глава 3
Кровь и камень
Ночь опустилась быстро. Город будто выключили — лампы подрагивали, улицы пустели, только ветер шептал в подворотнях старые тайны. Марат шёл домой не спеша. Шум в голове от мыслей не отпускал.
Он свернул за «Дом быта» — здание полузаброшенное, но пацаны знали: обходи стороной, если не хочешь проблем. Сегодня он не подумал. Или просто устал думать.
— Эй, Суворов, — голос, скрипучий, как нож по стеклу.
Он обернулся. Из темноты вышли трое. Двоих он узнал — из «Крестов». Третий был новенький, но взгляд — хищный.
— Прогулялся, значит? А район чей? Забыл, что ли? — Первый шагнул ближе, в руке что-то блеснуло — кастет.
Марат не ответил. Только поднял кулак. Он знал: не выстоит. Но не сдаться. Это — главное.
Первый удар — по рёбрам. Второй — в висок. Всё плыло. Он отбивался, как мог, но сил уже не хватало. Колени подогнулись. Упал.
— Теперь лежи, герой, — услышал он, сквозь звон в ушах.
И тут…
— Эй! Эй, вы! Оставьте его, слышите?! — голос девушки. Резкий, отчаянный.
Они обернулись. Улица — пустая. Только она — в пальто, с сумкой и камнем в руке.
— Чё, дура? — один из них шагнул к ней.
Лолита бросила камень. Он попал прямо в плечо одному из нападавших, тот выругался.
— На помощь! — закричала она. — Люди! Убивают!
Собаки залаяли, где-то зажглись окна.
— Уходим! — гаркнул один из нападавших. — Баба с ума сошла!
Они убежали в тень. Лолита подбежала к Марату. Он был в крови, но сознание не терял.
— Ты... ты чего здесь?.. — прохрипел он.
— Молчи. Сейчас. — Она достала носовой платок, прижала к его губе, откуда текла кровь. Руки дрожали, но она держалась.
— Лолита?.. — Он смотрел на неё, как будто не верил.
— Ты дурак, Суворов. Зачем один? Зачем через Дом быта?..
Он хотел что-то сказать, но вместо слов вышел смешок.
— И всё равно… ты пришла.
— Я… я просто… — Она замолчала.
Пауза. Глубокая. Как между двумя тактами, когда ни один звук не смеет прозвучать.
Скоро подъехала милицейская машина. Кто-то всё же вызвал. Лолита не отступила ни на шаг.
И в тот момент, когда Марата погрузили на носилки, он увидел, как она держит его куртку в руках. Промокшую от крови.
но до милиции дело не дошло. Кто-то из соседей, выглянув в окно, узнал Лолиту — «это же Петровна дочка, с музыкалкой», — и, по негласному совету, никто ничего не видел.
— Пойдёшь? — Лолита смотрела на Марата, держа его под руку. — Или мне нести тебя на спине?
— Иду… — прохрипел он.
Её дом был неподалёку. Саша спал, отец ещё не вернулся с ночной смены. Это было спасением.
Она провела его в ванную. Свет резанул по глазам.
— Садись. Снимай рубашку.
— Ты уверена, что хочешь на это смотреть? — усмехнулся он сквозь боль.
— Я уже смотрела, как тебя били. Так что, поверь, хуже не станет.
Он подчинился. Его тело было в синяках и порезах, как карта уличной войны. Она закипятила воду, достала аптечку, бинты, ватку и спирт.
Когда коснулась его плеча, он вздрогнул.
— Щиплет?
— Не так сильно, как ты.
— Что?
— Вошла в троих пацанов с камнем. Кричала как сумасшедшая. Это сильно.
— Не льсти, — буркнула она. — Я просто не хотела смотреть, как тебя добивают.
— А могла пройти мимо.
— Могла, — тихо сказала она. — Но не прошла.
Он посмотрел на неё. Она сидела напротив, с серьёзным лицом и крепкими пальцами, держащими бинт. У неё дрожали руки, но она не отводила глаз.
— Спасибо, — сказал он.
— Не благодари. Я ещё не решила, жалею ли.
— Я уже знаю. Не жалеешь.
Они замолчали. Только шипел спирт на его коже и тикали часы в коридоре.
Лолита закончила перевязку, встала и пошла к двери.
— Будешь спать здесь. На диване. Подушку принесу. Только без глупостей.
— Я едва хожу, Лолита. Какие глупости?
— На всякий случай, — бросила она через плечо. — И чтоб утром ушёл.
Он кивнул. Но в душе знал: она пустила его в дом, а значит — уже впустила в жизнь.
Сквозь тонкие занавески в комнату пробивался слабый утренний свет. Марат открыл глаза раньше, чем солнце окончательно проснулось. Несколько секунд он не понимал, где находится — незнакомая стена, мягкий матрас, запах чего-то тёплого и домашнего. Потом вспомнил: Лолита. Кровь. Скрипка. Камень.
Он повернул голову. Лолита лежала рядом. Укутанная в лёгкое одеяло, в тонкой белой футболке, с распущенными волосами, которые распластались по подушке, как тени. Она тихо дышала, губы немного приоткрыты, лицо — спокойное, будто в детстве, когда ещё не было боли.
Марат задержал дыхание. Никогда ещё он не видел её такой. Без упрямства, без слов, без маски. Настоящую.
Её рука лежала на подушке, которую она обнимала, будто что-то родное. Он медленно, почти не дыша, убрал подушку. Она вздохнула, но не проснулась. Тогда он осторожно прижался к ней, обняв за талию, чувствуя, как её тепло проходит сквозь ткань и кожу, прямо в сердце.
Лолита во сне пошевелилась. Её рука скользнула к нему, и она начала гладить его по волосам — медленно, нежно, как будто утешала.
— Саша… — прошептала она едва слышно. — Не бойся, я рядом…
Марат не знал, что сказать. Он замер, не желая рушить этот короткий мираж тепла, в котором она позволила себе быть не сильной. Только живой. Только сестрой. Только девочкой.
Он закрыл глаза и положил щёку на её грудь, чувствуя, как бьётся её сердце. Не его. Не для него. Но он запомнит этот ритм. На всю жизнь.