Новый дом, чужой город
**эшли**
Мы ехали молча. Чем ближе была цель, тем глуше становились звуки в голове. Мама смотрела в окно, папа сосредоточенно вел машину. А я — просто сидела, глядя на улицы Берлина, которые проносились мимо. Они были чистые, упорядоченные, спокойные... и совсем не Лондон.
Когда машина свернула во двор, я подняла голову. Передо мной стоял старинный дом с кирпичными стенами, лепниной на фасаде и огромными окнами. Похоже на открытку, да. Или на фильм. Только фильм не про меня.
— Ну как тебе? — спросила мама, и я почти услышала в её голосе мольбу: Скажи, что нравится. Скажи, что ты довольна.
Я пожала плечами.
— Атмосферно. Похоже, я переехала к бабушке. Только у меня никогда её не было.
Папа тихо усмехнулся и достал мой чемодан из багажника:
— Это значит "да" или "нет"?
— Это значит, что я пока думаю, — ответила я и взяла рюкзак.
Подъезд оказался винтажным, с массивной дверью, мозаичным полом и перилами, которые выглядели так, будто их трогали тысячи рук до нас. Лестница скрипела, но в этом был свой шарм. На каждом пролёте стояли пыльные горшки с высохшими растениями. В Лондоне такого не было. Там всё было или новенькое, или мёртвое. Здесь — что-то среднее.
Наша квартира оказалась на третьем этаже. Дверь открылась, и я сделала первый шаг внутрь. Запах дерева, краски и... пустоты. Просторный коридор, пол из старого паркета, высокие потолки. Всё выглядело как будто вырезано из европейского интерьера в Pinterest. Только почему-то мне было не по себе.
Моя комната была в конце. Белые стены, большое окно, встроенный шкаф, кровать с белым бельём и стол у стены. Всё чисто. Всё чужое.
Я поставила чемодан и прошлась по комнате, дотрагиваясь до мебели. Гладкая поверхность. Ни одной царапины. Ни следа, что здесь уже кто-то жил. Или, что ещё хуже — всё было будто подготовлено под меня. Но ничего не принадлежало мне.
— Ну что, будешь тут жить? — заглянул папа.
Я кивнула, села на кровать.
— В крайнем случае, сплю в подъезде. Там аутентичнее.
Мама встала в дверном проёме, глядя на меня внимательно.
— Эшли... Я понимаю, что для тебя это непросто. Нам самим не просто. Но мы не могли отказаться. Это хорошая возможность.
Я не посмотрела на неё, просто уставилась в свои руки.
— Я просто... не просила этого. Всё было нормально. Лондон был моим домом. А теперь — что?
Папа положил руку мне на плечо, сжал его.
— Всё будет хорошо. Просто нужно немного времени.
Всё будет хорошо. Столько раз я это слышала. Иногда казалось, что люди говорят это только тогда, когда ничего хорошего уже не ждут. Просто заполняют паузу.
Родители ушли разбирать коробки в кухне, а я осталась в комнате одна. Тишина была плотной, как будто давила на уши. Я села на пол и открыла чемодан. На самом верху — футболка с логотипом The Cure, старая, с протёртым рукавом. Я носила её почти всю последнюю весну. Под ней — книги, фотографии, блокнот, плед и подушка с вышитым черепом. Она пахла Лондоном. Моей комнатой. Моей жизнью.
Я начала медленно разбирать вещи. Сложила футболки на полку, расставила книги на подоконник, поставила свечи рядом с кроватью. Из сумки достала фото в рамке — я и Лили, моя лучшая подруга. Улыбаемся на фоне Биг-Бена. Тогда я ещё не знала, что всё так быстро закончится.
На стену я повесила чёрно-белый постер: ночной Лондон в дождь. Он немного помялся в дороге, но я его разгладила. Рядом — гирлянда из тёплого жёлтого света. Когда я включила её, комната слегка ожила. Появился мягкий свет, отражающийся от стен, будто я зажгла здесь кусочек своей старой жизни.
В углу я положила ковёр — слегка потёртый, тёмно-серый, но родной. На стол поставила колонку и включила музыку. Первая песня — Do I Wanna Know? от Arctic Monkeys. Слишком символично. Но мне подошло.
Пока играла музыка, я разложила украшения, повесила куртку на спинку стула, разложила косметику. Мелочи. Но именно они делали комнату моей. Медленно. Потихоньку. Я чувствовала, как с каждой деталью мне становится чуть легче дышать.
Я подошла к окну и открыла его. Холодный воздух влетел в комнату, пронёсся по волосам и коже. Где-то внизу на улице кто-то шёл с собакой, в соседнем окне горел свет, и доносились голоса — на немецком, которого я пока почти не понимала. Смешно. Я была здесь, но чувствовала себя туристкой в собственной жизни.
Я облокотилась на подоконник, глядя вниз.
Это мой новый дом, — сказала я себе.
Нравится мне это или нет.
Я не знала, сколько мы тут пробудем. Год? Два? Больше? Но точно знала одно: я больше не та Эшли, что приехала сюда утром. Что-то внутри меня уже начало меняться. Незаметно. Мягко. И, возможно, это не так уж и плохо.
Если уж начинать всё с нуля, так хотя бы сделать это по-своему.