Глава 17
Не знаю, что меня успокоило - теплый ароматный чай, приготовленный Люком, или же спокойствие Мэйсона, который делал вид, будто ситуация была под его контролем. На мои вопросы он отвечал либо кратко, либо предпочитал их игнорировать, и лишь единожды заявил, что всё объяснит за завтраком.
С собой у него был полный пакет продуктов - три буханки хлеба, две пачки чая, кофе, сахар, по полкило лука, моркови и картошки, пара пачек фарша, соли и перца. В качестве бонусов меня ждала коробка шоколадных печенек и пачка чипсов. Мэйсон сказал, что через три дня привезёт ещё, и я поняла, что мне предстояло сидеть в этом домике ещё очень долго. Но этот факт я приняла спокойно, без истерик или возражений; я просто ждала ответов.
- Ситуация непростая, - начал детектив, сделав глоток чая. - Из лабораторий уже доложили о результатах экспертизы, и теперь полиция города бросилась на твои поиски.
Он так говорил, будто читал сводку погоды. От ярости я сжала кулаки; если детектив это заметил, то не придал значения.
-Меня считают убийцей?
-Не совсем. По факту ты убила Джоша, но не совсем ясно, из мести ли или в качестве самообороны.
-Я его вообще не убивала. Говорила же, там был кто-то другой!
-Я знаю, но доказательств этому нет. Если тебя поймают, то одним допросом дело не обойдётся, и, скорее всего, все закончится обвинением в убийстве. Хуже того, к делу могут привлечь нежеланных свидетелей. Например, твою одноклассницу Элли.
У меня сжалось сердце. Тут и гадать не надо, кому поверят: мне и моим историям про её ориентацию, или ей с её репутацией и связями.
-И что теперь делать? То есть... что мне делать?
-План остаётся прежним: ты сидишь здесь тихо, как мышь, а я буду наводить справки о твоём таинственном убийце и, заодно, попытаюсь отвести от тебя внимание, - после он отпил ещё чая.
-А мама? А мои друзья? Что они обо мне знают?
-Только самое необходимое. Твоя мать знает, что ты у меня, но не знает где конкретно. Она, отчасти, спокойна, потому что мне доверяет.
Мне хотелось прыснуть. Доверие... Знала бы она, где он меня держит, и от её доверия осталась бы одна тень. Но, с другой стороны, мне стало спокойнее.
- Думаю, что на всё про все у меня уйдет минимум неделя, - произнес детектив.
Минимум неделя... Волна негодования растеклась по телу колючими иглами. И что мне здесь делать неделю?!
- Почему... почему вы мне помогаете? - решилась спросить я.
Детектив пристально взглянул на меня, потом отвернулся и задумчиво потёр лоб.
- Долгая история. Скажу так, я сам пережил нечто похожее и понимаю, кого судят несправедливо, а кого и вовсе упускают. Если меня поймают, то одним увольнением уже не отделаюсь, так что мне придется постараться, чтобы правосудие возобладало над бюрократией.
Я приподняла бровь - ему бы речи писать! Даже Люк проникся и торжественно улыбнулся. Интересно, а как он связан с Мэйсоном? Наверное, ответ на этот вопрос я получу не скоро.
- Просто, вы тоже поймите меня, мой любимый в тюрьме, а я пыталась ему помочь и сама оказалась в ловушке. Поэтому... поэтому я просто не могу сидеть здесь, сложа ручки! Я должна что-то сделать.
Мэйсон задумчиво поджал губы, и на секунду в его глазах пронеслась искра.
- Вспомни хорошенько: ты не встречала каких-нибудь странных людей? Подозрительных личностей? Может быть, кто-то тебе угрожал?
Я задумалась, но ничего толкового в голову не приходило. Да, в моей жизни было много странных личностей, но те, кто действительно мне угрожал, либо мертвы, либо пропали без вести. Даже Стив.
- Нет... хотя... - волнение вспыхнуло в груди яркой вспышкой. - Фред... Фред вроде что-то знал про Стива!
Мэйсон удивлённо взглянул на меня:
- Фред? Тот... эм... манерный тип?
Люк прыснул, и даже я еле сдержала улыбку. Мэйсон ответил лишь слабой ухмылкой.
- Да, он. Когда я спросила про Стива, мне показалось, что он что-то скрывал.
- Уверена? Я его уже опрашивал, и его показания были вполне логичными.
Я с сомнением пожала плечами. Нет, Фред точно от меня что-то прятал; но, с другой стороны, я и сама себе слабо верила. А вдруг показалось...
- В любом случае, я вызову его ещё раз, - объявил Мэйсон и поднялся со стола. - А теперь мне нужно идти. Через два дня вернусь с припасами и, надеюсь, хорошими новостями.
Я вдруг почувствовала себя брошенной; мне хотелось остановить его, попросить остаться, или взять с собой. Мысль о том, что придется просидеть несколько дней в тесном домике наедине с незнакомцем, чьё лицо выражало детскую озабоченность, вгоняла в тоску на грани с животной паникой. Но я осталась сидеть за столом и молча наблюдала, как детектив натягивал на себя зимнее пальто.
