Глава 7. Ритуал очищения
Лев (11:12): Как насчёт выставки в пятницу? Говорят, привезли интересные эскизы Гауди.
Айрис (11:25): Да, конечно.
Лев (11:26): ...Ты вообще прочитала, что я предложил? Я про концерт в субботу.
Айрис (11:28): А, прости. Да, пойдём.
Лев (11:29): Айрис. Что случилось? Ты вся в облаках уже второй день.
Айрис (11:31): Всё нормально. Просто устала.
Лев (11:31): Не верю. Ты молчишь как рыба. Дай мне шанс помочь. Хотя бы просто выслушать.
Пауза затянулась. Айрис смотрела на экран, пока глаза не начали слезиться от напряжения.
Айрис (11:35): Меня уволили. В среду. Сказали, что сокращают.
На другом конце провода несколько минут шли точки. Айрис почти физически чувствовала, как он обдумывает её слова.
Лев (11:38): Держись. Есть идея. Могу познакомить с владельцем архитектурного бюро. Нужен ассистент на неполный день. Готов завтра встретиться?
Он познакомил её с Эмилем — владельцем небольшого, но с претензией на авангард архитектурного бюро. Эмиль, мужчина с седыми висками и пронзительным взглядом, оказался жёстким и немногословным профессионалом. Он устроил ей импровизированный экзамен прямо в своей студии, заваленной макетами и рулонами бумаги.
— Почему вы считаете, что бетон — это честный материал? — спросил он, не глядя на неё, изучая какой-то чертёж.
Айрис, собрав всю свою волю в кулак, ответила, что бетон — это кожа города, она может быть грубой и холодной, но именно это и делает её настоящей. Эмиль лишь хмыкнул, но кивнул Льву. Испытательный срок был её.
Выйдя из бюро, Айрис чувствовала головокружительное облегчение, смешанное с эйфорией.
— Я не знаю, как тебя отблагодарить, — сказала она Льву, и её щёки горели.
— Никак, — улыбнулся он. — Просто позволь мне иногда тебя выручать.
В качестве скромной благодарности она пригласила его к себе на ужин. На кухне пахло чесноком и травами. Айрис, сосредоточенно помешивая соус в сковороде, вдруг почувствовала его приближение.
— Давай я помогу, — он взял нож и начал аккуратно резать помидоры. — Иначе ты тут одна до утра простоишь.
— Неправда, — она улыбнулась. — Я прекрасно справляюсь. Хотя... спасибо.
Они двигались в тесном пространстве кухни, их руки иногда касались, и Айрис замечала, что эти мимолётные прикосновения больше не пугали её, а согревали. Когда она тянется за специями, он вовремя подаёт нужную баночку. Когда он не может найти разделочную доску, она указывает взглядом на нужный шкафчик.
— Откуда ты знаешь, что добавить в соус? — спросил он, наблюдая, как она щедро сыплет в сковороду прованские травы.
— Бабушка учила, — ответила Айрис, на мгновение задумавшись. — Говорила, что в еде должна быть душа. Иначе это просто топливо.
— Мудрая женщина, — Лев попробовал соус с кончика ложки, которую она ему протянула. — Божественно. Ты могла бы на этом зарабатывать.
Они ели простую пасту с томатным соусом и салат, сидя на полу вокруг кофейного столика. Разговор тек легко и непринуждённо.
— Знаешь, я в детстве мечтал стать космонавтом, — неожиданно признался Лев.
— Правда? — Айрис с интересом наклонила голову. — А что случилось?
— Выяснилось, что меня укачивает даже на карусели, — он рассмеялся. — Пришлось искать себя на земле. А ты? О чём мечтала, кроме архитектуры?
Айрис помолчала, разглядывая узор на тарелке.
— Я хотела иметь свой домик у моря. Маленький, с садом. Чтобы просыпаться под шум волн.
— Это красиво, — тихо сказал он. — И очень на тебя похоже.
Позже, устроившись на диване, они смотрели старый фильм. Спор начался из-за концовки.
— Он же должен был уехать! — настаивала Айрис, свернувшись калачиком под пледом. — Это был бы идеальный, горький финал. Реалистичный.
— Слишком печально, — парировал Лев, отламывая кусочек шоколада. — Иногда людям нужна надежда. Хотя бы в кино. Чтобы знать, что она возможна.
— В жизни её не хватает, вот и бегут за ней в кино, — пробормотала она, но беззлобно, чувствуя, как тепло разливается по телу.
Они спорили ещё минут десять, всё тише и ленивее. Айрис, убаюканная теплом, сытостью и приглушённым светом экрана, незаметно для себя опустила голову ему на плечо. Её дыхание стало ровным и глубоким. Лев замолчал, сидя неподвижно, боясь пошевелиться. Он дождался, когда её сон станет совсем глубоким, затем аккуратно, с нежностью, которой, казалось, в нём не могло быть, поправил плед, накрыв её получше. Он не стал её будить, не попытался ничего предпринять. Просто оставил на столе записку «Спасибо за вечер. Ты прекрасно готовишь», тихо вышел и закрыл дверь на самый легкий щелчок.
Айрис проснулась посреди ночи от вибрации телефона. В кромешной тишине комнаты гул был оглушительным. Она с трудом открыла глаза, ещё не понимая, где она. На экране горело уведомление от незнакомого номера. Никакого текста, только видеофайл. Предчувствие, холодное и липкое, сковало её. Она нажала.
И увидела. Лев и та самая Лиана. Их тела слились в поцелуе. Камера была так близко, что казалось, будто он сам инициативен и страстен. Никакого отталкивания, только предательство, упакованное в пиксели.
Сначала она просто не могла дышать. Потом её вырвало. Она сидела на полу в холодном поту, прижавшись лбом к ободку унитаза, а телефон, как обвинение, лежал рядом. Потом началась дрожь. Мелкая, неконтролируемая. Она побрела в комнату, села на кровать и уставилась в стену.
И тогда её пальцы сами потянулись к голени. Сначала она просто чесала кожу, пытаясь стряхнуть с себя это омерзение, эту грязь, которую она почувствовала. Но мысли не умолкали. «Он такой джентельмен. Накрыл пледом. А тогда... а тогда он тоже был джентельменом? Он притворялся? Все притворялись?»
Царапины становились глубже. Под ногтями появилась кровь, но она не чувствовала боли. Было лишь жгучее желание вычесать из себя эту ложь, эту наивную веру, эту дурацкую надежду, что всё может быть хорошо. Она водила ногтями по коже с методичным, почти ритуальным упорством, пока голени не покрылись алыми дорожками. Кровь выступала, скатывалась каплями на простыню, а она смотрела на это с пустым, отрешённым взглядом.
Она просидела так до самого утра, пока за окном не посветлело. Дрожь прошла, сменившись ледяным, каменным спокойствием. Она встала, убрала окровавленные салфетки, промыла раны. Её лицо в ванной было маской. Ни боли, ни злости, ничего.
Она взяла телефон. Написала Льву. Всего одно предложение, родившееся в адской тишине той ночи.
«Пришли своё видео. Хочу посмотреть оригинал.»