сломанные улики
Три дня спустя. Переулок на окраине Чикаго.
Запах гари въелся в одежду и волосы, несмотря на то что огонь потушили ещё час назад. Пожарные всё ещё откачивали воду из подвала сгоревшего здания, но Шарлотта уже знала — архив сгорел. Или его сожгли.
Она стояла в стороне, глядя на обугленные остатки центра, где когда-то хранились полицейские материалы по делу о смерти её сестры. Внутри должно было быть всё: отчёты, фото, результаты вскрытия, копии звонков. Всё, кроме ответа на главный вопрос: если Амелия жива — чью смерть тогда она оплакивала десять лет назад?
— Это не совпадение, — раздался за спиной голос.
Низкий, немного хрипловатый. Чужой. Но что-то в нём — как будто вырванное из сна.
Лотта обернулась.
Мужчина стоял в тени, куртка в каплях дождя, взгляд цепкий. Высокий, молчаливый, словно тень от того прошлого, в которое она пыталась не возвращаться.
— Простите, мы знакомы? — настороженно спросила она.
Он сделал шаг ближе.
— Стефан. Я ищу ту же женщину, что и вы.
Лотта стиснула челюсть. Протянула руку к сумке, где лежал перцовый баллончик.
— Это вы прислали письмо?
— Нет. Но я знаю, кто мог. И знаю, за кем мы теперь оба в списке.
Он выдержал паузу.
— Твою сестру не убили случайно. И если ты хочешь узнать, почему — тебе придётся ехать со мной.
---
Машина Стефана была черной, как ночь.
Он вёл молча, лишь бросая короткие взгляды в зеркало. Его напряжение передавалось Шарлотте. Она не верила — не ему, не себе, не этой внезапной уверенности, что всё рушится, и всё же... всё становится на свои места.
— Кто вы на самом деле? — спросила она наконец.
Он усмехнулся, не глядя на неё.
— Когда-то я был тем, кто должен был найти твою сестру. А потом... получил приказ её убить.
Лотта резко повернула голову.
— Вы это сделали?
Он посмотрел ей в глаза.
— Если бы сделал, ты бы не держала это письмо.
---
И где-то в темноте — в старом архиве, которого больше нет, — в огне сгорел один из последних следов.
Но настоящие улики ещё только ждут своего часа.