- Всё будет хорошо, - сказал он и ушёл. Я кивнула. Хотелось бы в это верить.
***
Как и ожидалось, дни были похожи на затянувшийся сон; тебе вроде кажется, что мир вокруг какой то эфемерный, мысли и действия не поддаются логике, но проснуться не получается, и кошмар кажется вечным. Примерно так себя, наверное, чувствовал Марсель, находясь в тесной камере при свете старых флюцисдентных ламп.
Я просыпалась, завтракала овсянкой, приготовленной Люком, принимала туалет и ложилась обратно. Изредка поглядывала в окошко над кроватью, видимо, надеясь увидеть там что-то ещё, кроме серого неба и голых деревьев. Пару раз заводила разговор о прогулке, однако мой надзиратель резко бледнел и умолял меня остаться дома. Глядя на эту реакцию, у меня невольно закрадывалась мысль расспросить о его прошлом, особенно о том, почему он такой ребёнок, но что-то подсказывало, что это его бы его ещё сильнее расстроило. Одно я знала точно: Люк не хотел причинять мне вреда.
Впрочем, в один из вечеров, когда зимний ветер выл, как капризный ребёнок, и стучался в окна, как назойливый гость, я не выдержала и спросила:
-Расскажи о себе.
Люк нарезал овощи для супа и вздрогнул, когда я к нему обратилась.
-Эм... Не понимаю, - сказал он и провёл своей пухлой ладонью по рыжей макушке. Он так всегда делал, когда сталкивался с какой-нибудь сложной дилеммой, например, как правильно держать ложку или стоит ли рубить дрова в зимнюю вьюгу.
- Ну, то есть, какое у тебя было детство... Где работаешь и работаешь ли?
Искра понимания зажглась в маленьких глазах моего надзирателя.
- А... ты об этом... детство... когда мне было пять лет мои родители разбились на машине. Я ехал с ними и чудом выжил. С тех пор мне как-то тяжело думать...
Я с сожалением поджала губы и с пониманием кивнула. Что-то подобное и ожидалось услышать.
- Потом меня привезли в приют. Там были другие дети, хорошие и плохие. Хорошие не общались со мной, а плохие били. Одного, кажется, звали Роберт. Ему было семь, но он уже курил...
- Тебя постоянно били?
- Нет, не постоянно. Роберта вскоре забрали.
- И что было потом?
- Я жил в приюте до восемнадцати лет. У меня не было друзей, и мне почему-то было всё равно. Ещё там были книги. Много книг. Но я их не понимал.
- Ты не умеешь читать?
Люк наморщил лоб и напряжённо уставился на меня.
- Умею, просто... просто... не получается. Мама учила меня, я даже читал книжки про зверей. И Маугли, кажется.
- И как тебе?
- Не помню, - грустно ответил Люк.
- А как ты познакомился с мистером Мэйсоном?
- Я работал на парковке, уборщиком. И в тот день я очень сильно поругался с мистером Кархеном, моим начальником. Он говорил, что я плохой работник, и что лучше бы побирался на вокзале, чем тратил его время. Я расплакался, и он ударил меня по лицу. "Размазня!", так сказал он. В это время мимо проходил мистер Мэйсон. Он взглянул на меня и спросил: "Твоя мама, случаем, не миссис Купер?". Я сказал что да, сэр, так и есть. Оказывается, моя мама и мама мистера Мэйсона были близкими подругами, и именно поэтому он предложил мне поработать сторожом в его летнем домике. Я согласился.
- И долго ты у него работаешь?
Люк задумчиво смотрел в окно, за котором не было ничего, кроме белоснежного полотна зимней вьюги.
- Не знаю, - вдруг безразлично ответил он и, не дожидаясь моей реакции, вернулся к прерванному занятию. Я поняла, что больше от него ничего не добьюсь и ретировалась обратно на кровать, на которой лежала уже открытая книга о дикой природе российской тайги.
***
Проснулась я ночью от странного шума. По-началу свято верилось, что это игры моего воспалённого воображения, и уже было собралась спать обратно, как вдруг звук повторился, и страх болезненным ударом расползся по моей груди. Это был стук. Тихий, но навязчивый. Так стучит человек слабыми касаниями подушечками пальцев. Я резко обернулась, и едва сдержала крик. В голове роилась уверенность, что это всего лишь сон, который похож на реальность. Ночной кошмар, вызванный глубинными страхами. Сейчас я закрою глаза, и всё исчезнет, как по щелчку пальцев... Надо всего лишь...
Но нет, все это правда. Холодная, пугающая правда. Меня нашли...
На стекле, облепленным инеем, было выведено: "ВЫХОДИ".
Первой мыслью было, конечно же, позвать Люка, но я почему-то подумала, что он будет только мешать. Кто бы ни был за домом, он ждал только меня. Почему?
Стук повторился, и я живо обернулась, надеясь увидеть силуэт незваного гостя, но ничего. Было понятно, что чужак не отстанет; что эта встреча могла бы быть для меня значимой.
