковатым, приторным запахом, который Глеб с ужасом узнал — это пахло кровью. Пол был вымыт, но на плитке в углу остались тёмные разводы.
Из глубины дома доносились приглушённые голоса. Мужские. Взволнованные.
— ...не понимаю, куда они дели босса! Тела наших ребят в багажнике, а его нет!
— Менты уже в курсе, но держат на низком старте. Пока всё шито-крыто.
— Кто, чёрт возьми, это сделал?
— Одна девушка, по показанию камер. Бред! Кто она вообще такая?!
Яна мотнула головой в сторону голосов — они доносились из гостиной.
— Остались уборщики. Двое. — Она достала из-за пояса бесшумный пистолет. — Останешься здесь. Если услышишь стрельбу — уходи к машине по тому же пути. Жди пять минут. Если я не выйду — уезжай.
— Но...
— Это не обсуждается, — её взгляд не оставлял пространства для споров.
Она растворилась в тёмном коридоре. Глеб прижался к стене, стараясь дышать тише. Он услышал внезапное шарканье ног, приглушённый возглас, короткий, глухой хлопок. Затем ещё один. И наступила тишина.
Через минуту в проёме кухни появилась Яна. На её куртке были свежие тёмные брызги.
— Чисто. Пошли.
Они поднялись по лестнице в кабинет Грегора. Здесь тоже был порядок. Ковёр с пятном крови исчез. Яна подошла к книжному шкафу, заставленному дорогими безделушками.
— Он говорил о тайнике. За «Подсолнухами» Ван Гога.
Глеб посмотрел на стену. Там висела дорогая, но безвкусная репродукция. Яна сняла картину. В стене была аккуратная ниша с небольшим сейфом.
— Взломаешь? — спросил Глеб.
— Зачем? — она потянула за ручку. Дверца сейфа открылась. Она была пуста. — Предусмотрительный жук. Или его кто-то опередил.
Она бросила взгляд на пустой сейф, затем медленно обвела глазами кабинет. Её взгляд остановился на массивном дубовом столе. Она подошла, провела рукой по нижней части столешницы. Раздался тихий щелчок. Выдвинулся потайной ящик.
Внутри лежала папка с документами и маленькая флешка в виде серебряного черепа.
— Нашла, — без тени торжества произнесла Яна.
В этот момент снаружи, со стороны въезда, послышался рёв моторов и скрежет тормозов. Затем — резкие команды, лай служебных собак и вой сирен.
Яна резко подняла голову. Её глаза встретились с взглядом Глеба.
— Полиция. — Она сунула флешку и папку внутрь куртки. — Нас сдали. Выход через зимний сад. Бежим.
Они выскочили из кабинета и ринулись в противоположный конец коридора. Снизу уже доносился грохот взламываемой двери и тяжёлые шаги. Яна распахнула стеклянную дверь в оранжерею, заставленную экзотическими растениями.
— Через раздвижную стену — в парк!
Они пробежали между пальм и фикусов. Яна отщёлкнула замок на стеклянной панели, ведущей в сад. В этот момент сзади, в коридоре, прогремел выстрел, стекло оранжереи позади них звонко треснуло и осыпалось с громким звоном.
— Стоять! Полиция!
Яна не обернулась. Она резко толкнула Глеба в спину.
— Беги! К лесу!
Он выскочил в сырую ночь и побежал, не разбирая дороги, слыша за спиной короткую очередь и яростный крик Яны: «Беги!»
Ветки хлестали его по лицу, корни цеплялись за ноги. Он бежал, задыхаясь, с одной мыслью: они попали в ловушку. Их подставили. И теперь он был один, с флешкой-черепом в кармане, в тёмном лесу, а Яна осталась там, в осаждённом доме, отстреливаясь от целого отряда полиции.
Он добежал до «Лады», ввалился внутрь и уткнулся лицом в руль, пытаясь отдышаться. Пять минут. Она сказала ждать пять минут.
Он сидел и смотрел на часы. Каждая секунда тянулась мучительно долго. Из-за деревьев доносились отдалённые крики, ещё пара приглушённых выстрелов. Потом наступила тишина.
Пять минут истекли.
Глеб завёл двигатель. Его руки дрожали. Он не мог бросить её. Не мог.
И тогда пассажирская дверь распахнулась. В салон, тяжело дыша, ввалилась Яна. На её руке был кровавый подтёк от царапины, куртка порвана, но в глазах горел всё тот же холодный огонь. Она сунула в кобуру пистолет с дымящимся стволом.
— Повезло. Отвлекли на себя, пока их начальник выяснял, кто мы такие. Пошли. Пока не перекрыли дороги.
Глеб дал газу. «Лада» рванула с места, выбрасывая из-под колёс грязь.
— Что это было? — с трудом выговорил он.
— Каменский, — коротко бросила Яна, протягивая руку в сторону Глеба. — Флешку. Он знал, что мы придём. И подложил свинью. Теперь мы в розыске. Официально.
Когда Викторов достал из кармана флешку и отдал, на вставила её в планшет. На экране замигал значок с тем самым серебряным черепом.
— Но у нас есть это. Его «архив». Или его часть. Теперь, Глеб, — она посмотрела на него, и в её взгляде читалась усталая решимость, — мы будем играть на его поле. И по его правилам. А правила эти просты — либо мы его, либо он нас.
Машина выехала на пустынное шоссе и растворилась в ночи, увозя их к новому убежищу, новой схватке и новым секретам, которые хранил в своей памяти серебряный череп. Охота перешла в новую, смертельную фазу.
Продолжение следует...