Глава 2. Пунктирная линия.
Сообщение пришло глубокой ночью, когда Айрис сводила глаза над чертежом. «Давай встретимся?» — гласили простые слова от Льва. Экран телефона будто обжёг её пальцы. Она отшвырнула гаджет, как раскалённый уголь, и принялась нервно ходить по комнате. Встретиться. Это означало выйти из безопасного пространства переписки, где можно было продумать каждый ответ, в реальный мир, где её выдадут дрожащие руки и неловкое молчание. Весь следующий день она провела в состоянии лёгкого паралича, игнорируя телефон. На парах она ловила на себе любопытные взгляды Киры, но не решалась заговорить первой.
— С тобой всё в порядке? Ты нарисовала тут фасад здания, а у него, кажется, три разных масштаба, — на перемене Кира ткнула пальцем в её конспект. — Делиться будем?
Айрис сдалась. Она коротко, сжав кулаки под столом, пересказала суть сообщения.
— Наконец-то! — воскликнула Кира, хлопнув ладонью по столу. — Ты что, решаешь, идти тебе на свидание или выбирать обои для гробницы? Конечно, иди! Что худшего может случиться?
«Всё», — молча подумала Айрис. Но вслух лишь пожала плечами: «Не знаю. Это странно».
— Вся жизнь — странность. Иди, а то я за себя боюсь: если ты откажешься, мне придётся снова влюбляться в того библиотекаря, а у него, кажется, есть девушка.
Вечером, поборов дрожь в пальцах, Айрис открыла чат. Там висело новое сообшение: «Всё хорошо?» В его тоне не было упрёка, скорее — лёгкая забота. Это сломало её оборону. «Прости, была занята с учёбой», — отправила она и, сделав глубокий вдох, добавила: «Хорошо. Давай встретимся». Они договорились на пятницу, после её работы. Оставшиеся дни пролетели в тумане предвкушения и панических мыслей.
Он ждал её у выхода из копи-центра, прислонившись к стене. Высокий, в тёмном пальто, с небрежно заброшенным за спину рюкзаком. Не герой с обложки, но в его позе была спокойная уверенность.
— Айрис? — улыбнулся он, и его глаза, тёплые и внимательные, сразу же нашли её взгляд.
— Лев, — кивнула она, чувствуя, как жар поднимается к щекам.
— Пойдём? Тут рядом есть тихое место.
Он не пытался взять её за руку или обнять, просто шёл рядом, заполняя паузы лёгкими расспросами о работе. Бар и правда оказался уютным, с приглушённым светом и тихой музыкой. Первый коктейль развязал язык, второй — притупил острые углы тревоги. Они говорили об университете, о музыке, о том, каким невыносимым может быть большой город в час пик. Она ловила себя на мысли, что смеётся естественно, без каких либо усилий.
Но после третьего бокала вина что-то переключилось внутри. Смех стал громким и неестественным, а в горле засел комок. Приятная расслабленность сменилась животным страхом. Её сердце забилось так, будто хотело вырваться из груди. Она перестала слышать слова Льва, утонув в гуле собственной паники.
— Айрис? — его голос пробился сквозь шум в голове. Он внимательно посмотрел на неё, и его лицо стало серьёзным. — Тебе нехорошо?
Она смогла лишь слабо кивнуть, сжимая в потных ладонях стакан.
— Всё в порядке. Я вызову такси, тебе нужно домой, — сказал он без тени разочарования, уже доставая телефон. Он проводил её до машины, убедился, что дверь закрылась, и помахал ей на прощание. Стыд и облегчение накатили на неё одновременно.
Выходные она провела в добровольном заточении, отключив уведомления и погрузившись в учебники. Мир сузился до размеров её студии. В воскресенье вечером, отложив конспекты, она включила музыку. Звук заполнил комнату, и вдруг её собственный голос, тихий и неуверенный, подхватил мелодию. Он звучал робко, но затем набрал силу, и в тишине прозвучали строчки, рождённые здесь и сейчас:
«Город спит в стекле и стали,
А в руках чертёжный прах.
Кто мне линии проложит,
Чтобы не бояться шаг?»
Она замолкла, поражённая. Звук был чистым, уверенным. Это был не её голос, а кого-то другого, сильного и свободного. Первым порывом было схватить телефон и поделиться этим чудом. Но чат со Львом был заполнен его сообщениями: «Как ты? Всё хорошо?», «Давай знать, что ты в порядке», «Айрис, я начинаю волноваться». Они были заботливыми, но чужими. Она не могла рассказать ему о самом хрупком и важном, что случилось за эти дни. «Всё ок, просто учёба завалила. Спасибо за пятницу», — сухо отписала она.
Телефон завибрировал — звонок. Лев. Сердце ёкнуло, но палец сам потянулся к красной кнопке. «Уже поздно, я спать», — последовало сообщение. Она легла в кровать, чувствуя странную пустоту.
Утром Кира набросилась на неё с расспросами.
— Ну что, целовались? Он попытался? Говори!
Но, не дождавшись развёрнутого ответа, тут же переключилась: — Кстати, видела вчера парня из деканата... такой стильный! Кажется, он на меня посмотрел.
Айрис лишь улыбнулась. Их миры снова разошлись. Но на большой перемене произошло неожиданное. К её столу подошёл Лев.
— Привет, — он улыбнулся и протянул маленькую шоколадку. — На, для поднятия настроения после... той пятницы.
Кира, сидевшая напротив, смерила его холодным взглядом, чего Айрис никогда за ней не замечала. Когда Лев ушёл, Кира наклонилась и тихо, без обычной болтливости, сказала:
— Слушай, я его вроде знаю. Он не очень, осторожнее с ним.
— Почему? — удивилась Айрис.
— Просто... не лучшая репутация. Может, он тебе и милый, но люди часто ошибаются. Ладно, твой выбор.
Вечером Айрис переписывалась со Львом, который шутил и расспрашивал о её дне. А она, делая домашнее задание, тихо напевала новые строчки, которые рождались сами собой:
«На чертеже душа — лишь контур,
Но в тишине рождается звук.
И вопреки всем непогодам,
Мой голос ставит жизнь на стук.»
Она ещё не знала, кому можно доверить эту музыку, но впервые за долгое время её одиночество было не пустым, а наполненным смыслом.