Или это была ловушка.
Мозг силился придумать хоть какой-нибудь выход из этой ситуации, пока в конце концов не стало понятно, что мне придется последовать немому приказу незнакомца. Конечно, это было глупо. Конечно, я могла бы нарушить все правила, и просто послать к чёрту все попытки Мэйсона защитить меня. Конечно, я могла бы умереть...
Чёрт, и почему у меня забрали смартфон...
Одно меня утешало - пистолет. Я живо достала его из под матраса и на мгновение почувствовала себя в безопасности.
У двери раздался шум, и что-то белое показалось на пороге. Я съёжилась от страха и уже было спряталась под одеялом, как нервный смех вырвался из меня - сцена, достойная диснеевского мультика! И всё же...
Я вскочила и на цыпочках подошла к двери. За стеной продолжала бушевать вьюга, настолько громкая, что её шум мог бы заглушить что угодно, даже взрыв. Идеально прикрытие для убийства. Дом был погружён во мрак, но как ни странно мне ни разу не пришла в голову мысль, что здесь мог бы кто-то прятаться. Гораздо страшнее было представить того, кто был снаружи и пытался выманить меня, как мышь куском сыра.
На пороге лежала бумага - смятая и мокрая от снега, но, на удивление, текст ещё можно было прочитать.
"Я не трону тебя. Выходи. Это важно. "
Внутри меня всё опустилось. Если раньше была слабая надежда на то, что это всего лишь сон, то теперь реальность меня будто окунула в ледяной пруд. На мгновение было даже тяжело дышать. Меня нашли. Убийца, что был в том доме и убил Джоша вернулся за мной. Прятаться бесполезно, просить помощи тоже. Телефона, чтобы позвонить Мейсону, как назло, не было. А единственный человек, на кого можно было положиться, был ребёнком в теле взрослого. Карусель неудач всё кружился и кружился , и держаться за него было всё тяжелее. Неужели, и правда не было другого выхода? Неужели...
Громкий стук в дверь едва не сшиб меня с ног. Я вскрикнула, и за спиной следом раздался удивлённый возглас.
- Что происходит? - спросил Люк.
Мне почему-то казалось, что он плачет.
- Там кто-то есть, - ответила я. Чего уже скрываться, придётся играть роль беспомощной жертвы. Я крепче стиснула рукоять пистолета, но уверенности от этого почему-то не прибавилось.
- Ладно... оставайся тут. И жди меня.
Люк побледнел.
- Нет... нет-нет-нет! Не надо! Стойте! Мистер Мэйсон сказал...
- Я знаю, что он сказал. Но кто бы там ни прятался, он не отстанет, а детектив вернётся только через пару дней. И если я не выйду... думаю... дело будет дрянь.
- Тогда я с вами. Только оденусь!
Что ж, на такой компромисс я готова была согласиться.
Через пару минут мы, оба одетые и обутые, отворили дверь и вышли на улицу; пистолет я держала аккурат перед собой, держа указательный палец на курке. Люк же вооружился кухонным ножом, который был едва ли не больше его ладони - настолько он был огромным.
Лес перед нам напоминал зимний рисунок для почтовой открытки. Снег, гонимый ветром, хлестал по лицу будто плетью. Высокие стволы деревьев, покрытые инеем, напоминали ноги гигантов. Мгла между ними оставалась густой настолько, что даже луч фонаря не смог бы её рассеять. Все земля вокруг была покрыта ровным слоем снега, отчего напоминала поверхность замерзшего озера; и только на том участке, что был освещён светом из окна домика, можно было увидеть извилистую дорожку следов, ведущую глубоко в лес. Туда, где меня ждал незнакомец.
Я остановилась и присмотрелась в ожидании увидеть силуэт чужака среди деревьев; ничего. Как и всегда.
- Я здесь! Я вышла, как ты и просил! Покажись!
Люк издал что-то похожее на испуганный стон, и я в панике принялась оглядываться вокруг. А вдруг убийца покажется из-за спины, как в дешёвом фильме ужасов?! Панический страх диким криком приказал немедленно возвращаться в дом и запереть за собой дверь! Прямо сейчас! Чего же я жду...
- Мишель! Впереди!
Я с замиранием сердца наблюдала за тем, как из кромешной тьмы к нам навстречу медленно вышёл незнакомец; он сделал пару шагов, прежде чем остановился возле дерева на расстоянии около десяти метров от нас. Чужак был высоким, долговязым, и немного косил вправо, словно у него на плече висел непомерный груз. Из одежды сквозь снежный туман можно было разглядеть что-то похожее на зимнюю куртку и плотные штаны, а на голове - подобие капюшона. Лицо, естественно, разглядеть было невозможно, как и то, что он держал в руке. Нож? Пистолет? Телефон?
Я стояла, как завороженная, и не смела сделать ни шагу. Воздух вырывался из моего рта вместе со стоном. В страхе я даже не чувствовала чудовищный холод, что обрушился на нас с Люком буйным порывом. Незнакомец тоже стоял и наблюдал за нами, и это, пожалуй, было самое пугающее - всё равно, что смотреть на уродливую статую в страхе, что рано или поздно она оживёт и бросится на тебя.
