Глава 9
Хлоя Эггман умерла на следующий день после нашей ссоры, буквально за час до рокового звонка Фреда и последующей за этим эмоциональной катонии. Родители нашли её повешенной в гараже. Вдалеке лежал телефон: когда следователи стали проверять звонки, обнаружилось, что до своей смерти Хлоя звонила Стиву как минимум 40 раз. Последний звонок был сделан без пяти три дня. За пять минут до своего самоубийства.
Похороны были назначены на понедельник. По словам Фреда (сама я не смогла прийти, опасаясь и без того нездорового внимания к моей персоне) туда пришло как минимум половина города - ещё бы, ведь отец Хлои был влиятельным человеком. Сам он держался как можно спокойнее: его бледное безэмоциональное лицо выделялось среди других, искореженных плачем. Мать же сидела у гроба и без остановки ревела. Она была настолько обессиленной, что после погребения её, буквально, дотащили до машины. На поминках все были тихими; думалось, что они боялись произнести хотя бы одно неосторожное слово. Естественно, были разговоры о Стиве (который тоже не пришёл на похороны) и обо мне. Но если про бывшего парня говорили с едва прикрытой ненавистью, то меня упоминали чисто в нейтральном ключе. Конечно, это была ширма, и когда гости оказывались у себя дома или на безопасном расстоянии от дома, моё имя упоминалось в негативном ключе. Фред, конечно же, об этом не мог знать.
Все эти дни я просидела дома. Сначала лежала на кровати, бессмысленно глядя на потолок; потом, когда чувства более-менее вернулись, предалась слезам. Однажды ночью я поняла, что плачу не оттого, что Хлоя умерла, а оттого, что ей пришлось пережить. Фактически, она оказалась брошенной в пустой колодец без единого шанса выбраться оттуда. Парень изменил ей с лучшей подругой - ну чем не конфликт дешёвого бразильского сериала? Но вот ирония - то, что подаётся в сериалах с максимальной простотой, в жизни оказывается не лучше контрольного выстрела.
Ещё я злилась на саму себя, за всю эту дешёвую беспечность и повеление сердцу вопреки чувствам лучшей подруги... Мы через столько всего прошли: я спасала её от пристального внимания влюблённого поклонника (пришлось с кулаками объяснить бедолаге - а иначе он не понимал - что не надо никого больше преследовать); переживания по поводу учёбы и одноклассников (то меня, то её постоянно обзывали за просто так); как мы сбегали с уроков и проводили время в торговых центрах; как мы ходили по ночным клубам и цепляли парней; как мы справляли дни рождения в коттеджах у озера; как мы теряли своих любимых и поддерживали друг друга в непростое время... Всё это превратилось в пыль. Я просто-напросто сожгла эти картинки и развеяла прах над её могилой.
Понятное дело, такое не переживают. Я предала подругу - и она убила себя. Поступок, который никак нельзя искупить. Мысли о самоубийстве вернулись ко мне, как старая аллергия. Просто взять горстку таблеток, выпить их и всё - забвение. Пусть родители разбираются со своими проблемами сами, а Фред и его любовничек заживут спокойной жизнью, изредка вспоминая меня добрым словом (если вообще вспомнят). Пусть все проблемы исчезнут, как только моё сердце остановится. Честная сделка.
Конечно, родители пытались успокоить меня. Точнее, только мать. Отец уехал в командировку в Кливленд, и звонил так редко, что мы уже начали забывать его голос. Мать же, всё с той же виной во взгляде, пыталась убедить меня, что я ни в чём не виновата. Однажды я не выдержала и накричала на неё, попутно пересказав всё, что произошло за последние несколько дней. Реакцию матери не описать словами... Больше она ко мне не подходила. Что ж, меня это устраивало.
На то, чтобы решиться, ушло два дня после похорон. Но как только, однажды утром, я встала с кровати и открыла мамину баночку со снотворным, меня будто ударили током. Одна мысль проскочила в мозгу, как пуля, и унесла за собой гадкие мысли о самоубийстве.
Марсель.
Да, этот человек, которого я видела два или три раза в жизни, вдруг стал для меня тем самым лучиком, что озарил мой тёмный разум. Моей слабой надеждой на то, что ситуация оказалась не настолько безысходной, как она кажется. Его спокойная улыбка и уверенный взгляд могли бы спасти меня из болота вины и самобичевания.