- Чего ты хочешь? - крикнула я, хотя и сомневалась, что незнакомец меня услышал - от свиста ветра звенело в ушах.
Но получилось ровно наоборот - чужак пошёл к нам навстречу. Я вскрикнула и уже было бросилась обратно, как вдруг услышала:
- Мишель!
Я замерла на месте и уставилась перед собой, не понимая на что, собственно, смотрю. Внутри меня забушевал целый букет эмоций, начиная от страха и заканчивая растерянностью. Нет, этого не может быть! Это невозможно! Всё это сон, затянувшийся кошмар! Ещё чуть-чуть и всё закончится, я проснусь в кровати в уверенности, что мне ничего не угрожает. То, что я услышала не могло быть правдой. Та, кого я услышала, не могла сейчас находится здесь. Мертвецы не разговаривают. Так ведь?!
Ведь Хлоя же умерла...
***
Когда я очнулась на кровати, то первым делом попыталась убедить себя, что всё это затянувшийся кошмар. Стук в дверь, метель, холод... Хлоя! Да, конечно, но чего же этот сон был реален...
Но когда я подняла голову и увидела, что по-прежнему была одета в зимнюю куртку и плотные штаны, то от разочарования и страха мне захотелось завыть. Не было никаких чудес, ночных кошмаров, помутнении рассудка... Всё это было правдой. Даже Хлоя. Или это была не она? Или мне это показалось? А вдруг это метель так исказила голос незнакомца? Конечно, а ведь иначе быть не могло. Хлоя мертва. Я хоть и не была на похоронах, но вся моя университетская группа готова была поклясться, что видела её гроб. А будь это афёрой, то какой смысл? Нет, конечно, это безумие. Чистое безумие.
- Ты проснулась... - произнёс Люк, и детская счастливая улыбка озарила его покрасневшее от мороза лицо.
Я глянула в окно и увидела слабые отблески рассвета. Кошмарная ночь закончилась, и метель ушла - дом окружала густая тишина, изредка нарушаемая приглушённым пеньем птиц. Наступило утро, а вместе с ним и другая сторона реальности.
- Что произошло? - спросила я.
- Когда незнакомец что-то сказал ты вдруг упала, и я немедленно занёс тебя домой. Потом я вернулся к двери, чтобы закрыть её, а на пороге лежал конверт. Я не знаю, что там. Мама говорила мне никогда не читать чужих писем, так что...
Письмо? Я проследила за жестами Люка и увидела на столе смятый от влаги пухлый конверт. В этот раз никакого страха не было, лишь недоумение.
- И все? Незнакомец ушёл?
- Наверное, да. Больше к нам в дом никто не стучал.
Конечно, можно было бы выйти на улицу, найти следы и проследить за ними в надежде найти тайное убежище ночного гостя... но пурга наверняка всё замела. Тем более мне не давала покоя мысль о письме, и я решила, что было бы правильнее вскрыть конверт подальше от любопытных глаз. Поэтому я угрюмо кивнула, спрятала находку за пазуху и зашла в туалет. Подождала несколько секунд, чтобы убедиться, что Люк не подкрался к двери, чтобы меня подслушать (мало ли - разум детский, но вдруг он был способен на хитрость?), тихонько достала письмо и стала читать:
"Прости, что напугала. Наверняка у тебя куча вопросов, но, к сожалению, в данный момент я не могу тебе на них ответить. Не здесь, не в этом городе. Если ты хочешь во всём разобраться и спасти Марселя, то сегодня вечером отправляйся на автобусную остановку в Блэкхилле (надеюсь, ты знаешь как туда добраться?), найди там человека по имени Берни - он водитель автобуса - и он отвезёт тебя в Денвер. Завтра ты уже будешь в городе. Затем, найди там гостиницу "Летнее солнце", сними номер на пару суток и жди меня - я сама к тебе приду. За деньги не беспокойся, я оставила тебе в этом конверте пару сотен, на первое время хватит.
Друг"
Я дважды перечитала письмо, прежде чем поняла его смысл, и тяжело вздохнула. Ситуация становилась всё интереснее и интереснее. Автор был прав - вопросы копились тоннами и без ответа они будто давили мой череп изнутри. То, что письмо написала Хлоя у меня, почему-то, уже не было сомнений. Равно как и то, что её "смерть" была инсценировкой. Интересно, знал ли об этом Мэйсон? А остальные?
Итак, мне подарили возможность получить все ответы - оставалось решить, следовать ею или рассказать обо всём детективу? В конце концов, из чувства благодарности я должна была это сделать; с другой стороны, Марселя это бы не спасло, а вопросов и непонятных моментов стало бы больше. Я смотрела на деревянный, покрытый паутиной потолок, и не заметила, как мною овладела решимость. Побег. Сегодня вечером.
Я решила проверить конверт и обнаружила обещанную пачку денег - там было двести долларов. А вместе с ними на пол упала ещё одна бумажка, исписанная, видимо, в спешке.
От прочитанного ко вернулся первобытный панический страх.
"Загляни в подвал!"
Подвал... Подвал... А был ли он здесь? Люк как-то вкратце упоминал про какой-то погреб, но он ни разу туда не спускался - либо скрывал его от меня, либо сам не знал, как туда попасть. И всё-таки, этот подвал... Что меня там ждало? Ответы? Или нечто такое, что окончательно придало бы уверенности последовать совету "Хлои"? А может, оружие? Карта?
Ясно было одно - нужно действовать. Внутри меня зажглась надежда, и эта надежда была сильнее всякого страха. Скоро Марсель будет спасён...
***
Я делала вид, что всё оставалось по-прежнему, что буду сидеть, как кроткая мышь в ожидании новостей от детектива, и Люк, видимо, поверил мне. День тянулся медленно, часы растягивались до столетий, и близился час моего побега. В глубине души меня охватывал трепет от мысли, что завтра в это же время мне предстоит сидеть в незнакомой гостинице в ожидании Хлои. Что завтра, может быть, появится шанс спасти Марселя. Ради такого я была готова нарушить любые правила и даже пошатнуть доверие детектива.
Ближе к вечеру, когда мой надзорный в очередной раз готовил ужин, я подошла к нему с самым безразличным выражением лица и спросила:
- Люк, а в этом доме есть подвал?
Громила обернулся ко мне и пожал плечами:
- Не знаю. Может быть.
- Ты же живёшь здесь столько лет, и ни разу не интересовался, есть ли тут подвал?
- Мистер Мэйсон запретил мне соваться не в свои дела.
От резкого приступа волнения я чуть было не ойкнула. Мэйсон... Какие же секреты он прятал от нас?
- А хочешь поискать? Считай это игрой! - спросила я с задорной улыбкой.
Люк испуганно замотал головой.
- Нет-нет-нет! Мистер Мэйсон же запретил...
- Мы ему не скажем. Обещаю.
В итоге уговорить Люка помочь мне оказалось проще, чем представлялось в самом начале. Он ещё не раз с сомнением поглядывал на меня, прежде чем пожал плечами и взял с меня слово не рассказывать об этом Мэйсону. При этом в голосе его прорезался детский испуг.
Вскоре мы отодвинули всю мебель к стене, и Люк резким движением потянул на себя ковёр, подняв в воздух столб едкой пыли. Как и ожидалось, в полу была небольшая дверца с круглой металлической ручкой, которую не заметить было очень легко. От находки меня охватило волнение, и сердце билось так бешено, что, наверное, будь в доме звенящая тишина его можно было услышать.
- Откроем? - предложила я.
Люк молча кивнул, схватил ручку своими лапищами и с трудом потянул дверь на себя. Из открытого пространства тут же повеяло удушливой сыростью и затхлостью, от которого защипало в глазах. Я поняла, что туда никто не спускался уже много времени, и что кроме леса из паутины меня там ничего не ждало. Даже деревянная лестница, что вела вниз, казалось какой-то хрупкой, ненадежной.
Люк протянул мне фонарик, и я, глубоко вздохнув, начала спуск. Меня тут же объял влажный холод от которого по телу пробежали мурашки. Пожалела, что не надела что-нибудь теплое, ведь и не думала, что температура дома и подвала могут отличаться. Каждый мой шаг сопровождался протяжным скрипом и еле слышимым треском ступенек - насколько старой была эта лестница. Круг фонаря скользил по старым балкам, свисающим повсюду паутинам, по шкафу и полуразваленному столу в дальнем конце помещения, по земле, на котором валялись опилки и сломанные ведра. Ничего такого, что могло бы привлечь моё внимание.
Спустившись ещё на пару ступенек, я протяжно закашляла - глотать здешний запыленный воздух было невыносимо. И всё же, зажимая нос, спустилась дальше, пока мои ноги не оказались на влажной земле.
Сам подвал был не шире дома, но из-за разложенных тут и там ящиков и коробок на меня накатывала клаустрофобия. Я шагала медленно, осторожно, хлюпая ботинками, и судорожно водила фонарём туда-сюда от страха найти тот самый секрет, о котором меня предупреждало письмо. Вряд ли это могло быть что-то живое и опасное, но в тёмном сыром подвале фантазия играла на полную катушку, и поэтому страх потихоньку брал надо мною контроль.
Я дошла до вертикальной балки и повернула направо, где увидела за двумя ящиками нечто похожее, на школьное доску на стене В тусклом свете фонаря можно было разглядеть на ней какие-то надписи, стрелки и фотографии, которые, как и всё вокруг, были покрыты плотным одеялом пыли.
От волнение моё сердце забилось, как брошенный в клетку зверь: неужели, эта находка и правда была тем самым секретом?
- Мишель, ты в порядке? - спросил Люк.
- Да. Пожалуйста, не спускайся. Тут ступеньки слишком хрупкие!
- Хорошо, я подожду тут.
Я выдохнула. Свидетели бы тут помешали. Да и лестница, честно говоря, доверия не внушала.