С другой стороны, кто я для него? Все лишь мимолётная красавица, которой он случайно помог. Наверняка он знает обо всех этих слухах и уже считает меня очередной продажной девкой, о которой можно просто-напросто забыть. Я думаю, так было бы справедливо.
Но так ли это на самом деле?! Как говорится, не проверишь - не узнаешь.
Мои руки положили баночку со снотворным обратно аптечку, а ноги понесли к телефону. В тот миг меня будто загипнотизировали, заставили совершить безумный, но единственно верный поступок в жизни. А вдруг... А вдруг! Надеюсь...
Гудки в телефоне будто молоток судьи - медленно бьют по ушам и тянут время до окончательного вердикта.
- Да, алло?
- Алло... Марсель?!
- Да, кто это?
- М... Мишель... Помнишь меня?
Секундное молчание.
- Да. Да, помню. Чёрт, я слышал про тебя и Хлою, прими...
- Не надо, ладно? Думаю, сейчас это неуместно.
- Ладно, извини. Просто ты уже третий день не появляешься в институте, я подумал, что ты ещё в трауре.
- И да и нет. Я... Я хотела бы встретиться с тобой, и поговорить обо всё этом. Если ты... не против...
- Да, разумеется! - ответил он неожиданно живо. Меня это, конечно, неслабо удивило. - Хочешь, я приеду за тобой, и мы куда-нибудь съездим?
- Нет... нет, я не хочу сейчас появляться на публике. Может, лучше к тебе?
- Хм... Давай. Буду у тебя в семь вечера.
- Договорились.
И, да, моё сердце правильно посоветовало позвонить Марселю. Неужели, впервые за несколько дней у меня появится хоть одно приятное событие?!
***
До семи оставалось несколько минут, а я уже была одета и готовая к выходу. Решила не краситься - смысла нет, как и настроения. Наскоро попрощалась с матерью (та, до сих пор расстроенная, даже не спросила, куда я ухожу) и вышла во двор. На улице было тихо и спокойно. Морозный воздух подействовал на меня, как успокоительное. От мерного звона сверчков хотелось спать. Стояла непроглядная темень - лишь фонари, стоящие вдоль дороги, бросали свет на грязный тротуар. В таком виде деревья у гаража напоминали безмолвных стражников, охраняющих покой нашего дома; а кусты - притаившихся чужаков. Тут я поняла, что если бы какой-нибудь вор решил бы спрятаться за ними или слиться с окружением, его бы никто не заметил. Ради интереса я, по-прежнему стоя у двери, присматривалась к растениям, и ничего - будто смотрю на черные воды.
- Мишель... - услышала я ненавистный мне голос позади себя.
Я резко обернулась. До последнего надеялась, что сей голос лишь плод воображения. Но увидев стоящий возле куста силуэт ненавистного Стива внутри меня образовалась зияющая пустота.
Стив шагнул мне навстречу, при этом заметно покачиваясь в разные стороны. Его взгляд буравил ненавистью; на губах играла презрительная ухмылка, что делала Стива похожим на тролля из старых сказок. Он был одет в толстовку с задранным капюшоном; руки его покоились в карманах, и воспалённый инстинкт подсказал мне, что в таких местах удобно прятать нож или пистолет.
- Чего тебе? - спросила я вдруг осмелев. Для меня было важно скрывать страх.
- Да вот... поговорить пришёл...
В нос ударил едкий запах коньяка. Я еле сдержалась, чтобы не прикрыть нос.
- Нам не о чем с тобой говорить. Уходи!
- Что, к своему ниггеру собралась, шлюха?!
Снова ненавистное чувство страха и волнения ударило в грудь.
- Пошёл на хер!
- Я слышал, что Хлоя из-за тебя повесилась... Надо же, подружка! Спала за её спиной... Как ты вообще живёшь с этой мыслью?!!
- Ты сам её бросил, ублюдок! Ты обманывал её все эти годы, манипулировал ей...
- ЗАТНИСЬ, ШЛЮХА!! НЕ СМЕЙ МЕНЯ ВИНИТЬ В ЭТОМ! ЭТО ТЫ ВО ВСЁМ ВИНОВАТА!!!