Протиснуться между ящиков трудов не составило, но с каждым шагом я чувствовала, как от волнения на меня медленно накатывала тошнота. Нетерпимость рвалась наружу и затуманивала рассудок. Нужно было как можно быстрее рассмотреть эти фотографии и понять, какого чёрта здесь вообще происходило... Без преувеличения мне казалось, что от этого зависела моя жизнь.
Когда кружок фонаря завис на первой попавшейся фотографии у меня засосало под ложечкой. Сначала я подумала, что от это пыль так исказила изображение, но это было похоже на глупое оправдание в надежде скрыть очевидное.
На фотографии была я. Та самая Мишель, что пошла в университет в свой первый день учёбы. Синий пиджак, белая блузка, клетчатая юбка, тёмные колготки, всё, как в тот день. Она шла по дорожке и разговаривала с кем-то впереди себя, кто не попал в кадр. Возможно, это была Хлоя.
На следующей фотографии я уже была не одна, а со Стивом. Мы стояли на остановке, смотрели друг другу в глаза и держались за руки. Кажется, он тогда поцеловал меня; это было как будто сотню лет назад.
На третьей я уже подходила к университету, но уже с Хлоей, мы о чём-то беззаботно болтали, а Хлоя кому-то махала.
Потом я увидела ещё фотографии. И ещё. И ещё. Их было десятки, если не сотни, и на всех них была запечатлена моя жизнь за последние полгода. Расплывчатым взглядом я смотрела на них, пока не остановилась на той, где виднелся мой силуэт у того разрушенного магазина, где убили Джоша. Слабость и тошнота едва не свалили меня с ног, когда до меня дошла догадка, которая, может и таилась в глубине моих рассуждений, но до сего дня боялась показать себя.
Джоша убил Мейсон.
Я почувствовала острую боль в груди и пришла в себя лишь тогда, когда сидела на холодной земле и, отрывисто дыша, смотрела куда-то перед собой. Я вся дрожала, как от лихорадки. Но страха не было. Скорее, растерянность, которая медленно переходила в панику. Не каждый день узнаешь, что всё это время жила в логове маньяка.
И как я не догадалась... Стал бы полицейский идти против закона и прятать подозреваемую в загородном доме? Конечно, нет! А тот дурачок, что каждый день готовил мне ужин, идеально подходил на роль тюремщика - ему и объяснять ничего не надо было; своим крохотным умом он готов был ловить любое слово, сказанное детективом, и даже не задумываться о происходящем. О, господи... Какая же я глупая?
И всё же, мысли о побеге, которые терзали меня весь день, теперь казались мне единственным шансом на спасение. Другого выбора не было. Меня не пугала перспектива провести всю ночь в лесу. Уж лучше замёрзнуть во мраке среди деревьев под вой ветра, чем сидеть в логове психопата и ждать, когда он, наконец, приведёт свой план в исполнение.
- Мишель! Мишель!
Я и забыла про Люка... Он по-прежнему сидел наверху и до последнего боялся спускаться за мной. На мгновение мне пришла в голову мысль взять его с собой, чтобы он показал дорогу, но я живо отбросила её - сегодня он меня спасает, а завтра обо всём докладывает детективу. И плакал мой побег...
- Я тут, - ответила.
- Всё хорошо? Мне спуститься?
- Нет, я иду.
Скрывая свой страх, я поднялась наверх и отряхнулась. Внезапная идея громкой вспышкой пронеслась в голове.
- Мне нужна твоя помощь... Там есть ящики, за которым находится стол с бумагами. Ящик тяжёлый... Не мог бы подвинуть их?
Люк охотно кивнул и стал медленно спускаться в подвал. На это ушло целую вечность. Я всё ждала, что скрип ступенек рано или поздно перейдёт в громкий треск, но, к счастью, обошлось. Едва мохнатая макушка Люка скрылась во мгле, я сказала:
- Там, видишь ящики впереди?
Глухой стук, секундная тишина, и наконец:
- Да. Их тут много.
- Справишься?
- Без проблем!
И едва я услышала слабый скрип и тяжёлые вздохи, как на цыпочках подскочила к зимней куртке, наспех оделась, вытащила из кухонного ящика пистолет, спрятала его за пазуху и бросилась прочь из дома.
Улица встретила меня колючим холодом и слабым воем. Бежать по снегу толщиною в булыжник было неудобно, но в порыве страха и волнующего возбуждения мне на это было плевать. Я быстро нашла что-то похожее на тропу (на самом деле эти были вдавленные в снег следы от автомобильных шин) и побежала по нему навстречу тьме и неизвестности.
***
Поначалу земля уходила вверх, и в какой-то момент я оказалась на вершине холма, откуда сквозь туманную мглу впереди можно было различить широкую полосу электрических огней. Радости не было предела - город казался ближе, чем я себе представляла раньше. Осталось всего ничего - добраться до автобусной остановки.
Прежде чем спускаться обернулась и прислушалась - нет ли рычания двигателя или торопливых шагов, но вместо этого лес ответил мне робким молчанием. Это и удивляло - я была в пути не меньше получаса, и за это время Люк бы точно бросился меня искать. Меня ослепила догадка, что вместо поисков мой бывший тюремщик решил обо всем доложить своему хозяину, а значит Мэйсон незамедлительно бросится ко мне навстречу. Нужно было спешить.
Мелкими шажками я стала спускаться по бугристому спуску, благо что и снега было по щиколотку. Не спешила, потому что понимала, что любой неосторожный шаг мог бы сделать меня калекой. Слабый ветер дул в спину, будто подталкивая вперёд, и несколько раз мне приходилось останавливаться и размахивать руками, чтобы удержать равновесие. Хлопья снега облепливали лицо и мешали смотреть на дорогу, оттого идти было ещё тяжелее. Куда сильнее мне претила мысль, что из-за моей медлительности детективу было бы проще меня поймать, но утешало то, что лес вокруг оставался таким же безмолвным, как покойник.
Прошла вечность, прежде чем я оказалась на ровной земле и перешла широкополосное шоссе. Прошла ещё пару десятков метров, прежде чем оказалась на небольшом склоне, ведущим прямо к автовокзалу. Пара-тройка длинных автобусов у главного здания внушали надежду на скорый путь, однако на территории было безлюдно - лишь яркий свет внутри вокзала лился сквозь стеклянную дверь на проезжую часть, создавая иллюзию жизни в этой заброшенной части земли.
Несмотря на усталость - как физическую, так и моральную - я добралась до вокзала и вошла внутрь. В зале ожидания было грязно и безлюдно. Кафельный пол был весь в трещинах и подтёках, у стен стоял ряд покрытых ржавчиной железных стульев, напротив выхода на стене виднелось маленькое окошечко кассы, а над ней - широкая доска с расписанием рейсов; согласно нему, автобус в Денвер должен был отправиться завтра ровно в восемь утра.
Я взглянула на электронные часы над входной дверью и от разочарования еле подавила жалобный стон - всего лишь десять вечера.
Итак, я оказалась в западне. Чтобы сбежать в Денвер, мне нужно было продержаться десять часов. Без сна (желательно), без еды, без воды. И с риском быть обнаруженной Мэйсоном (и детективом не надо было быть, чтобы понять, где могла бы спрятаться беглянка). Но топать дальше до города или посёлка было невозможно - усталость сжала меня в тиски и превратила мышцы в горячее желе. Я и думать ни о чём не могла, кроме как о сне. А идея лечь на стулья уже не казалась абсурдной.
- Вам помочь?
Я обернулась на голос и увидела старика в униформе охранника.
- Я... мне нужно в Денвер.
- Сожалею, но он отправится только утром. Сейчас даже касса не работает.
- А могу ли я здесь переночевать?
Охранник изумлённо поджал губы и зачем-то поправил кепку. Он собрался было что-то сказать, но вместо этого внимательно осмотрел меня, и понял, что просить подростка в грязной одежде и со следами усталости на мокром покрасневшем лице (щёки пылали, как дрова в камине) поискать другую ночлежку было бы моральным преступлением.
- Но... где же ты здесь переночуешь, это вокзал, а не гостиница.
- Пожалуйста, мне негде остановиться...
- А дом?
- У меня нет дома, - я тяжело вздохнула и постаралась напустить на себя самый несчастный вид. - Я сбежала от моего отчима... Он живёт неподалёку, в лесном домике, и он держал меня там, как пленницу для... ну... вы понимаете...
Охранник покраснел и ошарашенно уставился на пол.
- Я сбежала... но мне нужно попасть в Денвер, к моей матери. Иначе, будет беда.
- А полиция...?
- Забудьте. Мой отчим - детектив с обширными связями.
Охранник растерянно потер морщинистый лоб и стал осматривать помещение, будто бы силясь найти ответы на мои слова.
- Я не знаю... вы... поймите меня...
- Прошу вас. Я заплачу. Только спрячьте меня до утра, а утром я уеду. Умоляю вас!
Ради такого дела я даже была готова упасть на колени, но, к счастью, не пришлось. Охранник сдался и кивнул.
- Хорошо, пойдёмте за мной.
Мы зашли в маленькую дверцу откуда начиналось подобие коридора, только узкое и с низким потолком. Две двери справа вели к туалетам, а единственная дверь слева в подсобное помещение, куда мы и зашли. Как и ожидалось, внутри было тесно, а от запаха хлорки щипало глаза; но в подобной ситуации о лучшем мечтать не приходилось. Охранник указал на кровать, а сам повернулся к маленькому столику, забитым всякой всячиной: бумагой, коробками, кухонной утварью. Где-то там в этой беспорядочной куче дед нашёл электрический чайник на котором нажал маленькую кнопку, и спустя минуту комната наполнилась тяжёлым металлическим треском.