Страх лишил меня рассудка. Всё, что мне оставалось - это смотреть, как Стив резким движением достаёт из кармана складной нож. Даже если бы этот выродок кинулся ко мне, чтобы завершить своё тёмное дело, я бы всё равно никак бы ему не помешала. Просто бы стонала от боли и ждала холодные объятия смерти. Но Стив не сделал этого. Он просто стоял и дышал, как бешеный бык; его выпученные глаза смотрели на меня, как на чудовище, которое нужно уничтожить. Рука, держащая нож, дрожала, как под напряжением. Когда оцепенение прошло, я поняла, что нахожусь на лезвии бритвы - неверный шаг, и мне конец!
- Я любил её... - процедил он. - Любил всем сердцем. Просто... не понимал этого... Я не хотел всего этого... Она была моей.... Я любил её! А ты... сука... довела её...
Мне было больно говорить. Слова будто не хотели свободы. Но и молчать было нельзя.
- Мы сделали это вместе. Ты изменял ей вместе со мной...
- ЗАТКНИСЬ! - и тут кончик ножа уже смотрит на мой правый глаз. - ЗАТКНИСЬ!!! ЭТО ТЫ ВИНОВАТА!!! ТЫ ЗАСТАВИЛА МЕНЯ... ТЫ... СОБЛАЗНИЛА... ДОВЕЛА ЕЁ... ЕСЛИ БЫ НЕ ТЫ, МЫ БЫЛИ БЫ СЧАСТЛИВЫ!!!
- Какого хрена?!
Тут мы оба обернулись: я с толикой надеждой в дрожащем сердце, Стив - с ещё большей ненавистью.
Марсель стоял у машины; свет автомобильных фар - такой яркий, будто солнечный свет - просачивался вдоль его высокого подтянутого силуэта. Когда он успел приехать? Видимо, страх не только парализовал меня, но и заглушил всё, кроме злобного голоса Стива.
- О, ниггер-любовничек приехал... - усмехнулся Стив. Краем глаза я заметила, как он начал пальцами перебирать рукоятку ножа.
- Уходи отсюда, - спокойно сказал Марсель.
- А то что? Потрахаетесь у меня на глазах?! Как эта сука любит делать с другими?! Ты в курсе, что она довела свою подругу до убийства?!
- Я в курсе, что ты тупой кретин, который не понимает с первого раза, - ей Богу, спокойный голос Марселя пугал меня не слабее пьяной выходки Стива.
Как и ожидалось, Стив не выдержал. Пробурчав что-то вроде "тупой ниггер", он сделал выпад ножом. Если бы он не был пьян, то наверняка его удар был бы резким и прямым, как выпущенная из пистолета пуля. В реальности всё получилось иначе: Марсель схватил Стива за запястье. В следующий миг мерную тишину нарушил хруст костей, напоминающий треск горящих поленьев. Стив протяжно закричал и выронил нож с покалеченной руки, после чего сам плюхнулся на траву.
- Беги в мою машину! - приказал Марсель. Ослушаться его было бы преступлением и риском для жизни.
Не зная себя от страха, я забралась на пассажирское сиденье и прижалась к креслу так плотно, будто бы мечтая в него провалиться. Я не знала, что было дальше; и не слышала ничего, кроме бешеных ударов сердца. Когда же открылась дверца и Марсель быстро сел рядом со мной, я поняла - всё кончено. И чтобы убедиться в этом, аккуратно посмотрела на дворик - туда, где Стив меня чуть не убил несколько секунд (или минут?!) назад.
Он лежал на траве, баюкая сломанную кисть, как младенца. Когда машина завелась, он взглянул на нас бешеным взглядом и отчётливо прокричал:
- Я НАЙДУ ВАС, СВОЛОЧИ! НАЙДУ И УБЬЮ!!! ВЫ ВСЕ ПОКОЙНИКИ!!
Но прежде чем я смогла что-то ответить, машина тронулась вперёд, а уже через пять минут мы колесили по шоссе, тянущемся через весь город.
Я чувствовала, как теряю сознание, но в этот раз постаралась хоть чуть-чуть насладиться реальностью. Взглянула на Марселя, ожидая увидеть такой же злобное выражение; ждала, что он начнёт меня обвинять во всех смертных грехах (и был бы прав). Но вместо этого мой новоявленный спаситель смотрел на дорогу со спокойствием и вниманием, словно минуту назад он сходил в магазин, а не скрутил потенциального убийцу.
- Все будет хорошо, - сказал он. И если он притворялся вежливым и спокойным, то получалось у него чертовски достоверно.