- Я сам был полицейским, десять лет назад, - вдруг начал он и сел на маленькую табуретку. - Как сейчас помню мое последнее расследование... кажется, это было домашнее насилие. Мы приехали на вызов, зашли в дом, и там, у лестницы, лежала женщина в луже собственной крови. Она была ещё жива и даже сказала, где искать её мужа. Этот подонок сидел в зале, смотрел телевизор и пил пиво, так спокойно, словно ничего не случилось. А нож - весь в крови - лежал на кофейном столике. Он даже удивился нашему визиту и уже было собирался орать на нас, как вдруг мой напарник скрутил его и заковал в наручники. Клянусь Богом, он даже не понимал, за что его арестовали. Он искренне не понимал! Считал, что всё сделал правильно, что жену нужно наказывать, и чем сильнее, тем лучше, чтобы та стала послушной и кроткой, как мышь. Не ужас ли?
Я была так вымотана, что не могла даже высказать соболезнования и потому обошлась обычным кивком. Охранника это не смутило и он продолжил:
- Так что когда мне говорят про домашнее насилие, я сразу же вспоминаю тот страшный вечер, и хочу сказать, что понимаю твою боль. Сильно устала?
Я кивнула. Мне даже говорить было тяжело.
- Тогда ложись на мою кровать, а я понесу дежурство. Если тебя будут искать, то я тебя прикрою. Договорились?
Снова кивок. Я и понять ничего не успела, как моя голова упала на мягкую подушку, а мысли унеслись куда-то вдаль, навстречу пленительной тьме...
***
Проснулась я утром, свежая, бодрая, но по-прежнему полная тревог. Яркое солнце билось через маленькое окно над потолком; снаружи раздавался гул машин и суматошных возгласов. Жизнь на этом маленьком отрезке вселенной вступала в свои владения.
Охранник тихонько вошёл в комнату, но заметив меня, тут же оживился и поставил чайник. Затем он достал из ящика пару чашек и пакет печенья, потом, как бы извиняясь, сказал:
- Больше ничего нет.
Но мне и этого было достаточно. Я не ела почти сутки и была рада даже такому скудному завтраку.
- Автобус отправляется через полчаса, так что поторопись, - предупредил охранник.
Я благодарно кивнула и стала собираться. Накинула куртку, проверила, что деньги и пистолет были на месте, и, под одобрительную улыбку старика, направилась к выходу.
- Спасибо вам, огромное!
- Удачи, - только и ответил охранник.
В главном зале было шумно и людно. Я даже испугалась, что все они пытались попасть на автобус в Денвер. Густая толпа стояла аккурат перед кассой, но так беспорядочно, что я, недолго думая, хитро вклинилась между каким-то мужчиной и старой бабушкой - ни тот ни другой не обратили на меня внимания. Моя очередь подошла спустя несколько минут, а ещё через пару минут я была на улице с билетом в руках и шла к автобусу. Ещё никогда так сильно меня не переполняли волнение и страх - мало того, что я избежала возможной встречи с психопатом, так ещё совсем скоро меня ждали новые открытия из-за которых судьба Марселя будет решена окончательно... Ещё несколько часов, и начнётся новый безумный виток моих приключений.
Уже в автобусе, когда я села у окна, я увидела Мэйсона - он с тревожным видом шагал по территории вокзала и пытался найти меня среди отправляющихся. Страх едва не задушил меня, но благо мой инстинкт самосохранения сработал быстрее - едва я увидела знакомую фигуру в сером деловом костюме, как живо соскользнула вниз, а потом слегка приподнялась, чтобы понаблюдать за моим преследователем. Детектив носился туда-сюда, старался заглянуть каждому встречному в лицо, о чём-то их спрашивал и в беспокойстве оглядывался по сторонам. Потом он забежал в вокзал и вышел оттуда спустя пару минут, всё-такой же угрюмый. В страхе я было подумала, что он мог начать обыскивать каждый автобус, но вместо этого детектив, видимо, признав своё поражение, медленно ушёл прочь.
Вылезти из укрытия я не решалась вплоть до отправки автобуса. Лишь потом, когда город остался далеко позади, я вдруг вспомнила лицо детектива - он не был похож на маньяка, который упустил свою жертву. На его гладком лице не было и следа злости или ярости. Скорее, это был страх или беспокойство, словно он потерял что-то ценное или важное. Он потерял важного свидетеля...
А вдруг он не тот, о ком я подумала? Вдруг, он и правда старался мне помочь? Но все сомнения ломались, как тонкий лед, едва я вспоминала те злосчастные фотографии в подвале. Разве мог бы полицейский вести себя, как озабоченный маньяк или сталкер?
А вдруг в Денвере я попаду в ловушку? Вдруг, меня там ждёт убийца, который после Джоша наверняка захочет расплатиться со мной? Но раз так, тогда почему он не убил меня во время ночного бурана?
А вдруг меня там будет ждать Мэйсон, чтобы убить меня?
Вопросы, сомнения, страхи... Но, как ни странно, за всё это время я научилась жить с ними, и теперь они как-будто спрятались в глубине разума и уступили место блаженному хладнокровию. Какая разница, что меня там будет ждать? Главное, доехать до туда. А уж потом буду переживать...
Но самое главное меня утешала надежда, что скоро Марсель будет со мной.
Я пойду на всё, чтобы его спасти.